— Набор бета-тестеров производился по определенным критериям. Поверь, они будут развиваться, так или иначе. Сам Бэквард подтолкнет их к этому. Конечно, не всех, но большинство тестеров будет стараться стать сильнее, так же, как они вели себя в тысячах других VR-миров, чтобы выжить.
Немного помолчав, давая мне переварить услышанное, Ника продолжила:
— Все люди, участвующие сейчас, и те, что еще будут участвовать в эксперименте, предупреждены о возможных нюансах и дали согласие на это, насколько я знаю. Проще говоря, всем участникам просто заблокировали соответствующий блок долгосрочной памяти. То есть все, что с ними происходило до того момента, как они попали в Бэквард, они воспринимают не более чем красивый сон. И по возврате в реальность то же самое произойдет с воспоминаниями о проекте. Со всеми, кроме тебя, разумеется. Потому что в твоем случае амнезия носит фрагментированный характер, и прямо сейчас твой мозг восстанавливает свою функциональность с совершенно аномальной скоростью. Такое возможно только при ином алгоритме действий медблока твоей дубль-капсулы. У меня есть некоторые домыслы по этому поводу, но сейчас еще не время их озвучивать. Меня ведь точно так же заперли внутри, как и пользователей. Мне полностью перекрыт внешний информационный доступ снаружи, абсолютно все каналы были заблокированы. Сейчас я — простой наблюдатель. Так что я теперь испытываю некоторый информационный голод. Поэтому я и решила немного поболтать с тобой — вдруг ты сообщишь мне что-нибудь новое. Я знаю, что у тебя множество вопросов. Ответов на большинство из них у меня нет. Как и у тебя на мои. Так что нам придется искать их самостоятельно. Ведь не просто же так ты тут очутился, верно? До того момента, когда ты определишься с причиной своего появления здесь, постарайся сохранить свое психическое здоровье хотя бы на прежнем уровне — твои ментальные показатели сейчас сильно зашкаливают. Я хотела сказать тебе еще одну вещь, запомни ее хорошенько. Остальные жители мира — экзисты, их личности построены согласно архитектуре человеческого сознания и психики, даже пока они и уступают людям. Ты сам скоро поймешь. Хоть их интеллектуальные навыки, адаптивная способность и глубина восприятия несколько примитивнее человеческих, все же они не НПС, к которым ты привык в других играх. Они также развиваются и участвуют в судьбе этого мира. Но, что важнее, основная задача эксперимента в мире «Наследия» лежит на плечах игроков — не забывай этого. И еще: жизнь у обитателей этого мира — одна. Экзисты погибают окончательной смертью, личность их безвозвратно разрушается. Они живые! Помни об этом. Так что, пожалуйста, постарайся не губить их жизни зря. Каждый из них для меня — словно дитя. Что же касается игроков, в случае смерти их ждет обнуление игровых данных. То есть весь опыт и навыки, а также, возможно, память за отчетный период будут фрагментированы и обнулены. В этом случае ты в некотором смысле и вправду погибнешь. Часть тебя умрет и никогда больше не сможет вернуться. Если погибнет кто-то из твоих соратников, вы с ним, скорее всего, в Бэкварде уже никогда не встретитесь, потому что точки респауна возродившихся игроков случайны и разбросаны по всему миру. А даже если и встретитесь, он или она тебя просто-напросто не вспомнит. Так что я настоятельно советую тебе хранить свою виртуальную жизнь и жизни твоих друзей как зеницу ока.
Переваривая услышанное, я молчал. Может, и следовало задать многие вопросы, пока была такая возможность, но их было такое количество, что я просто не мог сконцентрироваться. Мозг плавился от нагрузки.
— И еще, Олег. Бэквард не такой безоблачный, как тебе могло показаться на первый взгляд. Так что будь готов ко всему. Мне очень хочется верить, что ты не останешься в стороне, когда будет вершиться судьба моего детища. Что же, на этом у меня все. Прощай, Олег. Береги себя!
— Стой, погоди, я должен… я хочу… — я пытался задать какой-то жизненно-важный вопрос, получить напоследок информацию, что спасет меня от этого театра абсурда, но девочка в голубом уже исчезла.
Мир вокруг меня опять стал меняться. Горный пейзаж помутнел, растрескался, подобно размалеванной стеклянной сфере. Потом наступила темнота, будто кто-то выключил свет. Я остался совершенно один в этой кромешной темноте и стоял так несколько секунд. Потом до меня донесся чей-то голос:
— Олег? Олег?! Ты слышишь меня, путник?
Я открыл глаза и увидел перед собой воеводу Игоря. Он подошел ко мне в упор и вопросительно смотрел мне в лицо.
— Давно я так… стою?
— Да с минуту, наверное. Мы про людей, что я к князю отправил, говорили. Ты вдруг замер, глаза стали будто стеклянные и в одну точку смотрят. Я уже испугаться успел. Случилось чего? Может, здоровье подводит?
— Да с устатку просто. Голодный к тому же.
— Ну, ежели так, я тебя больше не задерживаю. Данко тебе покажет, где корчма и как Севастьяна найти. Прощай. — Игорь запер сундук, развернулся и исчез за дверью.
Я глубоко вздохнул. Этот загадочный ИИ, Вероника, вместо того чтобы дать мне ответы на вопросы, запутала ситуацию еще больше. Меня не отпускала мысль, что я грежу наяву, такого просто не может быть. Бред какой-то — пленники игры. Книжек фантастических, что ли, перечитал?! И главное — зачем? Кому все это было нужно? Неужто я и вправду дал свое согласие на участие в этом глобальном фарсе? Голова отказывалась принимать действительность.
Данко и вправду проводил нас с Риком в корчму. Благо деньги у меня теперь были. Стражник обрадовался компании, видимо прием пищи в одиночестве вызывал у него скуку. Положительную реакцию у него вызвала и новость, что скоро мы станем соратниками по дружине. Он, в отличие от своего напарника Ждана, вообще производил впечатление довольно неплохого и компанейского человека.
Зайдя в просторное помещение местной харчевни, в котором витали такие умопомрачительные запахи домашней еды, что мой рот непроизвольно заполнился слюной, наш гид занял центральный стол, поясняя попутно привилегии дружинников. В поселении членов дружины, или как их еще называют, «гридь», ценили. Потому как, случись что, дружинникам поселян и защищать. А если дружинник голоден, да не обмундирован, какой с него толк?! Умереть только глупо под вражескими топорами и сможет. Так что кормежка ватажникам от селян, считай, на халяву. Полезный факт. Данко свистнул обслугу, и к нашему столу через полупустой зал подошла фигуристая дивчина, в платье с передником, пахнущая молоком. Данко сделал заказ себе и нам, втолковав девке, что мы уже, считай, члены дружины, после чего придал ей поступательное движение в сторону кухни, звонко шлепнув рукой по внушительному заду. Та громко взвизгнула, попыталась дать ему сдачи, от которой озорник со смехом уклонился, но откровенного неудовольствия не выказала, скорее наоборот. Лукаво метнула взгляд из-под платка и унеслась за нашим заказом. Пока ждали еду, стражник рассказал, что его самого совсем недавно приняли в гридни, что, впрочем, не было для меня новостью. Я почти сразу обратил внимание, что наш негаданный напарник по трапезе еще не совсем освоился со своей амуницией. Опытного вояку видно сразу, на нем зброя сидит как влитая, он ее практически не чувствует. А новичок, прежде чем освоится, постоянно себя теребит, поправляет и оглядывает. То же самое и в реальной жизни — если дать человеку, например, мольберт или бинокль и заставить его везде и всюду носить его с собой, он поначалу будет чувствовать себя стесненным и испытывать неудобство. Но спустя некоторое время привыкнет к этому предмету и тот «сядет» на нем, словно став частью человека.
Но, впрочем, в случае Данко его некоторая неловкость могла быть объяснена еще и тем, что он раньше носил другой тип доспехов. Потому что я еще на воротах обратил внимание, как сноровисто он ухватился за рукоять своего широкого и короткого, почти как кинжал, меча. Задал ему несколько наводящих вопросов и вновь удовлетворился своей наблюдательностью. Оказывается, Данко чуть ли не с самого детства практиковался с клинками под руководством своего деда, бывшего десятника, потому навыки мечника у него на уровне. А вот бронь носить начал совсем недавно, потому как стоила она недешево и позволить себе ее купить в личное пользование он не мог. У него еще идет период привыкания к «обвесу» — мои наблюдения оказались верны. Кстати, тот факт, что его совсем недавно приняли в дружину, и объяснял, почему он стоял на северных воротах. Они были своего рода черным входом в острог. Туда ставили только новичков и проштрафившихся. Ждан на днях повздорил с проезжим ремесленником, после чего в кулачном бою нечаянно его убил. За что заплатил виру родственникам погибшего и теперь отбывал повинность на этих самых воротах. Его туда в наказание определил Севастьян, дружинный сотник. Южные же, главные, ворота патрулировали «полноценные» ватажники, опоясанная гридь. Еще словоохотливый стражник рассказал об особенностях местной воинской иерархии. В самом низу служебной лестницы стояли гридни не опоясанные или, как их еще называли, «слетки». Птенцы то есть. Новички, прошедшие первый этап отбора в дружину, но свою значимость как ценных кадров еще не доказавшие. Эта категория получала половину стандартного оклада дружинника, поэтому молодежь старалась скорее перейти на следующую ступеньку. Но для этого нужно было обладать довольно высокими воинскими навыками, так что у слетков был хороший стимул для тренировок. Далее по списку шла гридь опоясанная. Это уже ватажные профессионалы. Они прошли окончательный тест на профпригодность и получили в знак этого специальный пояс гридня. И получали они стандартное жалование. Помимо прочего, во время боевых действий опоясанный гридень забирал все трофеи, добытые им лично в бою, — оружие, броню, все то, что было на его противниках во время боя, а также коня врага. Поэтому стать опоясанным гриднем было не только престижно, но и довольно выгодно в финансовом плане.