— Какая уж тут любовь, — тихо заметила Тьяна, выливая ему в чашку остатки из кофейника. — Когда мстят тем, кого якобы любят, то о любви уже говорить не приходится.
— Да, миледи, пожалуй. Но тут… это ещё не всё. Он, определенно, не намеревался наказать её на всю оставшуюся жизнь. То есть, предполагалось, что она будет расколдована спустя короткое время, что куда гуманней, конечно.
— И что же помешало?
— Началось с того, что, как человек в этом деле неопытный, он не мог предугадать, как подействует заклятье. Он считал, что её внешность сразу станет ужасной, все испугаются, и он сможет торжественно её расколдовать, а она будет потрясена и оценит. О, я понимаю вашу улыбку, миледи. Это глупость, именно глупость.
Он вскочил, забегал по комнате, потом снова сел и продолжал:
— Но кто не бывает глупцом хотя бы иногда? Он написал записку леди Тьяне, в которой сообщил, что её смогут расколдовать либо он, либо её супруг, а именно тот, кто любит её больше, причём у каждого будет только одна попытка. Герцогиня записку получила. Но она к этому времени ничуть не изменилась, только расцвела ещё больше, была в положении и чувствовала себя отлично. Негодяй решил, что заклятье не подействовало, помянул недобрым словом его изготовителя и ушёл в плавание, надеясь развеять печаль. Через год узнали, что его корабль затонул. Герцогиня родила раньше, и… вы понимаете, миледи. Всё выяснилось.
Тьяна встала, подошла к окну. Уже взошло солнце и осветило край парка, море вдали, голубое и безбрежное, видна была башня Нижнего замка и никаких флагов на ней. Чем же, интересно, занимается сейчас Валантен?..
— Это неудивительно, миледи, — добавил Хойр, — любой знающий человек учел бы такую возможность: если женщина в положении, заклятье скорее всего падет на её дитя, нужно особо позаботиться, чтобы этого не произошло. Такие случаи уже были и описаны. Но тут — увы.
— Я поняла, эсс, — вздохнула Тьяна, — но герцог ведь мог попытаться заклятье снять? У него не получилось?
— Ах, миледи, — покачал головой колдун, — в записке была лишь часть необходимого. Сам способ снятия заклятья, как было сказано в той же записке, скрыли как Тайну в одном из Храмов, для герцогини. Герцог долгие годы искал по храмам Тайну, оставленную на имя жены, и не только в Грете, в Кандрии тоже, а может, и ещё где. Бесполезно. Потом, вскоре после рождения леди Уны, умерла леди Тьяна. Но герцог до самой своей смерти на что-то надеялся. А когда и он умер… никто больше не надеялся, миледи. В записке было четко сказано, что лишь два человека могут снять заклятье: сам тот несчастный, заклявший герцогиню, и герцог. И то в определенный момент это удалось бы лишь одному из них, — колдун с грустью взглянул на пустой кофейник.
— Я теперь тоже Тьяна Айд, — сказала задумчиво Тьяна. — Но не леди Тьяна Айд, титула при имени у меня нет. Если при запечатывании Тайны в храме имя было записано полностью, со всеми титулами… Или — леди Тьяна Дассар?
— Ах, оставьте, миледи! — замахал руками колдун. — Поверьте, никто не обрадуется, если вы хотя бы заведете об этом разговор. Это слишком горькая тема, вы ведь понимаете. А вы не колдунья ли, миледи? — он хитро взглянул на Тьяну, — никакого зелья не добавили мне в этот дивный кофе? Я не собирался поначалу быть таким разговорчивым с вами. Такое больше не повторится, миледи.
— Тогда мне повезло, — с улыбкой ответила она, — и нет, я не колдунья, к сожалению.
— Не надо сожалеть, — покачал головой эсс, — быть колдуньей трудная судьба. Я оставлю вас, миледи. Вызывайте, если понадоблюсь.
Он ушёл, Тьяна осталась одна. Она вернулась в спальню, забралась с ногами на кровать. Можно было подумать немного о том, что рассказал колдун.
Способ расколдовать Валантена есть, но его так и не нашли. Точнее сказать, он был, пока были живы родители Валантена. Если Тайна оставлена для герцогини, никто больше не сможет её получить. А она, новая Тьяна Айд, если бы Тайна вдруг нашлась?..
И ещё, должно иметь значение, как тот негодяй написал имя при запечатывании свитка, и указал ли титул. Любое несоответствие сделает бесценный свиток недоступным.
До сих пор Тьяна слышала лишь об одном случае, когда в Храме оставляли Тайну: хромая леди Раннель, племянница графа Скарата, сюзерена Рори, к потрясению всех родила ребенка вне брака, скрыв имя его отца. Но говорили, что об этом оставлена Тайна в Храме, и в один прекрасный момент ребенок сможет ею воспользоваться. Покойный отец, барон Рори, как-то сетовал, что Тайной нельзя делать денежные дела и всё, что касается завещаний — после того, как умер его дядя и принадлежавшие тому угодья достались не отцу, а другому родственнику. Барон был убежден, что продажный стряпчий подменил завещание. Маленькая Тьяна однажды спросила у матери, почему та не оставит Тайну в Храме, и вообще, почему их так редко оставляют, мама только махнула рукой и велела не задавать глупых вопросов. Тётя Элла потом объяснила, что Тайн, может, оставляют и немало, но об этом никому не известно, кроме тех, кого это непосредственно касается.
И вот, это касается её. Потому что имеет самое прямое отношение к её мужу. Даже представить сложно, какую внешность имел бы Валантен, будь он не заклятым. Можно посмотреть семейные портреты Айдов и попробовать представить себе его, настоящего…
В дверь постучали, Тьяне пришлось самой идти открывать. Принесли корзину чудесных белых роз, от герцога. Почти сразу явился Ривер, тоже с корзиной роз, но розовых — от Валантена.
— Как мило, — сказала Тьяна, — передайте мою благодарность лорду Валантену. Добавьте, что я предпочла бы один цветок, но из его рук.
— Я передам, миледи, — невозмутимо кивнул слуга. — И милорд ещё велел справиться, хорошо ли вы себя чувствуете?
Тьяна рассмеялась, склонив лицо к цветам.
Розы пахли сильно. Розами.
Глава 8. Печали свои и чужие
Едва ушёл Ривер, доложили о приходе эссины Витолы, которая желала лично убедиться, всё ли хорошо с платьем. Метресса тоже явилась с корзиной роз, алых, под платье. Тьяна опять послала на кухню за кофе и булочками, чтобы угощать всех, включая портних эссины Витолы — почему бы и нет, в самом деле? И парикмахер, который порхал вокруг Тьяны с расческами, тоже прихлебывал время от времени кофе из чашечки.
Платье, как и ожидалось, село идеально, а второе метресса пообещала прислать через пару дней. Когда пришла леди Фан, отчего-то в компании графини Каридан, Тьяна, уже готовая, так и этак вертелась перед зеркалом, а в комнате вовсю пахло розами и кофе, это поднимало настроение.
Тётя и графиня расположились за кофейным столиком, а портнихи и парикмахер поспешно откланялись. Тьяна послала заказать на кухне очередной кофейник с кофе и блюдо с выпечкой, и побольше сливок, разумеется.
— Вы прекрасно выглядите, моя дорогая, — заметила графиня, — весьма похожи на счастливую новобрачную.
— Благодарю, миледи, — Тьяна улыбнулась, — но ведь так и должно быть. Я новобрачная, и вполне счастливая.
Про себя она подумала, что графиня не стала справляться о её самочувствии, и это уже добрый знак.
— О, вот как? — бровь графини на мгновенье взлетела вверх, — но это же чудесно, моя дорогая. Лорд Айд уже преподнес вам утренний подарок?
— Да, мне прислали цветы от него.
— Только цветы? — графиня засмеялась, — насколько мне известно, у Айдов в таких случаях принято дарить что-то более существенное. Вероятно, Валантен решил вручить подарок лично. Ах, дорогая, мне бы так хотелось, чтобы и Валантен был счастлив. Он ведь ничем не заслужил свою печальную участь. Собственно, я обещала рассказать вам об этом как-нибудь позже, — она понизила голос и виновато улыбнулась, — но обстоятельства вынуждают меня покинуть Нивер. Я зашла попрощаться и пожелать вам всего наилучшего, леди Айд.
— Вы уезжаете, миледи? — непритворно огорчилась Тьяна.
Не так много здесь было людей, действительно с ней приветливых.
— Мне придётся. Важные домашние дела, — графиня вздохнула. — Но я нередко гощу в Нивере, дитя мое, мы ещё не раз увидимся. А пока я вкратце поведаю вам, что именно за несчастье случилось с бедной леди Тьяной. Просто чтобы вы не терзались любопытством. Леди Фан, я хочу, чтобы и вы послушали. Я ведь могу рассчитывать?.. — она посмотрела многозначительно.
— На мою скромность? Конечно, — тут же согласилась тётя.
— Это история несчастной любви, — тихо и торжественно сказала графиня. — Бывший возлюбленный герцогини, оскорбленный изменой, пожелал наказать её, раздобыл составленное кем-то заклятье и применил. Бедный сумасшедший.
— Герцогиня изменила возлюбленному с собственным супругом? — зачем-то уточнила тётя, и Тьяна расслышала иронию в её голосе.
— Да, — графиня улыбнулась, — милая леди Фан, разве любовь может рассуждать? Итак, это было сделано, но тот человек рассчитывал вскоре снять заклятье, и прислал герцогине письмо. Но с ней внешне ничего не случилось, поэтому письмо приняли за угрозу безумца. Удивительно, что оно сохранилось. Я помню леди Тьяну в это время, она чудесно выглядела до самых родов, даже ещё больше похорошела.