Ник Кайм

Саламандры. Омнибус

...

Вот уже более ста веков Император неподвижно восседает на Золотом Троне Земли. Он — Повелитель Человечества. Благодаря мощи его несметных армий миллион миров противостоит тьме. Однако сам он — гниющий полутруп, разлагающийся властелин Империума. Жизнь в нем продлевают чудеса из Темной эры технологий, и каждый день ему в жертву приносят по тысяче душ.

Быть человеком в такие времена — значит быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить, посреди вечных битв и кровопролития. Слышать, как крики боли и стенания заглушаются алчным смехом темных божеств.

Это беспросветная и ужасная эпоха, где вы найдете мало утешения или надежды. Забудьте о силе технологий и науке. Забудьте о предсказанном прогрессе и развитии. Забудьте о человечности и сострадании. Нет мира среди звезд, ибо во мраке далекого будущего есть только война.

ЩИТ ВУЛКАНА


Дрожь от глухого взрыва пробежала по всему корпусу «Огненной виверны». Десантно-штурмовой корабль «Громовой ястреб» покачнулся от ударной волны, и внутри транспортного отсека загорелись предупреждающие значки. Осколки рикошетом забарабанили по броне.

— Еще раз, и остаток пути придется идти пешком, если мы вообще будем в состоянии ходить.

Ко'тан Кадай улыбнулся. Его горящие глаза полыхали весельем во мраке, отбрасывая на черную, как оникс, кожу кроваво-красные отблески.

— Стреляют они хуже, чем ты, Фугис, — сказал Кадай. — Обойдется.

Апотекарий Фугис нахмурился от слов капитана, и черты его тонкого лица заострились от напряжения.

— Это ненужный риск.

Кадай уже не слушал. Взгляд капитана скользнул вдоль транспортного отсека по ряду гравитационных креплений, удерживавших на месте остальных Саламандр. Облаченные в зеленые боевые доспехи, левый наплечник которых украшал символ Третьей роты — оранжевый змей, оскаливший клыки, — они были Саламандрами, Огнерожденными. Их глаза пылали красным сквозь линзы шлемов. Эффект получался практически инфернальный.

Несмотря на тесноту внутри «Огненной виверны», Саламандры все равно смогли совершить ритуалы, полагающиеся перед битвой. Н'келн руководил ими. В том состоял его долг.

— Мы созданы по образу Вулкана, наши тела — его неизменные инструменты…

Кадай наблюдал, как ветеран-сержант протянул руку к пылающей жаровне, встроенной в опорную стойку, и достал оттуда горсть раскаленных угольев. Век'шен и Шен'кар в точности повторили его движение. Вместе они сокрушили уголь до состояния горячей пыли и помазали ею свои доспехи.

— Что это? — спросил еще один воин, находившийся в отсеке. Он не принадлежал к Саламандрам. Такую броню из черного керамита носили в Гвардии Ворона, на левом ее наплечнике раскинул крылья символ ордена — белый ворон. Если Саламандры обладали ониксово-черной кожей, то Гвардеец Ворона, не надевавший шлема, был белым, как мел, а его глаза напоминали маленькие осколки агата. Саламандры и Ворон, тень и свет.

Век'шен нарисовал на предплечье изображение драконьей головы.

— Унгух'лар, — пояснил он, — сраженный в ритуальном поединке Великий змей, чья мантия на мне. — Ротный чемпион прикоснулся к чешуйчатому плащу, который свисал с его спины, аккуратно собранный вокруг встроенного генератора силовой брони. — Я ношу на себе этот символ, чтобы почтить его и обрести стойкость в бою.

— Дикая у вас, ноктюрнцев, культура, — сказал другой Гвардеец Ворона, обращаясь к Кадаю. Тот повернулся к говорящему:

— Прометеева вера не для всех, Адрак.

Воин пристально уставился на него сквозь темные линзы белого боевого шлема. Из-за массивного прыжкового ранца на спине ему приходилось наклоняться вперед, насколько позволяли гравитационные крепления, и в результате возникало ложное чувство искренности. Вместе с тремя боевыми братьями сержант Адрак Врейвер воспользовался «Огненной виверной» как транспортом, пообещав помочь Кадаю с его заданием. Эти двое давно знали друг друга. Число кампаний с участием Врейвера исчислялось десятками. В некоторых из них за два с лишним века службы сражался и Кадай.

— Полагаю, твое упрямство раздуто из тех же углей?

В голосе космического десантника слышалась веселость, которой Кадай не видел.

Взрывы снаружи усилились. Внутреннее пространство отсека поминутно сотрясалось. Металл стонал в тщетных протестах. Корабль мчался сквозь бурю снарядов.

— Еще не поздно повернуть назад, — добавил Врейвер. — Наши боевые братья отступают, Ко'тан. Этот город утрачен, но война выиграна. Космическому Десанту тут больше делать нечего. Пусть Гвардия сровняет его с землей.

Кадай рассмеялся, но смех не коснулся его пламенных глаз.

Может, это и правда для Гвардии Ворона. Они вели партизанскую войну в тылу врага: перерезали линии коммуникаций, разрушили транспортные пути, казнили нескольких мятежных офицеров, в том числе продажного лорда-губернатора планеты. Для Кадая же задание оставалось невыполненным.

— Много месяцев назад, еще до начала этой операции, — проговорил он, — один неофит сказал мне кое-что на плато Циндара, там, на Ноктюрне. Знаешь что?

Врейвер разжал молниевые когти, жестом давая понять: он ждет продолжения.

— «Мой господин, — сказал неофит, — Прометеево кредо называет человеческую жизнь высшей ценностью. Мы — Щит Вулкана, смысл нашего существования — оберегать невинных и защищать слабых. Но когда я пробудился в солиториуме после семи месяцев терпения и одиночества, я обнаружил, что превратился в чудовище… — Кадай прикоснулся к своей удивительной коже и слегка оттянул вниз веко, показывая красный жар внутри. — Как же, — спросил он, — нам быть щитом примарха, когда мы выглядим вот так?»

«Огненная виверна» яростно затряслась от очередной воздушной бомбардировки, но ни Врейвер, ни Кадай даже не дернулись. По внутреннему воксу из кабины донесся голос брата Ге'кена, который сообщил о скором приближении к цели:

— Девяносто секунд…

— И что же ты ответил? — спросил Врейвер.

Кадай развел руками, будто это было очевидно:

— «Потому что мы должны».

— Вот так просто, — заметил Гвардеец Ворона. — Всегда восхищался твоей прямотой, Ко'тан. Вы, Саламандры, весьма прагматичны, хотя ваш облик играет против ваших же идеалов.

Двигатели «Огненной виверны» взвыли. Корабль вошел в крутое пике. Кадай чувствовал инерцию даже в силовых доспехах. Огонь тяжелой пушки сотряс корпус, лишь немного приглушенный броней «Громового ястреба».

— Шестьдесят секунд…

— Именно потому, что мы такие, мы можем быть Щитом Вулкана. Преодоление тягот, самопожертвование, способность стойко выдерживать испытания — все происходит от этого. — Кадай указал на свои дьявольские черты. — Будучи менее человечными снаружи, мы становимся более человечными внутри. — Воин Саламандр прикоснулся к нагруднику, где золотом пылало пламя. — Горящее средоточие нашей праведности, верности долгу и всему Прометеевому кредо исходит изнутри.

— Десять секунд… девять… восемь…

Кадай надел шлем. Как и доспехи, он был искусно украшен. Шлем изображал оскаленную голову змея, и такой же мотив чешуйчатых покровов повторялся на остальных частях брони.

Рампа «Огненной виверны» медленно открылась. Внутрь хлынули жар и шум. Отсоединив гравитационные крепления, Кадай первым ступил на рампу. Брат Ге'кен опустил корабль на небольшую высоту. В тридцати метрах под ними огонь окутывал город Эшелон потрескивающей пеленой.

Некогда величественные проспекты пылали. Ветер носил по площадям обугленные клочки листовок с антиимперской пропагандой. Трупы как верноподданных граждан, так и культистов валялись на дорогах, заваленных обломками и залитых кровью. Виднелось одно уцелевшее здание. Его окружали обгорелые руины, кишащие мятежниками-хаоситами. Три батальона — больше тысячи бойцов — заняли позиции. Их тяжелые орудия взяли тяжкую дань с мраморных стен схолы. Колонны обрушились. Статуи выдающихся выпускников подверглись обезглавливанию и осквернению. Скоро от нее ничего не останется. Адептус Астартес прибыли как раз вовремя.

Устройство связи в шлеме Кадая сообщило, что Космофлот нанесет удар с низкой орбиты менее чем через шесть целых три десятых минуты. Отсчет уже идет. Потом останется лишь пепел.

Ге'кен подвел их еще ближе. Тяжелые болтеры, установленные на крыльях и передней части фюзеляжа «Громового ястреба», растерзали орудийную батарею, которая едва успела повернуться и нацелиться на корабль. Простые коричневые бронежилеты и капюшоны не спасли еретиков порочного культа. Они исчезли в буре крови и обломков.

Кадай отцепил пару бронебойных гранат, примагниченных к поясу.

Перед Саламандрами возникла крыша схолы. Ее уже сильно повредили, она поддастся без особого труда. Кадай метнул вниз гранаты, настроенные на трехсекундную задержку. Врейвер бросил еще две.

Последовали громкие взрывы. Крыша схолы исчезла в дыму и пламени. Сквозь тающее облако пыли выглянули несколько юных лиц и одно старое — видимо, аббат. Они взирали вверх на ангелов в небе, зачерненном войной. Явилось спасение.