Николай Дронт

Придворный. Отставник

Глава 1

ЛАУРА

Восход

Вот люблю такие моменты — стоишь на плоской крыше своей башни, солнце еще не взошло, но его первые лучи уже пробили брешь в ночном небе. Обе луны снисходительно поглядывают с высоты. Они всю ночь следили за происходящим внизу, а теперь им можно уйти отдохнуть до следующего заката. Звезды хитро подмигивают, намекают, что скоро над озером поднимется утренний туман, который по обыкновению скроет стены и тайком от нескромных людских взоров омоет кладку и напитает ее магией.

Я барон Стах Тихий. Титулярный камергер, секунд-майор, магистр Жизни и Огня, член Госсовета, Хранитель Печати Зеленоземья, смотритель Зеленого дворца. Имею очаровательную конкубину Микаэлу. Заняться выбором настоящей жены для меня взялся король лично. Точнее, обещал выбрать из кандидатур, представленных королевой. Причем всего это я достиг сам, хотя мне всего семнадцать лет.

Как такого добился? Уже рассказывал, и ничего особо интересного в том нет. Если совсем коротко, в другом мире, играя модуль, умер, имея при себе Лист Персонажа. В посмертии кто-то очень могущественный утвердил его, сочтя Лист заявкой, и даже усилил на свой вкус. Теперь я обладаю всеми способностями Тени, имею два высших магических образования, военное и медицинское, обучен профессии ниндзя на уровне тюнина.

Грешно не воспользоваться таким начальным потенциалом, вот я и воспользовался. В первый же день вступился за очаровательную девушку, правда, не слишком удачно для себя — заработал шрам через все лицо и попал в больницу. Лаура оказалась принцессой, внучкой короля. Покалечился, зато привлек благосклонное внимание первых особ королевства. Со мной поговорил отец девушки, чем-то я ему понравился, вот тут-то все и завертелось…

Сегодня, еще до восхода солнца, принцесса… нет, уже великая герцогиня, прогнала меня сюда, в мою башню. Зачем? Наверное, не захотела взглянуть в глаза при свете дня отставленному ею же рыцарю-защитнику, который помогал сюзерену всем, чем мог, всегда старался оказаться полезным.

Любил ли я Лауру? Честно сказать, нет. Слишком велика между нами сословная пропасть. Она мне нравилась, я перед ней преклонялся, но плотские желания сразу пропадали, лишь стоило вспомнить ее титул. Любила ли она меня? Пожалуй. Не как мужчину, а как приятную и полезную вещицу, которой можно похвастаться перед приятельницами. Я быстро понял: занимаемое мною место в ее рейтинге выше многих других, но ниже красивой обновки.

Обижался ли я? Конечно, такое отношение немного неприятно, но как можно обижаться на наивную, совершенно не знающую реальной жизни девчонку?

Так сложилось, что я всегда оказывался рядом с Лаурой, когда ей требовалась помощь. Впрочем, закономерно, что скоро появился другой защитник, жених, великий герцог соседнего государства. Брак, как и положено, задумывался политическим, но молодые понравились друг другу. Будущий муж оказался ревнив, и принцесса отказалась от прежнего защитника.

О! Солнце поднялось над горизонтом, а озеро, как хорошо взбитой подушкой, укрылось туманом.

Лаура… Как мне забыть нежность твоих сладких губ? Вчера состоялась ее свадьба. Меня не пригласили, думаю, жених не захотел. Судя по разговорам дворцовых служителей, обряд прошел торжественно. Молодые светились радостью и счастьем. Король, отец невесты, казался довольным и милостивым. По службе мне пришлось ночевать в своей квартире во дворце, а ночью, в нарушение всех правил, ко мне в комнату зашла незнакомая придворная дама, немного в возрасте.

Предъявив кольцо принцессы, посланница провела потайными переходами в спальню новобрачной. Там меня встретила Лаура, одетая лишь в прозрачную кружевную ночную рубашку. Девушка сразу попросила:

— Стах! Ни о чем не спрашивай. Я очень уважаю и ценю своего мужа, он хороший, но несчастный человек. Завтра утром ты уедешь к себе в крепость. А сейчас я прошу — люби меня…

Ее рубашка скользнула вниз по нежной коже и упала на пол, полностью открыв девичью наготу. Чуть прищуренные глаза Лауры источали негу, а ждущие поцелуев губы молили:

— Люби!

Задолго до рассвета мне пришлось уйти. Теми же переходами дама вернула меня обратно. От ночи любви осталось кольцо, которое не стоит показывать посторонним, приказ срочно отбыть к себе в крепость и воспоминания… Кольцо я спрятал, приказ исполнил, но что делать с воспоминаниями?


Башня

— Кхм-кхм, — сзади раздается покашливание.

Это мой камердинер Балег, заменивший Кидора, который пошел на повышение, назначив себя моим главным домоправителем.

— Да, Балег?

— Ваша милость, извольте завтракать. Иначе опять закрутитесь и весь день голодным проходите.

— Пожалуй! Пойдем.

Как я ненавижу авторов разных исторических романов! В какую фигню я верил мальчишкой! Придворная жизнь, сплошные балы, пиры да ухаживания за дамами? Бедные, несчастные, забитые крестьяне? Угу! Как же! Эти селяне пашут себе — или пахают? — обрабатывают землю, отдают положенное за аренду, а там хоть трава не расти. А придворный? Жалованья едва на жизнь хватает. Раз при дворе — обязан иметь вид, а это не только одежда, но и выезд, и круг общения… Да даже магазины, в которых твои слуги тебе покупают потребное. Дорого? Лопни, но держи фасон!

Мне, конечно, жаловаться грешно, я не на одно жалованье живу. По чину титулярный камергер. Гоф-медик и смотритель Зелёного дворца при дворе — главные места службы. Третья придворная должность — глава канцелярии по связям с Гильдией волшебников и алхимиков Хаора. Государем назначен членом Госсовета. Представитель герцогства Зеленоземского, глава другой канцелярии, при Иностранных дел коллегии. По военному министерству числюсь секунд-майором и шеф-комендантом своей же крепости. Два чина восьмого класса разом и шесть, возможно, уже пять должностей. После свадьбы герцогини шеф-комендантство снимут. Казалось бы, жить можно… Но! Вы о расходах подумали? Члену Госсовета меньше чем четверней запрягать карету не пристало. Шеф-коменданту положено хоть раз в месяц банкет офицерам устраивать, а барону — давать бал для подданных. И так везде. Куда ни ткни, одни расходы!

Другой вопрос — где взять время для исполнения обязанностей? Приходится перепоручать заместителям. В Зеленом дворце подо мной двое придворных, гоф-фурьер и камер-цалмейстер. Удалось выбить шестерых служителей, хотя хотели оставить лишь четверых. С Госсоветом отношения сложные, вроде занимаюсь протоколами, а вроде там своя протокольная служба. Канцелярию Зеленоземья держит мой заместитель, секретарь Энием. По связям с Гильдией рулит глава рода аус Хансалов, Симон. В моей крепости командует комендант. Не на кого переложить только медицинские и алхимические дела.

Но заместители заместителями, а на каждой должности что-то делать приходится. Плюс учеба целительству у Бертиоса и боевка с Дивазой. Плюс постоянный спрос на сделанные мной зелья. Маленькая Мимика, моя конкубиночка, тоже внимания требует. Лица родителей скоро забуду. Где время на все найти? Это я еще про поместья молчу.

Сглазил! Только, закончив завтрак, положил на стол салфетку, как Балег докладывает:

— Старший унтер-офицер из егерской полуроты вашей милости крепостного гарнизона Осневал Полуухий просится на прием. Местные сказали, что последнюю неделю он каждый день приходит. Суть дела никому не докладывает.

— Ладно, зови. Надо выслушать, коли такой настойчивый.

Заходит унтер. На груди три медали, на рукаве с десяток нашивок. Половины правого уха нет, судя по шраму через щеку до челюсти, сабельное ранение.

— Ваше высокоблагородие, разрешите доложить? — вытягивается во фрунт боец.

— Разрешаю. Только не тянись так, мы не на плацу.

— Ваше высокоблагородие, как я хочу проситься в отставку, а вы разрешили с хорошей привилегией брать участки на своих землях, стал присматриваться, где и что имеется. Раз гляжу — рудознатец с помощником на поляне разговаривают. Причем от взглядов хоронятся.

— Уже интересно.

— Я ж двадцать лет в егерях, решил подобраться и послушать. Думаю, может, про участки что полезное узнаю. Подобрался, а они про изыскания говорят. Дескать, карту составили, копию для своего заказчика, барона Загорского, сделали, но ничего полезного не нашли. В одном месте вроде должна лежать медь, но арендатор на своей земле шурф бить им не дал. Хотят поискать в долине, что последней вашему высокоблагородию приписана. Только не найдут там ничего.

— Благодарю за внимательность. А почему ничего не найдут в долине?

— Так ведь уже искали, еще при покойной герцогине. Когда только служить начал, наш взвод экспедицию туда сопровождал. Подробный отчет должен где-то сохраниться.

— А на словах что-то тогда обсуждали, не слышал?

— Как не слышать, ваше высокоблагородие! Секрета не делали.

— Интересно. Я тебя слушаю.

— Раз в пять — семь лет, когда скапливается слишком много снега в горах, озеро переполняется талыми водами, тогда они селевым потоком сливаются в ту долину. Главный еще объяснял ассистентам, что строители специально такой аварийный сброс устроили. Из-за того плодородная почва смывается. Крестьянам там, на скудных склонах, можно лишь коз пасти. Дома ставить нельзя, да и жить опасно. Про пользу от долины сказал — есть там строительный камень, не хуже и не лучше, чем в соседнем баронстве. Есть медь, но ее мало и, виноват, запамятовал, еще что-то в неинтересных количествах.