Азвестопуло заметил гримасы шефа, зашел ему за спину и стал читать бумагу. Потом сказал:
— Возьмите меня с собой! Там на одних прогонах сотни две срубишь.
— Командировка длинная, а у тебя Мария на сносях, — возразил Лыков. — Как ты от нее уедешь?
Но грек уперся. Он любил кататься со своим богатым начальником в командировки. Тот всегда брал на себя содержание помощника, селил его в хороших гостиницах, кормил и поил за свой счет. И коллежский асессор возвращался домой с толстым бумажником. Он ездил по лыковскому бесплатному годовому билету [В Департаменте полиции имелись бесплатные годовые железнодорожные билеты для служебных нужд.], а прогонные целиком забирал себе. Сергей принялся канючить. Пришлось объяснять ему, что никто резолюцию министра подправлять не будет. Велено ехать Лыкову, он и отправится за тридевять земель. А другие останутся в столице.
Два дня ушло у Алексея Николаевича на сборы. Ольга Дмитриевна напекла ему пирожков на первое время, уложила коробку с ушными каплями. До Верхнеудинска больше шести тысяч верст. Никаких пирогов не напасешься, придется питаться в вагоне-ресторане. Эх…
В понедельник, 31 июля, Лыков сел в вагон и отправился на восток.
Глава 2
Вокруг Байкала
Алексей Николаевич сошел на станции Верхнеудинск и осмотрелся. В дороге он провел ровно неделю, и поезд порядком ему надоел. Хотелось размять ноги, ощутить под собой твердую почву. И отведать чего-нибудь помимо битков из курятины, которыми буфетчик экспресса явно злоупотреблял.
6 августа являлось неприсутственным днем по случаю рождения наследника цесаревича, тезки сыщика. Командированный был этому рад. Он хотел денек пожить в городке инкогнито, не представляясь властям. Поручение министра высосано из пальца. Лыков проехал мимо Иркутска сознательно: объясняться с генерал-губернатором Князевым у него не было никакого желания. Ровно поэтому же не поехал сыщик и в Читу, столицу Забайкальской области, уездным городом которой являлся Верхнеудинск. Тамошний губернатор генерал-майор Кияшко всего четыре месяца как в должности. Поди еще принимает дела. Отнимать у него время макаровскими глупостями значило унижаться безо всякой пользы. И столичный гость решил нарушить субординацию. Отбыть номер, собрать за пару дней мнение здешних администраторов и лишь после этого заскочить в Читу. Там поговорить с Кияшко, уже будучи знакомым с вопросом, получить его визу и — домой. За Байкалом на ритуальные расшаркивания смотрят проще, и можно поберечь время и нервы.
Алексей Николаевич поселился в номерах «Пекин» на Лосевской улице, прельстившись тем, что у них имелась собственная баня. Он помылся, побрился, отобедал как следует и еще успел погулять по окрестностям. Верхнеудинск стоял на слиянии Уды и Селенги, во впадине меж невысоких гор. Селенга — крупнейшая из рек, впадающих в Байкал. В казачью Заудинскую слободу командированный не пошел: там нечего смотреть, кроме двух храмов. Он прошвырнулся по более чистой городовой части, осмотрел торговые ряды, Одигитриевский собор, католический костел и лучшие улицы: Большую Николаевскую, Читинскую, Базарную. Сыщик обнаружил в скромном городке даже триумфальную арку. Надпись гласила, что она возведена по случаю проезда через Верхнеудинск в 1891 году цесаревича, нынешнего императора Николая Второго.
Отужинал гость, по совету владельца номеров, в вокзальном буфете. После чего завалился спать, наслаждаясь покоем. Колеса не стучат, постель не трясется на стыках и не храпит сосед — как хорошо…
Утром Лыков надел мундир со старшими орденами и пошел представляться начальнику уезда. Надворный советник Кармазин был удивлен появлением высокого чина из самого Петербурга и поначалу воспринял его визит всерьез. Он разложил на столе выкладки и стал доказывать преимущества переноса к ним штатов из Троицкосавска.
— Вот глядите! Сегодня в Верхнеудинске проживает примерно семнадцать тысяч человек. В моем подчинении всего сорок городовых: восемь старших и тридцать два младших. Околоточных нет. Имеются три надзирателя, которые выполняют роль участковых приставов. Город разделен на три участка, сейчас собираемся завести четвертый. Очень быстро растем, знаете ли…
— Переселенцы? — сообразил командированный.
— Да, их много приехало в последние два-три года. И часть осела здесь, не хочет землю пахать. А тут и без них, знаете ли… Ну, вы уж догадались.
— Забайкальские особенности, — подхватил Лыков. — Все коренные удинцы — потомки либо казаков-первопроходцев, либо ссыльно-каторжных. Вы это хотели сказать?
— Именно так, Алексей Николаевич. Вижу, вы человек осведомленный?
— Бывал в ваших краях прежде, имею некоторые понятия. Тут еще «сахала» [«Сахала» — криминальная публика, переехавшая после потери Сахалина в Приморье и Забайкалье: ссыльнопоселенцы, скупщики краденого, тайные винокуры и т. п.] заявилась…
Начальник уезда кивнул:
— Все так. Народ буйный, законы соблюдать непривычен. Туземцы — буряты и тунгусы — скрывают от властей свои обычаи и о преступлениях тоже молчат. Работы и средств для пропитания мало, потому воровство и разбой процветают. И что тут сделают сорок городовых? То-то… А в Троицкосавске тишь да благодать — и целый штат бездельников. Отдайте его мне!
— Коковцов — не государственного ума человек, — сердито заявил питерец. — Он объявил себя часовым у денежного ящика и видит свое предназначение в том, чтобы пореже этот ящик открывать. А страна топчется на месте. Скоро война с германцами, у нас не хватает оружия и боезапасов. Полиция получает нищенское жалованье, даже в столицах много незанятых вакансий городовых. Флот едва живой, никак не оправится от Цусимы. Поэтому задача ваша трудная.
— Так ведь без увеличения штатов! — вскричал надворный советник. — Из одного кармана в другой переложить!
— А генерал-губернатор хочет одновременно добавить вам оклады. Тут и есть камень преткновения.
— Как же его перешагнуть? Алексей Николаевич, научите.
— Давайте кумекать…
Лыков вздохнул. Ему не нравилась роль обманщика. Сказать коллеге прямо, что его желание невыполнимо, а командированный приехал за шесть тысяч верст из-за глупого каприза министра? Тоже не годится.
— Надо аргументированно доказать, что криминальная обстановка в уезде и в области в целом требует усиления полиции. Сколько у вас убийств выходит в среднем за год?
— Сейчас их количество несколько уменьшилось, — зашелестел бумагами Кармазин. — В девятьсот пятом начался всплеск, сами помните. Сорок шесть мертвяков в уезде и шестнадцать в самом Верхнеудинске. На следующий год еще хлеще: пятьдесят одно убийство в уезде! Плюс двадцать три в городе, итого семьдесят четыре.
— Ого! У вас почти как в Иркутске. Там даже днем грабят и режут.
— У нас тоже случается, — не без гордости заявил начальник уезда. — Ту волну мы сбили, о прошлом годе тридцать восемь смертельных случаев всего. Но, согласитесь, тоже многовато. А в Троицкосавске семь. Ихний полицмейстер в носу ковыряет, а мы здесь с ног сбиваемся. Отдайте его штат мне!
Лыков несколько ободрился:
— Приложите мне эти цифры в сравнении за последние пять лет. Что у них и что у вас по тяжким преступлениям. Я вставлю их в отчет министру.
— К вечеру будут, — даже привстал надворный советник. — А пока позвольте угостить вас ухой из байкальского осетра.
— Охотно, — тоже поднялся статский.
Они вышли в приемную, где уже толпилось человек двадцать. Начальник уезда зычно объявил:
— Сегодня приема не будет, у меня ревизор из самого Петербурга! Или к помощнику, или завтра.
Просители быстро разошлись, только два купца бесцеремонно увели Кармазина обратно в кабинет и минут пять с ним толковали. Но тот вышел довольный и что-то запихивал в карман.
— Ну, к осетрам!
Надворный советник приказал столоначальнику управления подготовить нужную питерцу справку. А потом отправился с гостем в малоприметный дом на Мокрослободской улице. Оказалось, что там находится лучший в городе бордель Малки Молдовар, в котором для услуг имелись даже японки. Алексей Николаевич, когда понял, куда его заманили, обратился в бегство. Он попросил уездного начальника просто накормить его, а потом дать провожатого, чтобы показал ему Верхнеудинск. Когда еще сюда попадешь… Кармазина отказ не смутил. В результате два полицейских чина вкусно отобедали, несмотря на ранний час. Трактир Голышева на Приютской блеснул хорошей ухой. До Байкала всего сто верст, осетры свежие, водка холодная…
Выйдя после чревоугодия на крыльцо, Лыков увидел высокого мужчину в партикулярном. Он молча вытянулся перед Кармазиным. Тот гостеприимно заявил питерцу:
— Отдаю вам лучшего надзирателя верхнеудинской полиции Борениуса. До вечера он ваш чичерон. К семи часам жду в управлении, бумаги уже будут готовы, ну и отужинаем заодно. Какую кухню больше любите, бурятскую или китайскую?
— Давайте китайскую.
— Уговорились. Честь имею!
Начальник ушел, а надзиратель остался и глядел на Лыкова выжидательно:
— Жду приказаний вашего высокородия. Что желаете посмотреть в нашем городе?
— Мое высокородие зовут Алексей Николаевич. А вас как величать?
— Георгий Васильевич.
— Давайте прогуляемся по набережной, где я еще не был.
— Да там у нас неприглядно: лесные склады да тюремный замок, — смутился надзиратель.
— На реке всегда красиво. А потом кофею попьем. Есть у вас кофейня?