Тьяна помолчала, размышляя, потом отрицательно качнула головой.
— Ты можешь смотреть на него без желания отвернуться?
— Да. Сколько угодно.
— А дотронуться до него? — продолжала допытываться тётя.
— Да, пожалуй, — Тьяна улыбнулась, — узнать, мягкая у него шерсть или жесткая… ой, тётя. Нельзя так думать, да?
— Тебе теперь можно думать всё, что угодно, моя дорогая. А за руку ты его взяла бы?
— Он брал меня за руку. Ничего особенного. У него ладони теплые и сухие, — Тьяна невольно вспомнила одного из кузенов, у которого постоянно были потные руки, вот это действительно неприятно.
— А поцеловать его ты могла бы?
— Поцеловать?.. — теперь Тьяна растерялась.
Смотреть, трогать, гладить, держать за руку — да сколько угодно. Но поцеловать?..
Вспомнилась нечеловечески темная кайма его губ, шерсть на лице. А будь его губы розовыми, как у неё самой, это было бы вовсе нелепо.
Нет, целовать лорда Айда — пока для неё чересчур.
— Понятно, — кивнула тётя Элла.
Она легко прочитала ответ на лице племянницы, слова тут не требовались.
— Тин, ты помнишь лорда Виннисента, который в прошлом году женился на эссине Донин? Его ты могла бы поцеловать?
— Тётя! — тряхнула головой Тьяна, поморщилась и рассмеялась.
Лорд Виннисент был толстый, средних лет одышливый мужчина, постоянно мучимый отрыжкой, которая у него выходила громкой, даже раскатистой. Он уже много лет как не мог забраться на лошадь и ездил только в экипаже. Тьяна не была близка с Элель Донин, которую выдали за него замуж, и теперь впервые подумала о том, насколько она этой Элель не завидует.
— А потрогать лорда Виннисента? Погладить волосы на его груди, если он бы снял камзол?
— Тётя, тётя! Нет, не хочу! — Тьяну даже слегка передёрнуло, и она расхохоталась.
Да, это была тётя Элла. А вот мама ни за что не посоветовала бы представлять постороннего мужчину без камзола.
— А барона Сатерри тебе бы хотелось поцеловать? Хотя бы в щёку? — не унималась леди Фан.
Барон Сатерри был молод, красив, богат и, как говорили, каждые полгода менял любовниц. О, на него все смотрели. Говорят, что в него влюблялись все девушки, хотя бы ненадолго и тайком.
— Нет, — ответила Тьяна решительно, — я не хочу его ни целовать, ни трогать, ни… ничего не хочу.
— Вот как. Получается, твой жених не так и плох. Его ты только целовать не хочешь, а в остальном он для тебя приятнее некоторых благородных лордов.
— Тётя! Ты смеешься надо мной? — вскинулась Тьяна.
— Что ты, моя дорогая. Хотя почему бы и не посмеяться? Что нам ещё остаётся?
Леди Фан встала, прошлась по комнате, остановилась у окна спиной к Тьяне. Сказала:
— Говоришь, он много больше любого из мужчин?
И Пламя знает почему, но Тьяна поняла, о чём сейчас думала тётя, и покраснела.
— Он сказал… тётя, он уверил меня, что принесёт не больше вреда, чем любой другой мужчина, это его слова, — пробормотала она, запинаясь.
— О, вот как, — леди Фан улыбнулась, оглянувшись на неё через плечо. — За это я сама охотно его расцелую. А если он и впредь будет добрым и бережным с тобой, я готова нежно его любить… как родственница, разумеется. Милая Тин, это ведь на самом деле очень важно. Когда у мужчины всё… слишком… это может доставить женщине много неудобств. От мужчины многое зависит, от его доброты и осторожности. Не смущайся, глупенькая. Ты ведь выходишь замуж.
— Да, тётя, — у Тьяны жаром горели щеки, — Ты мне объяснишь? Что нужно делать, и… вообще… — отважно попросила она.
— Полагаю, ты можешь довериться мужу, — леди Фан улыбнулась. — Но конечно, я расскажу. Всё, что захочешь, милая, — она подошла, подсела к Тьяне, обняла её. — Я сейчас налью тебе немного своей настойки, чтобы лучше спалось. И ложись. Завтра у нас будет не самый простой день.
Гл
ава 4. Главное — правильно договориться…
Утром леди Фан сообщила Тьяне:
— Дорогая, тебя сейчас осмотрит повитуха. Её вызвали из Обители Терпения, лучшие здешние повитухи все оттуда.
— Повитуха? — Тьяна и удивилась, и немного растерялась, — но зачем сейчас?..
— Ну как же. Посмотреть, всё ли с тобой в порядке, здорова ли ты. Это обычное дело, не волнуйся.
— Но, тётя, я ещё не слышала, чтобы повитухи осматривали невест перед свадьбой!
— А ты много знаешь невест, которые выходили замуж за герцогов и их родственников? Брось, Тин, это не стоит волнений, — леди Фан ласково потрепала её по плечу. — Мы знаем, что волноваться не о чем.
Скоро явилась герцогиня, её сопровождала высокая полная женщина в сером платье и белом платке. Третьей была пожилая дама, они видели её за вчерашним ужином.
Леди Фан не ожидала стольких гостей, но быстро взяла себя в руки и с безмятежной улыбкой поклонилась, Тьяна, повинуясь её знаку, тоже. Пожилая леди, которую тётя назвала графиней Каридан, ласково сказала Тьяне:
— Не беспокойтесь, милое дитя. О, вы сейчас так трогательно взволнованы. Этот осмотр сущая формальность, а сестра Лей отлично знает своё дело. Вы можете сейчас уединиться с ней в спальне.
Это хотя бы означало, что они не будут присутствовать на осмотре. Почему-то предстоящее заранее казалось Тьяне унизительным, а при стольких зрителях и вовсе.
Её милость леди Овертина выглядела донельзя угрюмой, а взгляд, которым она одарила Тьяну, мог бы сквасить молоко.
— Пойдем, дорогая, — леди Фан подтолкнула Тьяну к дверям спальни.
Она снова, заменив горничную, помогла племяннице раздеться до сорочки, шепнула:
— Ложись и перестань трястись.
— Вот так, миледи, — повитуха деловито сунула под зад Тьяны одну из подушек, — теперь согните ножки и раздвиньте, — она сама сильными руками развела в стороны её колени, та попробовала сопротивляться, но не тут-то было.
— Очень хорошо, миледи, — сказала повитуха неожиданно мягко, — расслабьтесь, сделайте одолжение, — она ловким движением развела её ноги сильнее, и быстро провела пальцами, раздвигая там…
Тьяна, вскрикнув, отпрянула, съехала с подушки. Никто и никогда ещё так её не трогал!
— Всё хорошо, миледи, — покачала головой сестра Лей, — я почти закончила. А теперь вытяните ножки, я просто взгляну. Вот здесь не больно? — она несколько раз надавила на живот девушки, помяла её бедра, — очень хорошо, миледи. Теперь перевернитесь на живот. С вашим сложением легко рожают, миледи. Вы скоро подарите своему лорду множество замечательных детишек.
Тьяна дрожала, и больше всего ей хотелось заплакать. Это действительно было унизительно. Её осматривали… как лошадь. Отец брал её с собой на конные торги. Он тоже трогал лошадей, ощупывал, измерял шнурком с узелками. Конечно, не там, где сейчас ощупывали Тьяну. Вовсе не там. Ноги, холку…
Всё правильно. У лошади самое ценное именно ноги и есть, а у неё… вот именно это. Чтобы производить на свет детей. Отец платил коннозаводчикам сотни дреров — он ценил хороших лошадей и покупал их. А она стоит тысячи. Точнее, её покупают за тысячи.
За десять тысяч дреров.
Тьяна часто задышала, и слезы полились по щекам, прочертив две дорожки. Повитуха покачала головой.
— Когда леди начинает рожать, от её застенчивости и следа не остаётся. Я закончила, миледи, теперь доложу её милости, что Всевышний создал вас для деторождения. Ваш лорд будет доволен, — она поклонилась, — доброго дня, миледи.
— Благодарю, сестра, — в руках тёти откуда ни возьмись оказались несколько серебряных дреров, — это вашей обители.
Проводив повитуху, она вернулась, села к Тьяне, обняла её.
— Это чистая правда, Тин. Когда леди начинает рожать… Всё будет хорошо, моя дорогая…
Предстоял ещё разговор с герцогом. Подписывать документы будет тётя, мать снабдила её полномочиями. Но рассчитывала ли по-настоящему баронесса Рори, что её дочь вот так выйдет замуж? Вряд ли.
А надеялась на это?..
После полудня герцог пригласил в свой кабинет их обеих. Герцогиня тоже была тут, сидела в высоком кресле у стола и по-прежнему была недовольна. Она быстро оглядела Тьяну в голубом, скромно сшитом платье, задержала взгляд на её изумруде и отвернулась, поморщившись.
Её чем-то не устраивала Тьяна Рори в роли супруги деверя? Может, это она сосватала родственнику бледную леди Нилу, а теперь расстроена крушением каких-то своих планов?
— Займемся, наконец, нашими делами, — потёр руки герцог, — леди Фан, эссина Рори. Документы готовы, я же пока кое-что поясню на словах. Вы понимаете, эссина Рори, что ваша главная обязанность — произвести на свет младенца мужского пола, отцом которого будет мой брат и ваш будущий супруг Валантен Айд?
Он дождался кивка Тьяны и продолжил:
— Разумеется, если младенцев будет много, мы будем только рады, но — хотя бы один, и мужского пола. Произведя на свет наследника, вы сразу получите ещё десять тысяч на свои расходы. Разумеется, это помимо суммы, которая полагается вашим родителям… э… вашей матушке, эссина, — он кинул быстрый взгляд на леди Фан. — За рождение второго и последующих сыновей вы получите по семь тысяч, за каждую дочь — по пять. Не удивляйтесь, эссина, — усмехнулся он, глядя, как широко раскрылись глаза Тьяны, — в нашей семье это традиция. Должны же у вас быть деньги на булавки. Если детей не будет совсем, через три года последует развод без отступного. Если спустя семь лет брака у вас будут только дочери — развод и отступное в размере десяти тысяч. Всё это изложено в договоре. Вам понятно?