logo Книжные новинки и не только

«Друзья до смерти» Неле Нойхаус читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Неле Нойхаус Друзья до смерти читать онлайн - страница 10

Воскресенье, 18 июня 2006 года

— Как было в Бурге?

Пия обошла вокруг и увидела у кофейного автомата своего шефа.

— Что вы тут делаете так рано? — спросила она, поскольку было около восьми утра.

— Хотел то же спросить у вас, — усмехнулся Боденштайн. — Тоже кофе? Вы выглядите так, будто припозднились вчера.

— Вовсе нет. — Пия благодарно приняла чашку, которую он ей протягивал. — В двенадцать я уже была дома.

— Смог Лукас рассказать вам что-нибудь о девушке?

— Он обещал повспоминать.

— И больше ничего?

— Ничего конкретного. Он мне все уши прожужжал о Паули, — сказала Пия. — Права была директриса Вюст: Паули или любили, или ненавидели. Равнодушных почти не было.

— Лукас что-нибудь рассказал о кафе «Грюнцойг»? — поинтересовался Боденштайн.

— Нет, не было возможности поговорить.

— Да, на рок-концерте это сложно.

Боденштайн взял себе еще кофе. Пия порадовалась, что шеф не захотел узнать еще чего-нибудь. Она полночи не спала, размышляя над поведением Лукаса. В половине второго он прислал ей эсэмэску: «Надеюсь, вы не сердитесь на мое поведение. Но я думаю именно то, что говорил».

Она ничего ему не ответила.

— Вчера вечером мы ужинали у моего брата, и я узнал от него пару интересных подробностей, — сообщил Боденштайн.

Пия знала, что Квентин фон Боденштайн, который распоряжался фамильным подворьем, производил сельхозпродукты и разводил лошадей, был ярым противником строительства новой дороги.

— Последнее заседание местного кенигштайнского отделения союза БУНТЕ десять дней назад проходило у Квентина в ресторане, — продолжал Боденштайн. — Накануне Паули рассказал председателю, что к нему попала частная электронная переписка между агентством Бока, управделами земли Гессен и федеральным министерством транспорта. Из этой переписки, в частности, следует, что оба сотрудника министерства должны были получить от Бока крупные суммы в случае, если те или иные проекты дорожного строительства осуществлялись бы его фирмой. И среди них строительство В-8.

Пия поставила чашку с кофе на письменный стол и села.

— А где эти е-мейлы? — спросила она. — И кто передал их Паули? — Включила компьютер, пододвинула клавиатуру и ввела пароль.

— Скорее всего, они в ноутбуке, который размолотил Патрик. Паули не назвал своего информатора, но заверил, что это один из тех, кто хорошо знает Бока.

— Откуда такая секретность? — подивилась Пия. — Паули же так нравилось все предавать гласности.

— Он или хотел защитить свой источник информации, или получил доступ к ней нелегальным путем и не имел точного подтверждения подлинности электронных сообщений, — предположил Боденштайн.

— Тогда мы, к сожалению, ничего не сможем предъявить Боку.

Пия вошла в свой почтовый ящик и просмотрела полученные сообщения.

— Я получила письмо из лаборатории. Вот, посмотрите-ка! Они исследовали отпечатки пальцев на соглашении между Марайке Граф и Паули.

— И что? — заинтересовался Боденштайн.

— Они принадлежат не только Марайке Граф и Паули, — ответила Пия. — Да, это интересно.


Бистро «Грюнцойг» было закрыто, но ворота во двор стояли распахнутыми. Боденштайн и Пия нашли Эстер Шмит во внутреннем дворике, который многочисленные горшки с цветами превратили в настоящий оазис. Она наслаждалась утренним солнцем за столиком с чашкой кофе и воскресным выпуском «Франкфуртер альгемайне цайтунг».

— Доброе утро! — любезно поприветствовал Боденштайн.

— Доброе утро, — ответила она удивленно. — Что привело вас ко мне в столь ранний час воскресным утром?

— Отпечатки ваших пальцев в таком месте, где они, казалось бы, не могли быть. — Боденштайн наклонил голову в сторону и улыбнулся Эстер тепло и доверительно, будто они сообщники. — Нам это представляется загадкой. — Он приглушил свой баритон почти до шепота, так что ей пришлось податься навстречу. — Отпечатки ваших пальцев найдены на соглашении, которое господин Паули подписал за пару часов до смерти. Его подпись удостоверяла, что он получил от Марайке Граф пятьдесят тысяч евро, которые в данный момент бесследно исчезли.

Пия закатила глаза. Ее выводила из себя эта тактика допроса Боденштайна. Тем не менее его неотразимый шарм произвел впечатление на неприступную Эстер, которая размякла как никогда.

— Это можно объяснить, — с готовностью сказала она. — Марайке в четверг была у меня, едва Шварц донес ей о том, что случилось с Улли. Она протянула мне листок и сказала, что дает сорок восемь часов, чтобы я исчезла из ее дома.

Пии пришлось взять себя в руки, чтобы сохранить спокойствие и невозмутимость.

— Итак, вы знали о деньгах, — констатировала она. — Почему же вы нам солгали?

Эстер мельком взглянула на Пию и вновь остановила взор на Боденштайне.

— Я подумала, что Графы уже расстались с этими деньгами, — призналась она. — И хотела оставить себе маленькую компенсацию.

— Где же они были? — осведомился Боденштайн. — И где они сейчас?

— Улли положил их в пустую банку из-под собачьей еды и поставил в холодильник, — ответила Эстер Шмит. — Эта банка была нашим тайником, если требовалось что-то спрятать. Я думаю, она сгорела вместе с холодильником. Деньги мне не достались… — Она вздохнула. — Ах, как я невежлива! Присаживайтесь. Хотите кофе?

Пия хотела уже было отказаться, но Боденштайн ее опередил.

— Не хотелось бы вас утруждать, — он простодушно улыбнулся, — но выпить кофе было бы так чудесно!

— Конечно!

Эстер Шмит вскочила и скрылась за дверью в бистро, едва получив точные сведения о кофейных предпочтениях Боденштайна.

— Вы перед зеркалом регулярно тренируете свой шарм укротителя львов? — съехидничала Пия.

— Что вы называете «шармом укротителя львов»? — изумился Боденштайн. — В определенных ситуациях мое врожденное добродушие и приветливость явно лучше вашей прямоты.

— Смотрите, как бы эта Красная Зора [Главная героиня книги классика детской литературы Курта Клябера — «Красная Зора и ее команда» (нем. Die Rote Zora und ihre Bande). Зора и ее друзья промышляют мелким воровством, но при этом живут по определенным правилам, главные из которых — дружба и солидарность. Также «Красная Зора» — название немецкой леворадикальной феминистской организации.] вас не раскусила, — предостерегла Пия. — А то она сожрет вас на завтрак со всеми потрохами.

— Я умею обходиться с рыжеволосыми женщинами, — заверил Боденштайн.

— Ну, тогда удачи!

Пия принялась разглядывать дворик. Он помнила, что в пятницу вечером, когда она заглянула сюда через окно, двор выглядел совершенно иначе. Был пустым, всего пара цветочных горшков.

— Помните растения во дворе у Паули?

— Да, конечно! — Боденштайн удивленно посмотрел на нее. — А что?

— Оглянитесь вокруг, — сказала Пия. — Тут настоящие джунгли. А позавчера этого не было.

— Я не вполне понимаю, — ответил Боденштайн.

— Возможно, дом сгорел не так уж неожиданно, — сказала Пия. — Я почти уверена, что видела эту голубую гортензию во дворе у Паули. Кроме того, удивительно, что наши коллеги не нашли на пепелище никаких останков собак. Ни зубов, ни когтей, ни косточки, ни позвонка — ничего.

— Вы полагаете, фрау Шмит вывезла в безопасное место свои растения и животных, а потом подожгла дом?

— Точно. — Пия кивнула.

Больше она сказать ничего не успела, так как в дверях появилась Эстер Шмит с подносом.

— Не забудьте еще про интернет-кафе, — прошипела Пия.

Эстер, сияя, подала Боденштайну большую кружку макьято с шапкой сливок. Перед Пией она поставила кофе, практически не взглянув на нее. Тактика Боденштайна начинала срабатывать. Эстер подробно поведала о расхождениях Паули с его друзьями Флетманом и Зибенлистом, о розысках, которые он предпринял, чтобы выведывать тайны келькхаймской мафии. Она рассказала о годами длившихся распрях с бургомистром Функе, Шварцем, Конради и другими, при этом была на удивление обстоятельна. Что связывало ее с Паули? Похоже, уж точно не большая любовь.

— Как господин Паули получил доказательства обвинений, которые он предъявлял Захариасу и Боку? — спросил Боденштайн.

— Об этом он со мной не говорил, — сказала Эстер. — Он всегда опасался и держал все в секрете, часами просиживая за компьютерами с Лукасом и Тареком. Он собирался все рассказать, когда будет иметь в руках точные данные. Но так больше и не вернулся к этой теме.

Пия ей не поверила и решила уточнить:

— Вы говорите о Лукасе ван ден Берге?

— Да.

— Он хорошо владеет компьютером?

— О да, — подтвердила Эстер. — Он и Тарек — гении! Они не только сделали наш веб-сайт, но и написали специальную программу учета для бистро, причем мимоходом, как другие просто записывают покупки.

— Им обоим принадлежит и идея с интернет-кафе, не так ли? — невзначай заметил Боденштайн.

Пия, которая сосредоточилась на том, чтобы вслушиваться и наблюдать, заметила, как дрогнуло лицо Эстер.

— Ах, интернет-кафе, да, да! — быстро проговорила она. — Хотите еще чашечку латте, господин главный комиссар?

— Боюсь, мое давление больше не позволяет, — вежливо отказался Боденштайн, никогда подобных проблем не имевший. — Хотя, по правде говоря, кофе просто на редкость вкусный.

Пия закатила глаза, но Эстер от этих слов просто растаяла. Она выпятила свою маленькую грудь и захихикала, как подросток. Не прошло и четырех дней после гибели ее спутника жизни, а она уже присматривает себе нового мужчину.

— Ах, да! — Боденштайн сделал вид, будто только что что-то вспомнил. — Не покажете ли нам быстренько подвал?

Теперь Красная Зора попалась. Пии она легко отказала бы, но по отношению к Боденштайну не хотела быть невежливой. Они зашли в дом, прошли в дверь с надписью «Частная собственность. Не входить». Некоторое время Эстер Шмит перебирала ключи, наконец воткнула один из них в замок. Но с огорченной миной беспомощно взглянула на Боденштайна.

— Не подходит, — разочарованно сообщила она. — Я не знаю, в чем дело.

— Воспользуйтесь чип-картой, — подсказала ей Пия.

— Ах да, действительно. Это у нас недавно, — Эстер смущенно улыбнулась. — Потому я об этом и не подумала. Мне действительно жаль, но в данный момент я тут ничем помочь не могу.

Чуть позже они уже ехали по Банштрассе.

— Ну и актриса! — ухмыльнулся Боденштайн.

— Ну, до вас-то ей далеко, — заметила Пия. — С этим интернет-кафе что-то не то. Хочется послать туда Остермана с разрешением на обыск.

— Так и сделаем. — Боденштайн взглянул на часы на приборной доске. — Без двадцати одиннадцать — время мессы.


Монастырь Келькхайма с его приметной колокольней возвышался над округой, был виден отовсюду и стал эмблемой города. Под звон колоколов верующие — в основном, конечно, пожилые люди, но были и семьи с детьми — потоком тянулись в церковь.

— Что мы тут делаем? — спросила Пия, когда Боденштайн остановил машину на парковке.

— Мы забираем господина Захариаса, — ответил Боденштайн. — У него была возможность связаться с нами, но он этого не сделал.

— Откуда вы знаете, что он здесь? — удивленно поинтересовалась Пия.

— Он член совета прихода Святого Иосифа и по воскресеньям ходит в церковь.

— А откуда вы это все узнали?

— Потому что я тоже хожу в ту же церковь, — ответил Боденштайн. — Но, к сожалению, в последнее время нерегулярно. А вот и он!

Комиссар вышел из машины, Пия последовала за ним. Норберт Захариас был приятным пожилым господином, худым и высоким, с пышными седыми волосами и узким загорелым лицом. Увидев Боденштайна, он явно испугался.

— Я как раз собирался звонить вам сегодня утром, — предупредил он возможный вопрос и дал понять, что нашел визитку Боденштайна.

— Мы не можем так долго ждать, — вежливо пояснил Боденштайн. — Вы должны проехать с нами в комиссариат.

— А нельзя ли сделать это через час?

Захариас обвел смущенным взглядом окружение; у его жены в белых кудряшках сделалось такое выражение лица, будто ей хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Но Боденштайн был непреклонен. Захариас вложил в руку жены ключи от машины и покорился судьбе.


Вскоре они уже сидели друг против друга в кабинете Боденштайна.

— Вы попали в сложное положение. Как вы вообще заполучили этот контракт на проведение экспертизы?

— Меня вызвал бургомистр, — ответил Захариас. — Он сказал, что я лучше других знаком со всеми правилами и процессом, а кроме того, работа хорошо оплачивается.

— Но именно потому, что вам следовало не давать повода обвинениям во взяточничестве, как лицу, возглавляющему строительство в Келькхайме, вы должны были отказаться, — сказал Боденштайн.

Захариас слегка покраснел.

— Я не должен был отказываться, — попытался возмутиться он. — Я на пенсии. Ни тогда, ни сейчас никакие взятки не были возможны.

— А Паули утверждал другое, — возразил Боденштайн. — Он обвинил вас в том, что вы знали о неверных данных, которые инженеры вашего зятя положили в основу своего экспертного заключения. В частности, он утверждал, что некоторые парковочные счетчики специально не учитывались, поскольку их показания о незначительном количестве транспорта не позволяли сделать желаемые выводы. Как вы можете опровергнуть эти обвинения?

— Могу сказать, что это только на первый взгляд так кажется. — Захариас явно весьма основательно подготовился к диалогу с людьми из Союза защитников природы, окружающей среды и животных в Европе БУНТЕ и другими противниками В-8. — Расчеты и замеры, которые должны предварять какое-либо переустройство окружающего пространства, исключительно многочисленны и имеют комплексный характер. Ни я, ни сотрудники фирмы Бока не искажали данные и количество парковочных счетчиков Кенигштайна по злому умыслу. Произошла обычная ошибка.

— Эта ошибка имела далекоидущие последствия, — сказал Боденштайн. — Ведь план строительства В-8 в первую очередь исходит из напряженности транспортного потока. И если этот поток значительно ниже, чем показывают проведенные расчеты, то отпадает главный аргумент в пользу строительства дороги, не так ли?

— Речь не только о транспортном потоке, — ответил Захариас. — Следует также принимать во внимание экологическую нагрузку, сконцентрированный в одном месте выброс вредных веществ и шум.

— Как и всегда. — Боденштайн полистал свои записи. — Паули утверждал, будто имели место махинации и сговор между должностными лицами Келькхайма, Кенигштайна, Гессенского управления дорожного строительства и транспорта и даже федерального министерства. Он говорил, что речь идет исключительно о финансовых интересах фирмы Бока и личных интересах круга лиц, владеющих земельными участками, непосредственно прилегающими к планируемой трассе.

— Это полная чепуха совершенно в духе Паули, — отмел обвинения Захариас. — Предположения и спекуляции, лишенные всяких оснований. Почему вообще этим занимается полиция?

— Потому что мы ищем убийцу Паули, — сказала Пия. — Он выяснил, что господин Шварц, Конради и вы не так давно за бесценок скупили земельные участки как раз в районе прохождения планируемой трассы. И вы не могли согласиться с тем, что он обнародовал эти факты.

На это Захариас ничего не ответил.

— Вечером во вторник вы покинули свой столик в «Золотом льве» около 22 часов, — перешел Боденштайн к существу дела. — Где вы были после этого?

— Я немного поездил по округе, а потом был в моем саду в долине Шмибаха. Я хотел побыть один.

— Где именно вы катались по округе? — Пия обошла письменный стол и пристроилась на подоконнике рядом с креслом своего шефа. — Случайно не по Рорвизенвег?

Лицо Захариаса покраснело еще больше. Он провел рукой по подбородку.

— Ах, да зачем мне обманывать? — произнес он, чуть помедлив, усталым голосом. — Да, я был на Рорвизенвег. Да, я был у Паули во дворе. Я хотел с ним поговорить, спокойно, как мужчина с мужчиной.

— Вы сделали это? — спросила Пия.

— Что сделал? — Захариас недоверчиво взглянул на нее.

— С Паули поговорили?

— Н…нет. — Он покачал головой. — Только я зашел во двор, как навстречу вылетела девушка на мопеде. Она увидела меня и свалилась с мокика. Тут вся моя решимость пропала, и я вернулся к машине.

Боденштайн обернулся и посмотрел на Пию, потом встал.

— И мы должны поверить в эту вашу историю, господин Захариас? — спросил он. — Я думаю, все было совсем иначе. Вы были во дворе и поспорили с Паули. В гневе вы убили его как раз в тот момент, когда приехала девушка на мокике. И она увидела вас и Паули.

— Нет, нет, все было не так! — прервал его Захариас, вскакивая. — Я не видел Паули, я…

— Сядьте! — жестко приказал Боденштайн. — Я не верю ни одному вашему слову. У вас был серьезный мотив, вы оказались на месте преступления в момент преступления, у вас было чем убить Паули и на чем увезти тело. Я немедленно вас арестую по подозрению в убийстве Ганса Ульриха Паули.

— Но я этого не делал, — прошептал Захариас умоляющим голосом. — Правда, не делал. Поверьте мне!

— Тогда молитесь, чтобы мы нашли девушку с мопедом, — сказал Боденштайн и снял трубку, чтобы вызвать конвой и препроводить Захариаса в камеру.

Понедельник, 19 июня 2006 года

Результаты криминалистического исследования салона «Мерседеса» Захариаса не сулили владельцу ничего хорошего. Коврики в багажнике, вымытом с автошампунем, совсем недавно подвергались химчистке, и это притом что снаружи машину давно как следует не мыли. И на них были обнаружены следы крови. На основании этого в середине дня в понедельник судье предстояло утвердить приказ о содержании Захариаса под стражей и отклонить прошение об освобождении под залог. Перед отправкой в следственную тюрьму Вайтерштадта Боденштайн переговорил с подозреваемым еще раз. Осунувшийся Захариас сидел на нарах в камере; без галстука, ремня и шнурков он выглядел жалко. Арестованный все твердил, что даже не видел Паули, а не только не убивал, и что кровь в багажнике его автомобиля принадлежит не человеку, а кабану, которого он купил у приятеля-охотника и отвозил к Конради для разделки.

— Расскажите мне что-нибудь, что позволит снять с вас обвинение, — сказал Боденштайн. — Назовите хоть одного свидетеля, видевшего вас в указанный промежуток времени и способного подтвердить вашу невиновность. В данный момент картина складывается весьма неблагоприятным для вас образом.

Захариас прижал ладони к щекам и покачал головой. От Паули он поехал прямо на свой садовый участок и оставался там до утра. Почему? Он хотел побыть один. Потому что у него сложилось впечатление, что зять его использует. Потому что он больше не может слушать нытье своей жены. Уже под конец, когда Боденштайн хотел уходить, прозвучало наконец нечто существенное.

— Я знаю девочку на мопеде, — сказал Захариас глухим голосом. — Это подружка моего племянника Йонаса.


Боденштайн и его сотрудники перехватили государственного прокурора и судью еще в пути, перед заседанием. Пара, жившая на втором этаже дома 52 по Штаркерадвег в Зульцбахе, видела Марайке Граф и Конради на лестнице в половине первого в ночь на среду. А гольф-клуб, по свидетельству многочисленных гостей, они покинули чуть ли не сразу после десяти. Ни фрау Граф, ни ее любовник не могли или не хотели объяснить, где они провели эти два часа. Сюда стоило добавить заключение судмедэкспертизы, что отпечаток трупных пятен на теле Паули совпадает с рисунком поддона, находящегося в одном из фургонов мясной лавки Конради. С учетом мотивов, которые имели Марайке Граф и Конради, получение ордера на их арест казалось простой формальностью. Для вызова отца и сына Шварцев в судмедлабораторию достаточно было подозрения, что Эрвин Шварц побывал в доме Паули во вторник вечером и, вполне вероятно, тремя ночами позже поджег его дом вместе со своим сыном. К тому же Пии нужен был ордер на обыск в бистро «Грюнцойг». Получив его, Остерман с сотрудниками полиции сразу же отправились по указанному адресу.