logo Книжные новинки и не только

«Друзья до смерти» Неле Нойхаус читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Неле Нойхаус Друзья до смерти читать онлайн - страница 4

— Но это только одна сторона, — продолжал Остерман. — У Паули есть и другой веб-сайт под названием «Келькхаймский манифест», где он выступает против всего, что ему не нравится в Келькхайме. В данный момент — в основном против планов построить трассу В-8, но вообще и против нового городского центра «Север», и против застройки района Варта. Он серьезно оскорбил, как минимум нескольких человек.

— Кого, например? — спросил Боденштайн.

— Бургомистра Келькхайма Дитриха Функе и некоего Норберта Захариаса, который отвечает за строительство В-8. И еще одного — Карстена Бока…

— Бока? — перебила Пия своего коллегу. — Того, который записан на автоответчике Паули и говорил, что Паули должен принести извинения?

— Верно! — кивнул Боденштайн. — Кто это такой?

— Глава консалтингового агентства Бока, которое давало экспертную оценку относительно уровня шума и транспортного потока в городах Келькхайм и Кенигштайн, — ответил Остерман. — Это заключение внезапно вывело в общегосударственных планах строительство трассы В-8 в число первоочередных задач, и его стало невозможно откладывать. Паули утверждает, что за этим скрываются экономические и финансовые интересы «мэрской мафии», к которой он относит Функе, Захариаса, Бока и еще некоторых людей. Он называет их предателями, подельниками, продажными тварями и так далее.

Катрин Фахингер записала имена всех, кого перечислил Остерман, на большой доске, которая висела на стене. Боденштайн взял маркер и приписал еще: «Шварц, бывшая жена Марайке, Конради и Зибенлист».

— Теперь мы знаем, что ничего не знаем, — подытожила Пия.

— Я провел несколько исключительно содержательных бесед, — возразил Боденштайн и добавил к списку директора зоопарка Зандера.

— А его-то почему?

— Потому что сожительница Паули заявила, что он недавно угрожал Паули и его сторонникам, а ее саму чуть не переехал.

— Вижу, тяжелая нам предстоит работенка, — вздохнула Пия.

— Кстати, возможно, у нас есть орудие преступления, — сообщил Боденштайн. — Это старая подкова, на которой коллеги-криминалисты обнаружили кровь. Она лежала как раз рядом с лестницей, ведущей в кухню.

Пятница, 16 июня 2006 года

Пия и Боденштайн вошли в здание гимназии Фридриха Шиллера почти в восемь. Так как день выпал между выходными — пятница после праздника Тела Христова, — гимназию использовали для педсовета. Сразу около входа, за матовой стеклянной дверью находился секретариат, где Пия и Боденштайн и застали половину педсовета в разгаре самой оживленной дискуссии.

— …Возмутительно, что он даже не предупредил, — негодовал усатый мужчина в старомодных очках с пластмассовой оправой. — Мне, во всяком случае, совершенно не улыбается вести за него урок.

— Но это так на него непохоже, просто не явиться без всяких объяснений.

— Дома никто не подходит к телефону, а мобильный отключен, — доложила секретарша за письменным столом.

— Может, он еще появится, — спокойно произнес другой учитель. — Пока только без четверти восемь.

— Если вы говорите о вашем коллеге Паули, — вмешался Боденштайн после того, как его вежливое приветствие дважды осталось без ответа, — то он сегодня не придет.

Все стихли и переглянулись. Боденштайн представил себя и Пию, а потом сообщил:

— Господин Паули был найден вчера утром мертвым.

Все разговоры разом смолкли — в растерянности и недоумении.

— Пока все полученные данные позволяют предположить, что его смерть была насильственной.

— О боже! — сдавленно пробормотала какая-то женщина и начала всхлипывать.

Остальные молчали. Боденштайн видел вокруг потрясенные и растерянные лица. Директриса, энергичная седая женщина лет пятидесяти пяти, с короткой стрижкой и в круглых очках, пригласила Боденштайна и Пию к себе в кабинет. Ингеборг Вюст тоже была явно потрясена известием о случившемся с ее коллегой. Паули шестнадцать лет был учителем в гимназии Фридриха Шиллера, он преподавал биологию, немецкий и обществоведение.

— Что вы можете сказать о нем как о человеке и учителе?

— Без сомнения, он был хорошим преподавателем, — ответила директриса. — Ученики его уважали. Он серьезно относился к своей работе и всегда старался их выслушать.

Пия подумала о Лукасе ван ден Берге, который под влиянием Паули вернулся в школу и получил аттестат.

— В последнее время у него были проблемы с коллегами или учениками? — поинтересовался Боденштайн.

— Проблемы есть всегда. — Ингеборг Вюст старалась сформулировать поточнее. — Паули мог вызвать в людях как восхищение, так и противоположное чувство. Его или любили, или ненавидели. Так можно сказать.


Ужасную новость уже бурно обсуждали, когда Боденштайн и Пия зашли в учительскую. Шанталь Ценглер, та, что заплакала в канцелярии, сообщила, что у Паули был конфликт с одним из учеников. Патрик Вайсхаупт из тринадцатого класса утверждал, что Паули специально завалил его на выпускном экзамене, потому что они не ладили. Все еще всхлипывая, учительница сообщила о стычке, свидетельницей которой стала во вторник вместе с ее коллегой доктором Герардом. Они втроем вышли из школы; Шанталь Ценглер и доктор Герард направились к своим машинам, а Паули — к велосипеду, и тут внезапно вырулила машина, которая чуть не наехала на Паули. Учительница многозначительно поджала губы.

— Он выглядел взбешенным, поэтому мы задержались.

— Почему? Кто был за рулем автомобиля?

— Патрик Вайсхаупт. Он обругал Паули. Мы с доктором Герардом рядом проходили. Патрик прокричал: «В следующий раз я тебя задавлю! Я сделаю тебя!» И что-то еще в том же духе. А когда он увидел нас, то умчался как сумасшедший, даже покрышки взвизгнули. Паули был взбешен, сказал, что Патрик хочет свалить на него свой провал на выпускном экзамене.

— Как полагаете, молодой человек действительно способен что-то сделать господину Паули? — спросила Пия.

Учительница пожала плечами и ответила:

— Я не знаю, но он и вправду был вне себя.

Доктор Петер Герард, руководитель выпускного класса, подтвердил рассказанное. Патрик Вайсхаупт твердо рассчитывал сдать выпускной экзамен и уже подал заявление в один из американских университетов. Разочарование парня было невероятным.


По тому адресу, который Пия взяла у школьного секретаря, в Шлосборне находилась вилла в средиземноморском стиле с колоннами перед входом. Перед гаражом на две машины стоял черный «Крайслер Кроссфайр». Пия нажала кнопку звонка. Лишь после второго довольно настойчивого и громкого тилибомканья дверь наконец отворил молодой человек, сонно жмурившийся от яркого дневного света.

— Вы Патрик Вайсхаупт? — спросила Пия.

— А кто его спрашивает? — довольно невежливо ответил парень. Он выглядел так, будто его только что вытащили из постели, — волосы торчали во все стороны, одет в серую футболку и затасканные трикотажные штаны, кожа на лице сальная и прыщавая, от него несло перегаром и старым потом.

— Криминальная полиция! — Пия ткнула ему в лицо удостоверение.

— Да, я Патрик Вайсхаупт. А в чем дело?

— Вчера утром было найдено тело Ганса Ульриха Паули, — сообщил Боденштайн. — Он был убит.

— Упс! — Патрик Вайсхаупт равнодушно пожал плечами. — Надо же, какое несчастье. А я тут при чем?

— Хорошо, если совсем ни при чем, — ответил Боденштайн. — Но, между прочим, нам рассказали, что вы обругали Паули во вторник и угрожали ему.

— Паули был идиотом. — Парень не пытался скрыть своей неприязни. — Он не мог мне простить, что я не повелся на его экологические россказни. И чтобы меня доконать, он завалил меня на выпускном экзамене. Конечно, я разозлился.

— Одно дело злиться, а совсем другое — угрожать кому-то, — заметила Пия.

— Да я ему не угрожал. — Патрик провел правой рукой по немытым волосам. — Я хотел с ним договориться. Мой отец подключил адвоката. Дело-то совсем в пустяковом вопросе.

— Вы твердо рассчитывали, что получите аттестат, и уже присмотрели, где будете учиться дальше, так? — спросила Пия.

— Да! — Патрик оценивающе поглядел на нее. — Об учебе в Штатах надо позаботиться заранее.

— Но без аттестата ничего не выйдет, — отметил Боденштайн. — Что вы теперь намерены делать?

— Мой адвокат полагает, что я могу пересдать экзамен, — ответил Вайсхаупт. — Поскольку разница в оценках по сравнению с предшествующим полугодием превысила шесть баллов, это вполне вероятно. Поэтому я и хотел поговорить с Паули.

— Однако у свидетелей вашего разговора создалось совершенно другое впечатление о том, как вы собирались поговорить со своим учителем, — вставила Пия, жалея, что не может отправить парня как можно быстрее в душ, так от него разило потом.

— Вы о Герарде и Ценглер? — поморщился Патрик. — Естественно, они поддерживают своего коллегу. Возможно, я был раздражен, но не более того.

— Ну да, — усмехнулся Боденштайн. — Что вы делали во вторник после разговора с Паули?

— Я сидел в пивнушке. — Молодой человек призадумался. — А потом мы встретились в «Сан-Марко» и смотрели матч французов против швейцарцев.

— А что у вас с рукой? — Пия показала на повязку на левой руке Вайсхаупта.

— Порезался разбитым стаканом.

Выглядит страшновато. Кровь текла выше запястья, — заявила Пия. — А что у вас с левой ногой? Вы почти не можете на нее наступить. Вы поэтому не были в душе со вторника?

— Что, простите? — У Патрика Вайсхаупта челюсть так и отвисла.

— От вас сильно пахнет потом. — Пия понюхала воздух. — Поднимите, пожалуйста, левую штанину повыше.

— С чего это вдруг? — Парень агрессивно защищался. — Что происходит? Я вовсе не должен позволять вам что-то подобное.

Боденштайн быстро взглянул на Пию. Он тоже не вполне понимал, чего она добивается.

— Как вы повредили ногу? Тоже пивным стаканом? — Пия заметила, что парень чего-то недоговаривает. — Или, может, вас собака покусала?

— Что за чушь! Какая собака?

— Например, собака господина Паули.

— Ну вот что, с меня хватит! — возмутился Патрик Вайсхаупт. — Что вы хотите на меня навесить?

— Разумеется, ничего, — улыбнулась Пия. — Поправляйтесь. Если что-нибудь вспомните о том вторнике, позвоните мне.

Она всунула свою визитку парню в здоровую руку и направилась к входной двери. Боденштайн вышел следом. В этот момент к «Кроссфайру» подъехал серебристый «Порше», и из него кивнула темноволосая женщина под пятьдесят.

— Могу я быть вам чем-нибудь полезна? — крикнула она, подхватила сумочку с соседнего сиденья и вышла из машины. Ее внешнее сходство с Патриком не оставляло сомнений.

— Вы мама Патрика? — Пия остановилась.

— Да. — Женщина в недоумении переводила взгляд с Пии на Боденштайна. — Что-нибудь случилось? Кто вы?

— Криминальная полиция Хофхайма. Учитель Патрика господин Паули найден мертвым, и мы задали вашему сыну пару вопросов.

— О чем? Какое отношение это имеет к нему?

— Весьма вероятно, что никакого, — успокаивающе улыбнулась Пия. — Мы уже уходим. Но… Я хотела бы задать еще один вопрос.

— Какой же?

— Где и когда ваш сын поранил руку и ногу?

Женщина чуть замялась и ответила быстро, но не сразу.

— Я не знаю, — сказала она и нервно рассмеялась. — Патрику девятнадцать. В этом возрасте мальчики уже не все рассказывают мамам.

— Да, конечно. — Пия поняла, что ей солгали. — Большое спасибо!

Женщина посмотрела им вслед, а потом высокие каблуки процокали по крыльцу средиземноморской виллы.

— С чего вы решили, что его, возможно, покусали собаки? — спросил Паули, пока они шли к машине.

— Кровавый отпечаток руки на воротах дома Паули, — напомнила ему Пия. — Я спросила наугад, но будто наяву это вижу. А мать Патрика знает наверняка.

Боденштайн удивленно покачал головой.

— Довольно остроумная догадка.


Всю дорогу к комиссариату мысли Пии вертелись вокруг Патрика Вайсхаупта, Паули и Хеннинга. Воспоминания о прошедшей ночи вызывали в ней неясное смятение. Когда они с Хеннингом вечером сидели на террасе, болтали и пили красное вино, вдруг стало совершенно ясно, как ей не хватает общения с другим человеком. Она расценила это как собственное поражение и выпила явно больше, чем следовало бы. И в результате оказалась с Хеннингом там, где никогда больше не хотела с ним быть, — в постели. Но вместо Хеннинга перед ее внутренним взором вставал другой человек, и она никак не могла изгнать мысли о нем.

— Если бы нам найти кого-нибудь, кто видел машину Патрика около дома Паули, — произнес Боденштайн, пока они ехали через Кенигштайн, — у нас появился бы повод взять у него отпечатки пальцев и кровь на анализ.

— Гм, — задумчиво хмыкнула Пия и надела темные очки.

— Да что с вами сегодня? — спросил Боденштайн. — Вчера вы были в таком приподнятом настроении, а сегодня сникли совсем. Что-нибудь не так с жеребенком?

— Нет, — возразила Пия. — С ним все хорошо.

— Тогда что же?

— Последние ночи я мало сплю.

Это была почти правда. Да уж, ей теперь только новой встречи с Хеннингом не хватало! Но шефу, конечно же, говорить об этом совершенно необязательно.


Несколько позже сотрудники криминального отдела слушали Катрин Фахингер, которая читала статью на злобу дня под заголовком «Нравы Дикого Запада в собрании Келькхайма» из «Обозрения Таунуса». Боденштайн слушал и хмурился.

«В лучших традициях Дикого Запада прошло в последний понедельник заседание келькхаймского городского совета. После жестокой словесной перепалки по теме „Продолжение строительства В-8“ между Гансом Ульрихом Паули (НСК) и фракцией ХДС депутат городского собрания Франц Йозеф Конради (ХДС), многократно названный Паули „шутом из колбасной лавки на Банштрассе“, коротким прямым ударом поверг Паули в нокдаун.

Подоплека спора такова. Паули, ярый противник строительства В-8, в своей обычной бескомпромиссной манере обнародовал для широкой общественности во время заседания несколько пикантных деталей, либо неизвестных, либо замалчиваемых ранее. Он утверждал, что еще на стадии планирования В-8 было сделано несколько явных ошибок относительно прогноза транспортного потока. Ответственность за несовпадение между прогнозируемым потоком и фактически замеренным количеством машин падает на Норберта Захариаса, бывшего руководителя отдела строительства Келькхайма, с которым совсем недавно был заключен очень выгодный контракт, как с исключительно компетентным специалистом по окружной дороге В-8. Случайно ли совпадение, что общее заключение о строительстве дороги давала консалтинговая фирма зятя Захариаса Карстена Бока? Странным также показалось Паули и то, что господа депутаты городского собрания Шварц и Конради не так давно за бесценок скупили неосвоенные участки земли, которые, как совершенно неожиданно выяснилось, прилегают к планируемой трассе и в случае реализации проекта строительства дороги подскочат в цене десятикратно. Представитель защитников природы подозревает, что в этой истории играют роль родственные связи и личная выгода, и задает вопрос, какую заинтересованность имеют преждевременно вышедший на пенсию главный городской строитель, уходящий со своего поста бургомистр и прочие в строительстве дороги, необходимость которой для транспортного потока исчезает с той же скоростью, что и снег под лучами жаркого солнца.

После удара кулака Конради председательствующий прервал заседание депутатов городского собрания. В тот же вечер Конради в сердцах заявил, что он с удовольствием помочился бы на надгробный камень Паули. В свете описанных событий довольно кровожадно выглядит озвученная накануне вечером в узком кругу шутка бургомистра Дитриха Функе (ХДС) о том, что лучше всего было бы привязать самым невыносимым спорщикам о строительстве трассы В-8 бетонную глыбу к ногам и утопить в Браубахском пруду. Так или иначе, но дело продвигается, и мы будем информировать вас обо всех событиях».

— Паули приобрел много врагов, — громко подытожил Боденштайн. — Начиная с директора зоопарка, своих соседей и заканчивая депутатами городского собрания Келькхайма.

— Не забывайте о его бывшей жене, — добавила Пия.

— И мяснике Конради, — закончила Катрин Фахингер.

— В чем там дело с этой трассой В-8? — поигрывая от скуки шариковой ручкой, спросил Франк Бенке.

Он родился в Заксенхаузене и все, что находилось за пределами Франкфурта, считал глубокой провинцией. Остерман в двух словах обрисовал проблемы, связанные с В-8, которые уже около тридцати лет будоражили умы и сердца жителей Келькхайма. В 1979 году молодежь из Келькхайма и Кенигштайна разбила палаточный городок у Красной мельницы в долине Лидербаха, прямо на построенной для трассы дамбе, и жила там почти два года. Паули был в числе оккупировавших дамбу. Позднее он стал одним из учредителей Независимого списка Келькхайма (НСК) и с тех пор всегда придерживался жесткой оппозиционной политики. После очистки дамбы от палаток в мае 1981-го не было ничего слышно о строительстве дороги, которая оканчивалась в Келькхайм-Хорнау. Новый аргумент, что нужно разгрузить узкое место в деловом районе, где постоянно образуются транспортные пробки, вновь оживил затихшую было дискуссию о строительстве трассы.

— Пару дней назад защитники природы из Келькхайма и Кенигштайна передали в администрацию президента две тысячи подписей, собранных против строительства новой дороги. — Остерман владел исчерпывающей информацией. — В мэриях Келькхайма и Кенигштайна была выставлена проектная документация строительства дороги, чтобы горожане могли с ней ознакомиться, высказать замечания или опротестовать. Звучали справедливые упреки, что документация выставлялась для ознакомления исключительно во время пасхальных каникул, причем в мэрии Кенигштайна сугубо внутри офисных кабинетов, где невозможно с ней подробно ознакомиться.

— Давай ближе к делу! — нетерпеливо попросил Бенке. — В результате дорогу будут строить или нет?

— Вот тут-то мы и видим, что Паули зашел довольно далеко. — Остерман откашлялся. — В последний понедельник он разместил на своем сайте «Келькхаймский манифест» некий памфлет, где утверждает, что контора Бока при расчете прогнозируемого транспортного потока намеренно не учла данные автоматического счетчика трафика около кладбища Кенигштайна. Кроме того, в заключении не было упомянуто, что деловая часть Кенигштайна уже реконструируется, что значительно разгрузит транспортные пути.

Остерман полистал свои записи.

— А еще у Паули будто бы есть письменные доказательства тайного соглашения между городом, Гессенским управлением дорожного строительства, министерством дорожного строительства в Берлине и агентством Бока.

Боденштайн слушал молча. В общем и целом обстоятельства, связанные со строительством шоссе, были ему известны. Новыми оказались сомнительные экспертные заключения и явные родственные связи заинтересованных лиц. А потому вполне возможно предположить, что подоплекой смерти Паули явились личные мотивы некоторых участников проекта строительства трассы. Могла ли его смерть быть связана с тем, что он раскрыл преступный сговор и незаконное соглашение?


Бургомистр Дитрих Функе принял Боденштайна и Пию с привычным радушием опытного местного политика и проводил их в переговорную своего большого офиса.

— Пожалуйста, располагайтесь! — сказал он, дружелюбно улыбаясь. — Что привело ко мне сотрудников уголовного розыска?