— Мы только что приехали! — воскликнул он. — Что нам делать? Возвращаться?
Делового вида женщина, уставившись в свой айпад, принялась громогласно информировать пассажиров о последних новостях в интернете.
— Очевидно, они пришли только взрослым, — объявила она вслух, не обращаясь ни к кому в особенности. — Дети их пока не получали.
Но большинство вокруг кричали в телефоны один и тот же вопрос:
— Я тоже получил?
Бен прищурился на неоновые экраны над головой: его глаза были сухими и болели после тревожного сна. Полет для него всегда был похож на прыжок во времени, часы в самолете существовали вне нормального континуума жизни внизу. Но никогда прежде он не выходил так резко из одного мира и не возвращался в другой.
Направляясь к аэроэкспрессу, чтобы добраться до метро, Бен набрал номер своей девушки, Клэр, но она не взяла трубку. Тогда он позвонил домой, родителям.
— Мы в порядке, все хорошо, — заверила его мама. — Не беспокойся о нас, просто возвращайся целый и невредимый.
— Но вы их получили? — спросил Бен.
— Да, — прошептала мать, как будто кто-то мог подслушать. — Твой отец пока положил их в шкаф, в коридоре. — Она помолчала. — Мы их еще не открывали.
Метро в городе было совершенно пустым, несмотря на утренний час пик, и это бросалось в глаза. Кроме Бена, зажавшего между коленями небольшой чемодан, в вагоне набралось всего четверо пассажиров. Неужели никто не собирался на работу?
Вероятно, это объяснялось чувством самосохранения. Всякий раз, когда на город обрушивалось нечто страшное и неожиданное, нервные ньюйоркцы избегали метро. Мало что может оказаться худшей ловушкой, чем вагон поезда под землей, лишенный воздуха.
Остальные пассажиры сидели тихо, далеко друг от друга и напряженно уставившись в экраны телефонов.
— Это просто маленькие коробочки, — сказал сидящий в углу мужчина. Бену показалось, что он чем-то обкурился. — Незачем сходить с ума!
Ближайший к нему человек отодвинулся.
Затем мужчина начал петь, размахивая руками, будто в бреду, дирижируя невидимым оркестром.
— Маленькие коробочки, маленькие коробочки, маленькие коробочки из тики-таки…
Только тогда, слушая хриплый голос незнакомца и жутковатую мелодию, Бен по-настоящему забеспокоился.
Внезапно встревожившись, он сошел на следующей станции «Центральный вокзал» и помчался вверх по ступенькам, радуясь, что снова оказался на улице, в привычной толпе. В огромном здании вокзала было гораздо больше народу, чем в метро: десятки людей садились на пригородные поезда. «Куда они все едут? — подумал Бен. — Неужели действительно верят, что за городом отыщется ответ на загадку ящиков с нитками?»
Возможно, они просто торопились к родным.
Бен замедлил шаг и остановился у входа на пустой перрон, пытаясь разобраться в нахлынувших мыслях. Примерно четверть из окружавших его пассажиров несли под мышкой коричневые коробки, и он догадался, что еще больше ящичков наверняка спрятано в рюкзаках и сумочках. Бен почувствовал удивительное облегчение, оттого что не был дома, когда пришла его коробка, не храпел беспечно в постели, отделенный от вторгшейся в его жизнь посылки лишь позорно тонкой стенкой. Он не был в то утро дома, и коробка, казалось, не так сильно на него повлияла.
В обычный день на станции можно было встретить толпы туристов, которые бродили кругами, слушая аудиогиды, и рассматривали знаменитый расписной потолок. Но сегодня никто не останавливался и не поднимал взгляд вверх.
Однажды в детстве мать Бена указала ему на росписи, на выцветшие золотые созвездия, по очереди рассказывая про каждый знак зодиака. Она ли объяснила ему, что звезды специально нарисованы задом наперед? Что на них нужно смотреть с точки зрения божественной, а не человеческой. Бен всегда считал, что это просто отговорка, красивая история, придуманная в оправдание чьей-то ошибки.
— Мера твоей жизни лежит внутри, — выкрикивал в микрофон заметно расстроенный мужчина. — Никто не знает, что это значит! Так откуда же знать об этом мне?
«Мера твоей жизни лежит внутри». Бен узнал достаточно от незнакомцев в аэропорту и из сообщений, прочитанных в метро, чтобы понимать: именно эти слова написаны на коробках. Загадке было всего несколько часов, но некоторые уже интерпретировали послание, утверждая, что нить внутри коробки предсказывала продолжительность вашей жизни.
«Но разве это в самом деле возможно?» — подумал Бен. Это означало бы, что мир перевернулся, как потолок над ним, и люди теперь видят жизнь с точки зрения Бога.
У Бена закружилась голова, и он прислонился к прохладной стене. Именно тогда он вспомнил о турбулентности в середине полета, которая заставила его проснуться: самолет тогда вздрогнул, и напиток на столике соседа чуть не расплескался. В тот момент что-то ненадолго всколыхнуло атмосферу планеты.
Позже Бен узнает, что коробки появились не одновременно на всем земном шаре, а в темное время суток, когда в том или ином месте наступала ночь. Но тогда, стоя на Центральном вокзале, когда подробности предыдущего вечера оставались туманными, Бен не мог не задаться вопросом: не ознаменовало ли это изменение в атмосфере момент появления коробок на земле?
Нина не хотела открывать коробку.
Она читала новости, как всегда. Просматривала «Твиттер» в поисках новых сообщений. И говорила себе, что просто работает, как обычно. Но она не просто искала сюжеты.
Она искала ответы.
В интернете строили теории, чтобы объяснить необъяснимое происхождение ниток: они варьировались от Божьего послания до тайного правительственного агентства и инопланетного вторжения. Некоторые из самых закоренелых скептиков обратились к духовным или сверхъестественным мотивам, стремясь оправдать появление этих крошечных коробочек — всего шесть дюймов шириной и три дюйма толщиной — на каждом пороге по всему миру. Даже те, кто был лишен жилья и устраивал свой ночлег на улицах, даже кочевники и путешествующие автостопом — все они проснулись в то утро, обнаружив ожидавшие их сундучки, возникшие там, где накануне вечером люди преклонили голову.
Но очень немногие поначалу согласились бы поверить в то, что нити и правда могут указывать на продолжительность жизни человека. Слишком страшно было представить себе существо, обладающее таким неестественным всеведением, и даже тем, кто исповедовал веру во всезнающего Бога, было трудно понять, почему Его поведение спустя тысячи лет вдруг так резко изменилось.
Но коробки продолжали приходить.
После того как первая волна посылок одарила всех людей двадцати двух лет и старше, каждый новый восход солнца приносил коробку и нить каждому, кому в этот день исполнялось двадцать два, знаменуя вступление во взрослую жизнь.
А потом, ближе к концу марта, начали распространяться новости. Они разносились всякий раз, когда предсказания нити сбывались, особенно когда получившие короткую нить неожиданно умирали. В ток-шоу рассказывали о скорбящих семьях совершенно здоровых молодых людей, которым не исполнилось и тридцати лет, получивших короткие нити и погибших в результате несчастных случаев; радиопередачи брали интервью у пациентов в больницах, которые потеряли всякую надежду на выздоровление, но потом получили длинные нити и внезапно обнаружили, что выбраны кандидатами на испытания новых лекарств и методов лечения.
И все же никто не нашел веских доказательств, что эти нити были чем-то большим, чем самые обычные нитки.
Несмотря на бурлящие слухи, на растущее количество свидетельств, Нина все не решалась посмотреть на свою нить. Она считала, что они с Морой не должны открывать коробки, пока не разберутся в происходящем. И даже не хотела держать их в квартире.
Но Мора была более авантюрной и импульсивной.
— Да ладно, — простонала она. — Ты боишься, что они загорятся? Или взорвутся?
— Я понимаю, тебе смешно, но никто на самом деле не представляет, что может произойти, — сказала Нина. — Что, если это вроде тех рассылок сибирской язвы в массовом масштабе?
— Я не слышала, чтобы кто-то заболел, открыв их.
— Может, пока оставим их на пожарной лестнице?
— Оттуда их могут украсть! — предупредила Мора. — По крайней мере, голубиным дерьмом их точно облепит.
В конце концов они решили хранить коробки под кроватью и ждать новостей.
Но именно ожидание не давало Море покоя.
— А вдруг это правда? — спросила она у Нины. — Все правда насчет «меры твоей жизни»?
— Этого просто не может быть, — настаивала Нина. — Ни одна наука не объясняет, как какой-то кусок нитки может знать будущее.
Мора торжествующе посмотрела на подругу.
— Разве все в этом мире можно объяснить фактами или наукой?
Нина не нашлась что ответить.
— А что, если эта коробка действительно скажет, сколько мы проживем? Боже мой, Нина, неужели тебя не мучит любопытство?
— Конечно, мучит, но любопытство не означает, что нужно в это слепо верить. Либо это неправда и не стоит нервничать по пустякам, либо это правда и мы должны быть абсолютно уверены в том, как хотим поступить. Открыв коробку, можно испытать сильную боль.