Женщины, которые говорили о его привлекательности, на самом деле имели в виду его деньги. И не без основания. Его деньги действительно были самым привлекательным, что осталось в нем после того пожара. Та трагедия лишила его всего.

— Можно мне взглянуть на эти снимки? — сказал он, не двигаясь с места, голосом, в котором не было и намека на тепло.

— Конечно. — Изабелла присела на край софы и грациозно закинула ногу на ногу. — Я понимаю, что у вас мало времени.

Она вдруг подняла на него глаза, и он почувствовал, как кровь забурлила в его жилах.

Доминик сделал глубокий вдох и постарался расслабиться.

— Хочешь кофе, Доминик? — спросила Сильвана, обходя вокруг него, чтобы сесть в кресло.

— Пожалуйста. — Он провел рукой по волосам.

То, что Сильвана сочла необходимым присутствовать во время этой встречи, наверняка объяснялось тем, что она была недовольна его поведением.

Его сестра тихо попросила по внутреннему телефону принести им кофе.

Изабелла достала из своего портфеля папку. У нее были длинные тонкие пальцы с безупречным маникюром. Очень ухоженная, как назвала бы Иоланда такую женщину.

— Почему вы считаете, что я должен увидеть снимки Монт-Авеллана? — Он знал, что Сильвана стоит за его спиной, и чувствовал, как она напряжена, словно сомневается в его способности справиться с этой непростой ситуацией. — Я хорошо представляю, как выглядит остров.

Его резкость была вознаграждена улыбкой, от которой у него поднялось давление.

— Вы там родились, я знаю.

— И вы полагаете, что мое нежелание принять ваше предложение как-то связано с этим?

Изабелла тронула пальцем бриллиантовую подвеску на своей шее. Это легкое движение было единственное, что выдавало ее нервозность. Доминик с удовольствием взял бы свой вопрос обратно. Дело даже было не в словах, а в тоне.

— Моя команда, безусловно, считает, что это к делу не относится.

— А вы сами так не считаете?

— Полагаю, это может быть одним из факторов, — сказала она, поймав его взгляд. — И будь я на вашем месте, это, пожалуй, повлияло бы на мое мнение.

Сильвана опустилась в кресло рядом с ними.

— Нет сомнений, что многие на Монт-Авеллане посчитают предательством, если мы построим роскошный курорт на Нироли, — вступила она в разговор.

— И я могу это легко понять, — кивнула Изабелла. — Нироли столько же значит для меня, как, насколько я представляю, Монт-Авеллан для вас…

— Как бы я не относился к месту своего рождения, Нироли имеет развитую индустрию туризма, чего нельзя сказать о Монт-Авеллане. Ваша команда права — все остальное не имеет значения.

Дверь открылась, и вошел слуга, неся поднос с кофе.

— Два десятилетия продолжались постоянные инвестиции, — сказала Сильвана, когда они остались втроем. — Несколько лет назад Доминик купил «Палаццо Таволара» с намерением превратить его в отель сети «Винчини», но эта идея оказалась не совсем удачной.

«Палаццо Таволара».

Изабелла знала, что Доминик Винчини является его хозяином. Она считала, что уже окончательно смирилась с потерей этого отеля, но слова Сильваны задели ее за живое.

Ей с детства внушали, что «Палаццо Таволара» был украден у семьи Фиерецца, и она почувствовала, что может взорваться в любой момент.

— Конечно, мы не могли планировать строительство курорта на Нироли, — продолжала Сильвана, протягивая им чашки с кофе. — Ну не смешно ли, что мы с Домиником только сегодня говорили об этом.

Изабелла едва ли слышала ее последние слова. Она взяла кофе и сделала глоток, обрадовавшись тому, что это помогло ей спрятать свои чувства.

Здесь она оказалась только потому, что любила Нироли.

А Доминик родился на Монт-Авеллане и не мог оставаться безучастным к тому, что война разделила два их острова.

Доминик наклонился и взял свою чашку.

— Не слишком удачный комментарий, Сильвана.

Подняв глаза, Изабелла увидела, что он в упор смотрит на нее, и у нее появилось странное чувство, будто он знает, о чем она думает, и, что самое удивительное, — проникся ее чувствами.

— Вряд ли моя сестра помнит, что «Палаццо Таволара» был построен семьей Фиерецца, — сухо сказал он.

Холодный блеск исчез из его глаз. Теперь они были добрыми и какими-то совершенно другими.

— О, черт! — воскликнула Сильвана, зажав рукой рот. — Простите, я не подумала.

Изабелла покачала головой. Ей вовсе не хотелось, чтобы Сильвана чувствовала себя неловко.

— У обеих конфликтующих сторон были конфискованы земли и собственность. — Она увидела неожиданную теплоту во взгляде Доминика. — Я видела только фотографии палаццо, конечно. Говорят, он был сильно разрушен во время войны?

— Сам дворец уцелел, но многое разграблено. Хотя он и пострадал, но все еще очень красив.

Доминик улыбнулся, и Изабелла неожиданно для себя ответила искренней улыбкой. Доминик Винчини, похоже, был человеком противоречивым.

— Я рада. Это был любимый дом моей бабушки. — Она запнулась. Более благоприятного момента сказать то, что она собиралась, видимо, никогда не представится. — Насколько я понимаю, у вашей семьи тоже конфисковали земли?

— Земли, которые вы теперь предлагаете мне купить. — Доминик взял свою чашку. — Вы поэтому приехали? Потому что только сейчас поняли, что именно меня связывает с Нироли?

Изабелла не знала, что ответить.

А все было так ясно в ее голове. Она приехала сюда, чтобы предложить ему устранить причины всех отсрочек.

Но она могла ошибаться. Все, что она слышала о том, как вел дела Доминик Винчини, говорило об этом. Изабелла потрогала бриллиантовую сережку. Теперь было поздно отступать. Она приняла свое решение тогда, когда поехала в Рим, вместо того, чтобы лететь прямо домой.

— Нет, — спокойно ответила она, вновь обретя уверенность. — Хотя должна признать, что нас больше беспокоило сопротивление вашей семьи, чем земли, которые мы конфисковали у семьи вашей матери.

Он внимательно слушал.

— О Винчини помнят… и…

— Ненавидят?

Изабелла, отрицательно покачала головой.

— Возмущаются.

Он скривил губы.

— Зачем же тогда обращаться к нам? Существует много консорциумов, которые могли бы заинтересоваться вашим предложением.

Изабелла слышала, как Сильвана что-то тихо сказала ему, но проигнорировала это. Вопрос касался только их двоих.

— Но немногие имеют такую клиентуру, как вы… и такую отличную репутацию. Я хочу создать что-то, что могло бы соперничать с «Коста Смеральда» в Сардинии.

Доминик резко поставил чашку на стол, и она испугалась, что теряет его расположение. Сердце заколотилось в ее груди.

— Я хочу, чтобы богатые и знаменитые европейцы отдавали свое предпочтение Нироли.

— Я понимаю, что вдвоем мы могли бы поднять престиж Нироли, но, как вы уже сказали, моя семья владела там раньше землями и лишилась их. Какие гарантии я мог бы иметь?

— Мой дедушка полностью поддерживает это начинание.

— Это не гарантия. Времена меняются.

Монархи менялись. И король Джорджио был уже стариком. Доминик мог и не говорить этого, Изабелла и без того знала, о чем он думает. Но и гарантий дать не могла. Еще шесть месяцев назад она была уверена в будущем Нироли. Но сейчас… все так быстро менялось… и ее собственное положение соответственно.

— Это правда. Но, как и Монт-Авеллан, — осторожно начала Изабелла, — Нироли пострадал во время войны за независимость. И я не думаю, что кто-то захочет снова столкнуться с насилием. — (Доминик слегка прищурился.) — Думаю, что вы такого же мнения. Иначе вы бы уже давно ответили отказом.

Он подавил улыбку.

— Но если бы ситуация сложилась наоборот, мне было бы трудно способствовать успеху Монт-Авеллана, особенно если бы я считала, что это может неблагоприятно сказаться на Нироли. Все мы делаем вид, что не верим предрассудкам, хотя, наверное, каждый из нас знает, что они существуют.

Изабелла остановилась. На мгновение наступило молчание. Она переводила взгляд с брата на сестру и обратно, пытаясь понять их реакцию.

— Последние два года мне твердили, что вас не интересует ничего, кроме прибыли, но…

— Но вы этому не поверили?

Изабелла провела языком по губам.

— Я думаю, что если бы это было правдой, вы бы уже к этому времени все подписали. Это надежные вложения. Единственный негативный момент для вас, который я вижу, это то, что мы — Нироли.

Доминик откинулся на спинку кресла. Его взгляд, устремленный на нее, был задумчивым.

— Доминик был обеспокоен тем, что Люка…

Он остановил Сильвану, качнув головой.

— Что вы предлагаете?

Его пристальный взгляд нервировал ее, но Изабелла протянула ему рекламный проспект, который лежал у нее на коленях. Он должен был увидеть, как красиво и романтично смотрелся Монт-Авеллан со стороны Нироли.

Доминик наклонился и взял проспект из ее рук. Поколебавшись, он открыл его.

— Вот такой вид откроется из ваших отелей.

Изабелла знала, что сделанный на восходе снимок был необычайно выигрышным.

Доминик молча провел рукой по волосам. Изабелла пыталась представить, что он чувствует. Она продолжала:

— Увидев такую красоту, каждый захочет поехать туда. Даже я, которую приучили чувствовать… — махнув рукой, она не стала подбирать слово, способное передать гнев ее семьи, которой пришлось предоставить суверенитет Монт-Авеллану.

— Я вас понял, — кивнул Доминик.

Изабелла проглотила подступивший ком.

— Несмотря на то, что я наслушалась ужасных историй о Монт-Авеллане, мне всегда хотелось поехать туда. Что уж говорить о тех, кого не настраивали против так же, как меня.

Доминик снова взглянул на снимок и перевернул страницу. Каждый снимок прекрасно передавал магическую красоту Монт-Авеллана.

— Я подумала, что близость нового курорта к Монт-Авеллану принесет пользу обоим островам. Почему бы, например, не организовать пароходные экскурсии с нового курорта в пещеру на другом берегу, о которой я столько слышала.

— Грот Посейдона, — уточнила Сильвана, взглянув на брата.

— Откуда вы знаете о нем? — по-прежнему сухо спросил тот.

— Из дневника моей бабушки. — Изабелла переводила взгляд с одного на другого. — Я подумала, что мы могли бы установить связь между лучшими местными ресторанами и заняться развитием дайвинга, конечно. В Нироли уже сейчас множество энтузиастов этого вида спорта.

Доминик поднял глаза.

— Организовать дайвинг вокруг старинных судов, потерпевших кораблекрушение?

— Да.

В наступившей тишине Изабелле показалось, что она слышала биение собственного сердца. Она смотрела, как Доминик снова перелистывает проспект.

Никогда еще она не ждала с таким нетерпением окончательного ответа.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Стало быть, ты настроена оптимистично?

— По поводу Доминика Винчини? — Изабелла, державшая на руках новорожденного, подняла глаза на Бьянку, свернувшуюся калачиком в уголке софы. — Честно? Не знаю. Его трудно понять.

Ее подруга засмеялась.

— Вот и я слышала об этом. Я уверена, ты прекрасно с ним справилась. Все мужчины становятся воском в твоих руках.

— Только не этот. — Изабелла улыбнулась. — Но попытаться стоило. Если он не подпишет договор сейчас, мне придется смириться с тем, что он этого не сделает никогда.

— А что ты будешь делать тогда?

— Не знаю. Уеду. Опять начну все сначала. — Она пожала плечами. — Наверняка что-то придумаю. Мне давно следовало бы уехать с Нироли.

— Как это сделала твоя сестра?

Изабелла снова взглянула на спящего ребенка. Она завидовала Бьянке. Муж, дом, ребенок…

— Фабиан такой красивый, — проговорила она, гладя нежную щечку ребенка.

— Когда спит.

— Не говори так. Это маленькое чудо, — сказала Изабелла ласково, поглаживая пальчики малыша.

Бьянка с улыбкой наблюдала за ней.

— Тебе надо родить ребенка. Ты прирожденная мать.

— Шансов мало. Мужчин, которые мне встречаются, интересуют только мои деньги и титул.

— Расскажи мне о Доминике Винчини.

Какой он? Какой он? Изабелла задумалась на мгновение. Он не был похож ни на кого из тех, кого она до сих пор знала. Несколькими словами и не скажешь.

Как она и ожидала, он оказался сильным человеком, но совершенно не того плана, как ее брат Марко или ее дедушка. Он… Она нахмурилась, не уверенная, что до конца разобралась в нем.

— Он некрасив?

— Почему некрасив?

Бьянка пожала плечами.

— Я слышала, что он изуродован шрамами.

— Да, но не уродлив.

Совсем не уродлив. Изабелла нахмурилась. Но и привлекательным его тоже не назовешь. Скорее обаятельным. Если говорить честно, она не поняла, понравился ли он ей. Сначала подумала, что нет, а потом решила, что понравился.

Он был резким. И в то же время любезным.

А его глаза…

Темно-темно карие. Пугающе умные. Сразу видно: сильный человек, имеющий по любому поводу собственное мнение. Человек, на которого она не произвела ни малейшего впечатления. Изабелла улыбнулась и поцеловала Фабиана.

— У него шрам отсюда и досюда. — Она провела вниз по своей щеке. — На самом деле шрамов у него два. И глубоких. Нельзя сказать, что уродливые, но заметные.

Изабелла снова поцеловала Фабиана.

— А еще у него шрам от ожога на шее. Ты не знаешь, откуда они у него?

— В его доме был пожар. — Бьянка обхватила колени руками. — Кажется. По крайней мере, так говорят. Его жена и малыш погибли во время этого пожара.

Погибли?! Она не ослышалась? Изабелла подняла глаза.

— Это случилось несколько лет назад, — продолжила Бьянка. — Я не знаю подробностей, потому что это было за несколько лет до моего приезда сюда. Стефано знает об этом лучше, поскольку его родители живут сейчас в нескольких километрах от того места, где это произошло. Хочешь, я расспрошу его?

Изабелла покачала головой.

— Никто меня не предупредил. Для меня это стало шоком.

— Думаю, что люди предпочитают не говорить о подобных вещах.

— Даже если и так…

Кто-то должен был подумать о том, чтобы упомянуть о таком важном обстоятельстве. Например, Люка. Он ведь наверняка все знал.

Бьянка улыбнулась, погруженная в собственные мысли.

— Тебе нужно иметь больше женщин в своей команде, если хочешь располагать достаточной информацией. Прости, мне не пришло в голову рассказать тебе об этом. — (Фабиан завозился и запищал.) — Ну вот! — воскликнула Бьянка, потянувшись за сыном. — Проголодался. Ничего удивительного, ведь он проспал почти четыре часа. — Тебе обязательно улетать завтра на Нироли? Я так давно тебя не видела!

Изабелла улыбнулась.

— Ты скоро устанешь от папарацци, которые будут поджидать тебя на каждом углу.

— Ничего подобного. Я…

Дверь распахнулась. Вошла горничная с письмом в руке.

— Принесли письмо для Ее Королевского Высочества, — сказала она, протягивая конверт.

— Спасибо, Карин. — Изабелла протянула руку и удивленно взглянула на Бьянку. — Кто это мог написать мне сюда? — Она вскрыла конверт и извлекла из него лист бумаги, исписанный уверенным почерком.

— Ну?

— Это от Доминика Винчини.

— Откуда он знает, что ты здесь?

— Я сказала его сестре.

Изабелла нахмурилась, читая. Письмо было коротким и деловым.

— Сильване?

Изабелла подняла глаза.

— Ну да. Она присутствовала на нашей встрече сегодня.

— Она мне нравится. Она его сводная сестра, как ты знаешь.

Нет, она не знала. Изабелла снова нахмурилась. Об этом ей тоже не сказали.

— И что же предлагает Доминик?

— Ужин.

Брови Бьянки поползли вверх.

— Я же говорила тебе, что все они становятся ручными.

— Только не этот. — Определенно не этот. — Чисто деловой ужин.

Но так ли это? Изабелла не была в этом уверена. Неожиданно все в ее душе затрепетало.


Доминик сразу понял, что приехала принцесса Изабелла. Он увидел на мониторе, как бросились к ней папарацци, увидел, как она привычно улыбнулась им и как ее телохранитель ловко оттеснил их.

Он провел рукой по волосам и, наверное, в сотый раз задумался над тем, зачем ему это нужно. Сильвана поддержала его идею, но она поддержала бы все, что могло бы убедить его вернуться на Монт-Авеллан.

Выключив монитор, Доминик встал, взял пиджак и направился к лифту.

Это никакое не свидание, проговорил он про себя. Упаси бог! Однако он нервничал так, как когда-то подростком, собираясь на встречу с Иоландой. Как много лет прошло с тех пор! Восемнадцать. Нет, девятнадцать. Девятнадцать лет!

Доминик опустил закатанные рукава белой рубашки и надел пиджак. Ему приходилось все время напоминать себе о том, что речь идет исключительно о бизнесе. А бизнес — это то, с чем он справлялся лучше всего. Что помогало ему жить…

Но он перестал относиться к предстоящей встрече как к деловому мероприятию, когда, выйдя на шестом этаже, оказался на террасе. Лимонные деревья, белые цветы и нарядные светильники, украшавшие ее, казались почти свадебным убранством. Если бы у него было время, он бы попросил убрать свечи с обеденного стола. Они создавали совершенно неправильное впечатление…

Он обернулся, заслышав шаги. Метрдотель распахнул двери и объявил о приходе принцессы.

Она и выглядела как принцесса. Ее густые светлые, медового оттенка волосы были высоко подняты, легкие завитки обрамляли лицо. Господи, она прекрасна! Как майское утро. Свежая и многообещающая.

Доминик понимал, что должен выйти ей навстречу, поприветствовать, но ноги не слушались его.

Теплый летний ветерок шевелил легкий шелк ее платья. Она выглядела не так, как в прошлый раз. Более раскованной… и невероятно сексуальной. В другой жизни ему бы захотелось ее поцеловать. И он знал, что ее губы были бы теплыми. Соблазнительными.

Он сделал шаг вперед.

— Ваше Королевское Высочество, — произнес он прерывистым низким голосом.

— Называйте меня Изабеллой, пожалуйста.

Она протянула руку, и он пожал ее. Ее ладонь была теплой, а пальцы — холодными. Он взглянул в ее глаза. Они были цвета жженого сахара.

Плохая это была идея! Никуда не годная. В глубине души он чувствовал, что эта женщина не оставила его равнодушным. Один только бог знает, почему. Может быть, это следствие его холостяцкой жизни?

Однако он понимал, что здесь было нечто большее. Нечто, похожее на встречу родственных душ. Доминик сделал глубокий вдох.

— Спасибо, что сразу откликнулись и пришли.

И тут она улыбнулась. Ее улыбка разрушила всю его оборону. И Доминик словно очнулся. Четыре года он едва ли замечал, кто составлял его окружение: мужчины ли, женщины ли. Его волновала лишь их компетентность, профессионализм…

Он никогда не обращал внимание на запах духов. Никогда. Но знал, что с этого момента всегда будет связывать Изабеллу Фиерецца с ароматом ванили и мускуса, соблазнительным и коварным…

— Я рада, что смогла прийти. Я улетаю обратно на Нироли завтра утром.

Доминик отпустил ее руку и отступил на шаг. Метрдотель повел Изабеллу к столу. Доминик смотрел ей вслед.

Мудрый человек отступил бы сейчас, но ему нравилось чувствовать боль, испытывать страдание…

— Как красиво, — пробормотала Изабелла, восхищенная открывающимся с террасы видом.

Дело было не только в ее безупречной красоте, а в каком-то ее внутреннем свете, лишавшем его душевного покоя.

Когда она села за столик, он устроился напротив и сделал знак метрдотелю, чтобы тот предложил его гостье вина.

— Я бы предпочла минеральную воду.