— Миледи… — колдун развел руками, — вот, позвольте-ка, — он достал из кармана маленький стеклянный кубик, поводил у лица Тьяны, посмотрел, кивнул, — то есть, ваш брак с лордом Айдом осуществлен. Я должен с радостью доложить его милости.
— Доложите, раз должны, — Тьяна понадеялась, что если и покраснела, то не сильно, — но как же мой вопрос? Я не прошу у вас подробностей, это нескромно, понимаю. Но хотя бы скажите, что тогда случилось?
— Ну, миледи! — он покачал головой, — вы ведь сами уже поняли! Хотя, может быть, именно вам и стоит знать некоторые подробности. Леди Венель было дурно наутро. Началась нервная горячка, и бедняжка проболела почти неделю. Но в этом, видите ли, нет вины лорда Айда… его прямой вины, я хочу сказать. Но на нём это сказалось тяжело. Видите ли, он был влюблён в леди Венель. Он влюбился, переживал, было сделано предложение и получено согласие, свадьба состоялась. Но, увы, девушка согласились на это под давлением родственников. Так мало того, она ещё была напугана, взвинчена, наслушалась глупых предположений, истерик некоторых старших родственниц. Она очень боялась. Их брак — я надеюсь на вашу скромность, миледи, — был осуществлен много позже и с помощью моих средств. Потому, собственно, и с вами тоже… герцог не исключал и такую возможность. Что вы в последний момент… ну, вы понимаете, — он выразительно посмотрел на Тьяну, та кивнула.
Он продолжал:
— И рожать она тоже боялась, не веря, что ребенок будет здоровым. То есть, я хочу сказать, без заклятья. Не покрытым шерстью. Положение Айдов, их богатство, родство с королем, близость к трону… Многие приходят к мысли, что ради такого одной из дочерей, сестер или племянниц можно и пожертвовать. Но каково это для самой жертвы? Вы понимаете, миледи.
Понимала она, конечно. Вспомнился подслушанный разговор, слова дядюшки.
«Рискнуть одной дочерью, чтобы спасти пятерых? Разве оно того не стоит?»
Именно так и есть. Всё правильно.
— Мне так жаль, — сказала она, — бедная леди Венель.
Её предшественницу стоило пожалеть. Ужасная судьба, ужасная смерть: она рожала ребенка, боясь и ненавидя его, не веря, что он будет здоровый и красивый — по-человечески красивый. И, что уж совсем странно, леди Венель так мучилась рядом с Валантеном, с которым ей, Тьяне, было вовсе неплохо.
«Мне не хотелось бы видеть рядом женщину, которой я буду причинять страдания уже тем, что существую».
— Согласен, леди Венель не повезло, — закивал колдун. — Миледи, я, конечно, рассчитываю, что этот разговор останется между нами.
— Разумеется, эсс Хойр.
— После Валантен как-то обронил, что ни за что не станет влюбляться и тем более жениться на той, к которой хоть малость неравнодушен, — он виновато взглянул на Тьяну, — простите, миледи, может, я не должен был этого говорить, но ведь между вами и не может быть никакой влюбленности, это подразумевалось изначально, правильно?
— Правильно, эсс Хойр.
Это было правильно, конечно, но Тьяна всё же ощутила какой-то укол глубоко в душе. И что-то, видно, отразилось на её лице, потому что колдун добавил, опять как-то виновато:
— Но женщины всё равно желают, чтобы их любили, это конечно. Такова их природа. Даже если они понимают, что никогда и ни за что не ответят взаимностью.
— Может быть, — согласилась она, опустив взгляд, — я не знаю. Вы лучше меня разбираетесь в женщинах, эсс Хойр.
Тут как раз принесли кофе и булочки. Тьяна сама разлила напиток по чашкам.
— Составьте мне компанию, эсс Хойр, пожалуйста.
— Я польщён, миледи, — он выглядел несколько ошарашенным, несмотря на это опустошил свою чашку почти залпом.
Вздохнул и опять посмотрел на Тьяну виновато.
— Миледи, я буду оберегать и защищать вас, это теперь первейшая моя обязанность. И я тоже любопытен. Прошу, объясните, почему вы так явно не боитесь лорда Валантена, так спокойно приняли его как мужчину. Это будет не слишком с моей стороны, миледи? У меня чисто научный интерес. Если вы не желаете отвечать, я, разумеется, прошу прощения.
Тьяна лишь пожала плечами.
— Но тут нет секрета. Я увидела его, и не нашла, чего бояться. Это всё.
— Э — э … — покачал головой колдун, — но другие, между тем, находят.
Тьяна встала, прошлась по комнате — сама себе при этом она напомнила тётю Эллу, которая тоже все раздумья сопровождала ходьбой. Действительно, так легче думается.
— Эсс Хойр, — сказала она, — когда я впервые увидела лорда Валантена, я считала, что уже не могу быть его невестой, поэтому и пугаться мне было особо нечего. Возможно, это — первое. Второе то, что я, видите ли… я очень давно узнала о нём. Я была ещё малышкой. У нас в Рори не так много забав для детей, особенно зимними вечерами. Так что мы развлекались тем, что болтали, сочиняли небылицы. И да, небылицы про лорда Чудовище тоже. Какой он, на каких зверей похож. Я его рисовала, и не раз — нас всех учили рисовать, но мне это больше нравилось. Так вот, на моих рисунках Валантен действительно был страшный, просто ужасный. Некоторые рисунки сжег мой отец и очень сердился, потому что младшие сестры пугались всерьез и плохо спали ночью. Не смейтесь, эсс, это правда. Для нас это было просто баловство, шалость. Теперь мне очень совестно. Но так вот, когда я увидела настоящего Валантена, он вообще не показался мне каким-то ужасным. Даже напротив. По сравнению с моими рисунками он красив, весьма красив. Да, не по-человечески. Но он не страшный. Вот и всё.
— Ох, миледи, — эсс не смеялся явно, но в его глазах заиграли смешинки, — дорого бы я дал, чтобы поглядеть на ваши рисунки. Да, я знаю, что те, кто рисует, многое видят иначе.
— Нет, эсс Хойр, — сказала Тьяна серьезно, — отправляясь сюда, я сожгла их все.
О третьей причине, о том настойчивом ощущении, что она видит человека, а не чудовище, человека необычно одетого, Тьяна не стала упоминать, потому что ей было бы сложно высказать эту мысль словами. Да и незачем, должно быть.
— В сущности, это кое-что и объясняет, — сказал эсс Хойр, — ведь тут вам пришлось сравнить реального лорда Валантена с другой персоной, пусть и придуманной, и сравнение получилось в его пользу. Любая сваха знает, как выдать замуж некрасивую девицу: нужно представить её мужчине в паре с ещё большей дурнушкой.
— Вы не шутите? — Тьяна рассмеялась.
— Какие шутки, миледи. В каждом деле есть свои тонкости. А уж у свах и вовсе их должно быть немало, ведь им, к примеру, колдовать закон запрещает.
Тьяна налила колдуну ещё кофе.
— Ещё один вопрос, эсс Хойр. Раз уж мы решили секретничать. Мне кажется, что я долго не осмелюсь спросить об этом у супруга или у герцога.
— Да, миледи, — он подался к ней, — я внимательно слушаю.
— Эсс Хойр, — она вздохнула, решаясь, — расскажите мне о проклятье Валантена, и почему его сначала можно было снять, а потом стало нельзя? Король вчера упомянул об этом, но вскользь.
Да, об этом Тьяне обещала рассказать и графиня Каридан, но ведь её взгляд на это дело может оказаться совсем иным. Так что жаль было бы не расспросить колдуна, с которым сегодня так хорошо складывалась беседа.
— Ох, миледи, — Хойр покачал головой, размышляя, взял в руки чашку и уставился в неё, словно пытаясь разглядеть что-то в кофейных глубинах. — А почему бы и нет, ведь вы об этом и так узнаете. Начнем с того, что вы путаете понятия. Хотя, их многие путают. Проклятье — это воздействие направленное и осознанное, но не отмеренное, не определенное точно, так сказать. Проклясть может и торговка на рынке, имеющая очень малые способности, которые могут случайно отчего-то и возрасти на короткий момент. И каждый раз не ясно, что получится в результате. Одно и то же проклятье может как сделать калекой или даже убить, так и вызвать легкую головную боль, это от многого зависит. Излечивать от проклятья может быть и сложно, но чаще всего даже среднему мастеру это по силам, при некотором упорстве. Вам понятно, миледи?
Тьяна закивала.
— Заклятье, миледи, это сложное и точное колдовское воздействие, — продолжал колдун. — Оно не накладывается случайно, только осознанно, тут требуется искусство. Оно чаще всего составляется заранее. Некоторые заклятья совершенно невозможно снять, если не знать точных условий, определенных при их наложении. Это самые сильные заклятья. Если же условия снятия изначально не определены, заклятье, вероятно, получится слабее и при должном мастерстве и упорстве может быть снято. Вам понятно, миледи?
— Да, эсс Хойр. Значит, на Валантена было наложено именно заклятье с условиями снятия?
— Именно, миледи. Кем это заклятье создано, неизвестно, но непосредственно его наложил безумец, влюбленный в молодую герцогиню. То есть, в мать лорда Валантена, миледи. Они знали друг друга с детства, и между ними, надо думать, возникли чувства. Молодой человек был беден, его семья владела толикой земли поблизости, отец леди Тьяны, маркиз Дассар, благосклонно к нему относился. Но не до такой степени, чтобы выдать за него единственную дочь. Вы понимаете, миледи? И этот человек счел, что его сначала обнадежили, а потом обманули — когда леди Тьяна Дассар вышла замуж за герцога. А тот, влюбленный, был вторым сыном и моряком, стал им в надежде разбогатеть. Откуда-то из Джубарана, или ещё дальше, он и привез пропись заклятья, купил или выиграл, должно быть. И с досады применил к любимой когда-то женщине, — и он опять залпом выпил кофе.