Гарик явился минут через десять в привычном виде своего аватара — растрепанного лаборанта в белом халате. Не извиняясь, он плюхнулся за мой стол и пальцами показал НПС-бармену два пива. Пить алкоголь в вирте — дело неблагодарное, мало того, что эффекты сомнительные, так тебе еще и деньги платить придется, идентифицироваться системой на предмет того, что ты достиг двадцати одного года, и тому подобное. Но Гарику, видимо, было нужно расслабиться, и он подобными вещами голову себе не забивал.
Мой собеседник, аватар которого был немного похож на взъерошенного попугая, некоторое время молча сидел, собираясь с мыслями. Я уже хотел его поторопить, как он все-таки начал:
— Знаешь Сэм, я, пожалуй, только половину от общей суммы заберу. Заказ толком не выполнил, так что и платить, по сути, не за что. — Гарик задумчиво теребил свою жидкую бороденку. — Я впервые за долгое время столкнулся с чем-то, что не могу взломать и посмотреть на содержимое. У этого твоего God Armor защита, аналогов которой я прежде вообще не встречал, абсолютно новые алгоритмы защиты. Пробовал их грубо пощупать — мне так по рукам надавали, что до сих пор чешутся. Три ночи их бомбардировал — эффекта ноль. Там, кажется, неплохой сисадмин сидит, фанат своего дела, и гайки зажимает «на ура». Короче, не вышло у меня ничего. Но зато удалось кое-что насобирать по вторичным источникам. Мы друг друга уже не первый год знаем, потому вот тебе мой совет — не связывайся с этим делом. В этой мутной водичке странные дела творятся, очень странные. Слишком много там на военных завязано, слишком много. Да еще и Контора каким-то боком запутана. Я бы еще понял, если бы они серверы там арендовали или кое-какие наработки перекупили. Так нет — там половина ниточек в эту банку с пауками ведет, и выудить оттуда даже крохи информации нереально тяжело. Меня один раз на каком-то Богом забытом кластере длительного хранения так за жабры прихватили — пришлось все концы рубить. Такое ощущение складывается, что я не второсортные серверы хранения сопроводительной информации военных ломаю, а как минимум коды доступа к ядерному чемоданчику секретаря азиатского сектора пытаюсь заполучить. Такие, брат, дела.
— Ты в этом абсолютно уверен? — Я переваривал информацию, потому слушать предпочел молча.
— Абсолютно, Сэм, абсолютно. Точнее не бывает. Я бы вообще поостерегся сейчас на твоем месте на людях светиться — неизвестно, почему они тобой заинтересовались! Они ведь тебе работу предложили, верно? Так просто ты бы не стал о них справки наводить. Короче, решай сам, но дело это очень непростое и туманное. Себе дороже под него подписываться.
— Лады, спасибо за информацию, я учту!
После этих слов Гарик принялся за свое пиво, а я крепко задумался. Подумать было над чем. У меня изначально было нехорошее предчувствие, что я ввязываюсь не в то, во что нужно было бы ввязываться. Все эти медово-сладкие обещания той пожилой дамы очень уж гладко выглядели на первый взгляд. А слова информатора только усилили мои сомнения. Я привык доверять своей интуиции, она неоднократно меня спасала в трудных ситуациях. Вот такой расклад. Кажется, и впрямь нужно слать подальше этих умников с их мегакрутыми играми нового поколения и заниматься обычной рутинной работой ГМ. Попрощавшись с Гариком и заплатив ему его деньги, я вышел из вирта. Сегодня у меня была назначена еще одна важная и очень интересная встреча.
Глава 4. Как труд сделал из обезьяны обезьяну со щитом
После плотного обеда или, вернее, позднего завтрака я решил наведаться в дружину к сотнику, не откладывая это дело в долгий ящик. Данко объяснил нам, как пройти к казармам, а сам вернулся на свой пост.
Найти казармы, да и самого Севастьяна, оказалось совсем нетрудным делом. Тот стоял посередине двора казарм ватаги и лично гонял крыло гриди, распекая их за слабую выучку. Бойцы стоически терпели, отрабатывая приемы работы со щитом и копьем под командирские зычные команды. На мой непосвященный взгляд, смотрелось внушительно, но я в тактике и стратегии строя щитоносцев с копьями понимаю чуть больше, чем балерина в температурных рядах закалки высокоуглеродистой стали. Но вот сотник считал иначе и костерил их на чем свет стоит. Увидев меня, Севастьян махнул бойцам, чтобы они продолжали тренировку самостоятельно, а сам шагнул мне навстречу. Нужно отметить, что внешность сотникова внушала. Серьезно так внушала, основательно. Высокий, за два метра, почти на две головы выше меня. Мощный торс, обтянутый полотняной рубахой, бугрился мышцо́й, но мышцо́й «правильной», рабочей. Не той, которую накачивают бодибилдеры, монотонно тягая железо в зале, попивая протеиновые коктейли. А той самой мышцо́й, хозяин которой при желании мог и железный лом в узел завязать, и коня на плече в конюшню отнести, если тот, не дай Бог, ногу повредит. А мог и пудовым кулачищем приголубить так, что на месте головы останется нечто вроде расплющенной тыквы. Антрацитово-черная, с проседью, кудлатая борода, такая же черная шевелюра, перетянутая по лбу кожаным ремешком и затянутая на затылке в косицу; густые брови, из-под навеса которых на меня сейчас пытливо смотрели угольно-черные глаза. Типичный былинный богатырь, сошедший с полотна Васнецова. Пост свой сотник занимал по праву, ясно это было даже после беглого взгляда на него.
— Кто таков? — И голос под стать, гулкий, как из бочки. Я даже с некоторой долей восхищения уставился на обладателя сего чудесного баса. В моем времени такие гиганты вывелись уже давно.
— Олегом меня величают, я к тебе от воеводы. В дружину он меня зачислил. — Черт, я все больше начинаю использовать словесные обороты местных. Будто за спиной три класса церковно-приходской школы.
— Ну, положим, кого в дружину взять, я решаю. Но посыльный от Игоря и впрямь прибегал. Вот, значит, так и так, Севастьян Антипьевич, объявились у нас богатыри, кои голыми руками на Хозяина «Медвежьей Рады» пошли и охальника сам-двое заломали. Прими-ка ты сих героев себе во дружину, чтобы ратные подвиги наши приумножились многократно. А я сижу, жду, думаю, эка невидаль у нас объявилась, воины силы невиданной — не успели в острог заявиться, а уже Репею бока намяли. И ведь правду сказал воевода — пришли богатыри, коих не было еще на земле русской, — с этими словами Севастьян склонился над щуплой в сравнении с ним фигуркой Рикко и уперся в него взглядом. Со стороны бойцов, обступивших нас и прислушивавшихся к отповеди своего сотника, послышались недружные смешки. Мой напарник с опаской отодвинулся от сотника и весь как-то съежился. Севастьян тут же списал его со счетов и вновь посмотрел на меня:
— Так ты, значит, и есть Олег, про которого Игорь толковал. Я тебя повыше представлял. Ну-кось, любезный, будь добр, растолкуй мне, пошто с дружинником моим драку затеял?! — Тон его был суров, хоть и без тени недоброжелательности, но и симпатией к моей персоне не сочился. Понятно, очередная проверка на прочность.
— Да больно уж борзой дружинник твой, руки распускает. А я наглецов страсть как не люблю.
Севастьян уже более благожелательно крякнул:
— Добро! Я Ждана уже не в первый раз предупреждаю — найдет коса на камень, быть ему биту. А ему что в лоб, что по лбу, — все неймется. Был бы другой на его месте, спросил бы я с тебя, путник, со всей строгостью. Но раз так, то и взятки гладки.
Сотник задумчиво прошелся подушечкой большого пальца по своим пышным усищам и продолжил свой монолог вопросом:
— Так, значит, в дружину хотите с напарником твоим вступить? — Я утвердительно кивнул, не желая отрицать очевидное. — Это дело хорошее. Только тут ведь такая закавыка, друг. Мне абы кто в дружине без надобности. То, что вы вдвоем Хозяина заполевали, большая удача охотницкая. Но в ратном деле одной удачи да желания ратоборничать маловато будет, я так разумею! Еще и навыки воинские нужны. Вот положим, у тебя, Олег, есть умения ратные?
— А ты меня, сотник, испытай. Чтоб языками попусту не чесать, да время ни твое, ни мое не тратить.
Сотник одобрительно кивнул, но вдруг отвлекся на что-то в стороне входных ворот.
— Жданушка! Ну-ко, родимый, подойди, — фальшиво-радостный голос сотника вновь загремел над внутренним двором казарм.
Ждан, только вернувшийся из караула на воротах, намеревался прошмыгнуть в дверь казарм, но наблюдательный Севастьян его заметил. И решил проучить. Тот, услышав голос начальства, как-то разом поскучнел и подошел к нам.
— Слышал я, родима моя кровинушка, ты опять за старое? — Сотник положил свою огромную ручищу, заросшую черным волосом, на плечи дружиннику так, что того аж пригнуло к земле, и говорил нарочито дружелюбным голосом, но Ждан не обманывался насчет своего руководителя. И тут же вздумал начать оправдываться. Но Севастьян его моментально заткнул.
— Молчать! Тебя, коровья лепешка, сколько раз предупреждать надобно? Никаких рейдов на три месяца, будешь у меня на северных воротах стоять до первого снега. Жалование — как слетку. — Увидев зарождающиеся возражения подчиненного, Севастьян насупил брови и посмотрел на проштрафившегося дружинника таким взглядом, что у того враз пропало все желание спорить. — Но! Даю тебе шанс оплошность свою загладить. Побьешь вот его в кулачном бою, от наказания освобожу. — И указал подбородком на мою скромную персону.