Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кризис среднего возраста

— Может, ты все-таки передумаешь, останешься? И Ленка будет рада.

— Нет. — Вадим покачал головой, хоть друг его и не видел. — Спасибо, конечно, за приглашение. Но я поеду.

— Чего ты там один собираешься делать?

Вадим пожал плечами в ответ. Впрочем, Серега и этого не увидит, поэтому ответил односложно:

— Потянуло.

— А-а-а… — протянул, будто понял, Серега. — Моя жена это называет кризисом среднего возраста.

Может, она права? И это действительно кризис? Вадим потер ладонью лоб.

— В общем, — продолжал говорить друг, — если передумаешь, звони. Мы будем рады.

— Добро.

Когда разговор закончился, Вадим еще некоторое время смотрел на трубку. Надо бы позвонить Ольге, сказать, что уезжает. Она закатит скандал и будет абсолютно права.

Вадим сам не понимал, что с ним в последнее время происходит. Навалилась вдруг какая-то тоска и чувство абсолютного одиночества. И мысль, что скоро сорок. Ну сорок, ну что такого? Еще молод, еще полон сил. Есть хорошо оплачиваемая работа. Живет в Москве. Правда, это жизнь между командировками. Есть женщина, и эта женщина ждет, когда он позовет ее замуж. Вадим точно знал, что стоит лишь позвать, она сразу все организует сама — шторы новые повесит, мебель переставит, кухню модернизирует и ребенка родит. И будет у него та самая настоящая семья. Та, которую он хотел. Та, которая есть у Сереги, и, может быть, именно поэтому он сейчас отклонил приглашение друга встретить Новый год у них дома. Не представлял себя сидящим в компании счастливых устроенных людей. Серега будет громко произносить тосты, Ленка подкладывать сложные майонезные салаты, теща к месту и не к месту цитировать классиков, дети сидеть под елкой — разворачивать игрушки, а потом громко спорить, кому какая. К половине первого все выйдут во двор запускать фейерверки. Вадим знал всю эту новогоднюю программу наперед. Как знал и то, что, находясь с ними, почувствует себя не частью общего, а наблюдателем со стороны. И эта роль заставит его лишь острее почувствовать свою внутреннюю неприкаянность, которая мучила последние несколько месяцев.

Конечно, можно взять с собой Ольгу. Она, надеявшаяся на тихий интимный Новый год вдвоем, повздыхает, но согласится. Все-таки совместный выход — это уже какое-то закрепление своего положения. И, наверное, именно это и стоило бы сделать. Пора налаживать личную жизнь.

Но что-то останавливало. И где-то там, в подсознании, Вадим точно знал, что именно, но старался об этом не думать. Он не любил Ольгу. А она не любила его. Ему нужна была женщина. Ей надо было замуж. Все совпало, только и всего. Хотя в этом, может, тоже кроется элемент везения. Так живет довольно много людей, так они устраивают свои жизни, так спасаются от одиночества. И надо бы уже как-то определиться к своим сорока.

Возраст Вадима не пугал, как не пугала и появившаяся седина в коротко стриженных волосах. Были русыми, стали пегими, только и всего. Но сорок — это некий рубеж, промежуточное подведение итогов. Итоги в целом были неплохие. Вот только счастливым от этого Вадим себя не чувствовал. Сегодня утром встал и решил, что поедет на праздники домой. Хоть дома его никто и не ждал. С тех пор как родителей не стало, а они ушли друг за другом в течение полугода — мама не смогла пережить смерть отца и просто угасла за несколько месяцев, Вадим там почти не бывал. Слишком больно оказалось возвращаться, видеть пустую квартиру, полную знакомых вещей, которые когда-то принадлежали самым дорогим для него людям. Больно было смотреть на мамино пианино, папины справочники и энциклопедии и даже на свой старый письменный стол, который купили перед самой школой. Ведь стол тоже напоминал о той прошлой счастливой и безвозвратно ушедшей поре.

Вадим не вычеркнул свой дом из жизни. Он всегда был с ним, как и родители. Вадим просто закрыл дверь между прошлым и настоящим. Так было проще справиться с потерей. Жить работой, поездками, командировками, столичной суетой, общением с друзьями, встречами с Олей… А сегодня проснулся и вдруг почувствовал, что хочет в Вырубку. В свой родной дом, потрогать забытые вещи. И, может быть, именно там он сможет найти потерянный покой и хотя бы некоторое время передохнуть.

А по дороге можно будет завернуть в торговый центр. И не для того, чтобы мучительно выбирать подарок для Олиной мамы. С Олей все понятно. Ювелирный — беспроигрышный вариант.

Вадим неожиданно для самого себя понял, что очень хочет заглянуть в торговый центр. И он даже точно знал, что там покупать. Шоколадные конфеты, хороший коньяк, семена необычных цветов, красивый платок и что-нибудь очень мальчишеское.

Прекрасная Марго

Когда в конце восьмидесятых годов прошлого века главная повариха «Лесных далей» ходила беременная своим первым ребенком, вечерами она читала роман Дюма-отца про прекрасную французскую королеву, дворцовые тайны, коварные интриги и великую любовь. «Да, — вздыхала повариха, — были времена, мужчины за женщин дрались, шли ради них на смерть, целовали край их платья и писали сонеты». В общем, появившуюся на свет пару месяцев спустя девочку назвали Маргаритой, в честь французской королевы [Роман А. Дюма-отца «Королева Марго».].

Время шло, девочка росла, и вскоре стало понятно, что более неподходящего имени для ребенка придумать было невозможно. Единственное, что объединяло ее с французской королевой, — это красота. Только красота Марго из Вырубки была другая — славянская. Круглое лицо, на котором румянец расцветал, как маков цвет, голубые глаза, чуть курносый нос с россыпью веснушек, русые волосы. Коса такая, что короной вокруг головы можно оборачивать. Когда наступали холода, носила Марго вместо шапок павлово-посадские платки — знала, что хороша в них. А как улыбнется — появляются ямочки на щеках. Да и телом Марго была богата — грудь пышная, бедра крутые. Закончив медицинское училище, устроилась она в санаторий. А куда еще? «Лесные дали» кормили весь поселок. Повара, шоферы, массажисты, уборщицы, администраторы, медицинский персонал составляли население Вырубки. Когда произошел распад СССР, думали, не выживут. Но прежний директор «Лесных далей» был мужик волевой и умный. Трудно пришлось, несколько раз оказывались на грани закрытия, однако выстояли. И корпуса сохранили, и персонал. Даже в самое сложное время отдыхающие питались наваристыми борщами, ходили на массажи, ингаляции и душ Шарко. А потом все как-то начало выправляться, и теперь уже в список услуг были включены сауна, соляная комната, SPA-бассейн и даже популярная нынче скандинавская ходьба. Целый маршрут для нее с большими и малыми кругами разработали по опушке близлежащего леса.

В общем, санаторий остался кормильцем и поильцем жителей Вырубки, оттого поселок не пришел в упадок, а наоборот — стал развиваться. Открылись два кафе, на деньги жителей построили из сруба собственную небольшую церквушку, а года три назад местные власти решили, что должно быть в Вырубке какое-то историческое наследие. Начались поиски. Но не жили здесь ни великие писатели, случайно забывшие личные вещи, ни космонавты, посадившие в благодарность за хорошее лечение в санатории молодую березку, ни знаменитые артисты, давшие для работников «Лесных далей» концерт. Так и осталась бы эта идея только идеей, если бы не приехал в поселок новый учитель истории.

С тех пор жизнь Марго резко изменилась. Надо сказать, что на красавицу медсестру из физиокабинета заглядывались многие отдыхающие. Только Марго быстро пресекала многозначительные игривые намеки. Знала уже, что никуда они не ведут, — обожглась по молодости. Была она тогда юной и неопытной, только-только устроилась на работу, и вдруг — бизнесмен из Москвы пожаловал подлечить пошатнувшееся здоровье. Молод, хорош собой и пел, будто соловей. Какая Марго прекрасная, добрая, душевная, в Москве таких теперь и не сыскать. А он — бедный, несчастный, одинокий, работа трудная, три дорожных кафе на МКАДе, кругом одни воры. Пожалела Марго бедолагу, сдала бастионы, а когда соловей укатил в свою столицу, поняла, что беременна. Только вот номер телефона, который он оставил на прощанье, обещая, что при первой возможности вызовет ее к себе в Москву, оказался липовый. И не случилось у Марго ни Москвы, ни принца, зато появился Пашка. С тех пор на романы с приезжающими был у красавицы медсестры строгий внутренний запрет.

А тут — учитель. Молоденький, в очках. И сердце Марго дрогнуло. Звали учителя Себастьян Петрович. В честь героя какого романа нарекли его так родители, она не спрашивала, но ясно стало сразу — им двоим суждено было встретиться.

Он засматривался на ее яркую народную красоту, она — на его высокую нескладную фигуру, мечтая накормить.

Всем известно, мужчина в женском коллективе — существо драгоценное и желанное. Себастьян Петрович в школе был единственным мужчиной, если не считать мужа директрисы, который преподавал одновременно физкультуру и труд. Но глаза мужа директрисы интеллектом не светились, Себастьян же Петрович покорил дам своим воспитанием и тактом, поэтому с первого дня был окружен такой заботой и вниманием, от которых ему все время хотелось сбежать. Поэтому в учительской он появлялся редко — предпочитал отсиживаться в кабинете. Там-то и нашла его однажды Марго, которая искала учителя начальных классов.