Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru



Удобные диваны цвета венозной крови, способные вместить до сотни посетителей, пришедших сюда, чтобы получить работу своей мечты, продать душу, попытаться втюхать свой стартап или зачем еще приходят в подобные учреждения. И наконец, изогнутая подковой рецепция, за которой маячат четверо непроницаемо равнодушных охранников, настолько отмороженных, что их, кажется, ничем не проймешь. Даже если бы я на их глазах превратился в огромного омара и начал танцевать кадриль, думаю, последовал бы примерно такой диалог.

— Господин Золтан, пожалуйста, вернитесь на диван — вы блокируете подход к лифту.

— Я не могу сидеть на диване — поскольку я стал омаром, мне нужно немедленно станцевать морскую кадриль.

— Вы можете сделать это на улице или в комнате для религиозных обрядов — она расположена прямо под лестницей. А потом возвращайтесь сюда — за вами уже спускаются.

— Вы жестокосердные люди! Вы притесняете меня, поскольку я не похож на вас!

— Ни о каком притеснении речь не идет, уверяю вас. Просто вы мешаете нашим сотрудникам. Поймите правильно.

Как только я заканчиваю рисовать в блокноте химеру Кунса, за мной приходит миловидная афроазиатка в деловом брючном костюме. Вместе с ней поднимаемся на двенадцатый этаж, проходим по длинному безлюдному коридору с множеством дверей и оказываемся в небольшом зале для встреч, рассчитанном на две дюжины посетителей. Длинный стол из светлого дерева в центре, две линии офисных стульев, одна из стен — стекло, за которым маячит город, на другой стене — граффити, судя по манере, выполненное Бэнкси. Моя проводница, предложив мне занять один из стульев, исчезает, и я остаюсь один на один с собой.

В черно-белом изображении на стене я узнаю парафраз гравюры Дюрера «Четыре всадника Апокалипсиса», репродукция которой украшала гостиную в родительском доме. Только вместо привычных всадников автор усадил на коней богов разных религий. Слева на переднем плане — толстый улыбающийся Будда, тощая лошадка под которым едва не впечатывается в землю. За ним — богиня правосудия, которую легко узнать по развевающейся тоге, завязанным глазам и весам в руке. Рядом индуистский Шива — многорукий, с лукавой улыбкой, восседает в седле в позе лотоса. Чтобы идентифицировать последнюю фигуру, мне пришлось прибегнуть к программе распознавания образов. Выяснилось, что это скандинавский бог Один. Этот — одноглаз, вооружен мечом и восседает на восьминогом коне. Пробежавшись взглядом по дивному пантеону, спрашиваю себя о том, что заставило художника собрать вместе эту команду, и не нахожу ответа. Впрочем, мне сейчас не до теологии.

Проходит несколько минут, и в зал заходит лощеный клерк лет двадцати пяти. На нем пижонский костюм темно-синего цвета, полосатая рубаха без галстука и дорогие очки, под мышкой — планшет. По каким-то неуловимым признакам я угадываю в нем гея.

— Здравствуйте, Золтан! — произносит он, протягивая мне свою холеную руку. — Я Марк, ассистент креативного директора «Транс-Реалити».

Он кладет на стол свою визитку (ого, ими еще кто-то пользуется!). В толстый картон вмонтирован миниатюрный монитор, на котором при касании пальца прокручивается короткий ролик: анимированный логотип корпорации, лучезарная буква «Т», сменяется реквизитами владельца карточки.

— Золтан… Необычное имя. Откуда вы?

— Родился здесь, в Сингапуре, — сообщаю я. — А что касается имени, то оно венгерского происхождения. Образовано от слова «султан».

— А я думал, от слова «золото». Вы — венгр?

— Отец венгр, а мать украинка, — предпочитаю сильно не распространяться про свое прошлое. Если им действительно нужно — сами узнают.

— У нас тут интернациональная команда, — заверяет он. — Я, к примеру, вырос в Германии, а мой босс, Паоло Рамбан, — итальянский еврей.

Подобное начало беседы должно заставить меня расслабиться — вероятно, именно на это рассчитывал мой собеседник. Внешне я, должно быть, действительно выгляжу спокойным, но на самом деле сконцентрирован до предела. Слушая его болтовню, аккуратно считываю информацию: хроническая усталость, отмеченная на лице Марка, и нервный тик, который он пытается спрятать за преувеличенной мимикой, увеличенные зрачки и слишком дорогие часы на его правой руке (почему на правой, он ведь, судя по всему, не левша?). Чтобы не спалиться, перевожу взгляд на граффити, что украшает стену митинг-рума.

— Вам нравится эта работа? — спрашивает клерк, заметив мой взгляд.

Киваю в ответ.

— Бэнкси?

— Он, кто же еще! Всех богов опознали?

— Это было несложно.

— Чудненько, — улыбается Марк. — Интересуетесь историей религий?

— Всем понемногу, — уклончиво отвечаю я.

Интересно, мы когда-нибудь поговорим о делах или будем болтать о том о сем, пока не закончится время, отведенное на интервью?

— Предлагаю обсудить то, ради чего мы вас сюда позвали. — Он будто прочитал мои мысли. — У вас впечатляющий послужной список… Чем именно вы занимались на последнем месте работы?



Я пересказываю расширенную версию своего вымышленного резюме, адаптированного под нужды «Транс-Реалити». Марк, покачивая головой в такт моим словам, время от времени подкидывает дежурные вопросы, даже не пытаясь делать вид, что ему интересно то, о чем я говорю. Мой собеседник подчеркнуто корректен, но при этом слегка высокомерен. Должно быть, он ощущает себя частью глобального процесса, меняющего мир, тогда как я для него — просто очередной претендент на то, чтобы зваться его коллегой. Как быстро стерлась бы заносчивая маска с его физиономии, если бы он узнал, кто я на самом деле? Мой рассказ подходит к концу, я жду очередного вопроса, но он не поступает.

— Ну что, перейдем к тестовому заданию?

Он достает из кармана пиджака желтый конверт и кладет его на стол передо мной.

— На выполнение задания у вас есть ровно час, — сообщает он мне. — Желаю удачи, Золтан!

Он едва заметно подмигивает мне и покидает зал. Мне ничего не остается, кроме как открыть конверт.

0007

Если бы в конверте оказался чистый лист бумаги, я бы, пожалуй, не удивился. Но все оказывается еще интереснее — конверт пуст. С помощью авторучки аккуратно расклеиваю его по швам — должна же быть хоть какая-нибудь подсказка. Но нет, ничего — ни водяных знаков, ни названия фирмы-производителя, никаких отметок. Думай, Зет, думай. Чего эти типы хотят от тебя, кроме как загнать в угол? Распотрошенный конверт лежит передо мной, и я тупо взираю то на него, то на ухмыляющихся со стены богов. Целый час — этого времени слишком много, чтобы успеть почувствовать себя идиотом. И слишком мало, чтобы найти ответ на незаданный вопрос.

Внимательно осматриваю конверт на просвет, затем несколько секунд держу его над пламенем зажигалки, но тайные письмена не проявляются. Обнюхиваю его, но он не пахнет ничем необычным. Отщипнув кусочек бумаги, пробую его на вкус и тоже не замечаю ничего особенного. Я что-то упускаю из виду… Но что именно? Пробую размышлять логически.

Что такое конверт? Прежде всего это форма. Затем — функция. Кроме того, это материал, из которого он изготовлен. Так, тут повнимательнее. Что мы имеем? Лист желтоватой бумаги, особым образом скрепленный с помощью клея… Прикоснувшись кончиком языка к липкой полоске, я ощущаю прелюдию эффекта, который ни с чем не спутать. Меня передергивает, словно от разряда тока — это кислота. Вот оно, тестовое задание, три этапа в одном. Догадается ли тестируемый, где искать подсказку? Готов ли он закинуться наркотой, чтобы пройти испытание? И наконец, как он себя поведет, если все-таки отважится? Есть лишь один способ ответить на все три вопроса сразу — я слизываю кислоту с конверта. До завершения отведенного времени осталось пятьдесят минут.

Поначалу ничего не происходит. Проходит пять минут, еще пять, а спустя примерно двадцать минут после приема подсказки кислотная волна накатывает на мозг откуда-то снизу, из желудка, и помещение меняет свои очертания, сглаживаются углы, едва заметная волна пробегает по древесной глади стола, лица богов на стене оживают — становится заметно, как сложно им притворяться лишь фрагментами граффити. Надеюсь, мои экзаменаторы точно рассчитали дозу. И все-таки в чем заключается тестовое задание — ведь не только в том, чтобы закинуться на собеседовании? Наблюдают ли за мной в этот момент? Уверен, что да — я ощущаю чей-то холодный взгляд на себе.

— Золтан, соберись! — вдруг произносит Будда. — Ты ищешь ответ, но сначала нужно найти вопрос.

— Может быть, вы мне поможете? — прошу я, стараясь выдержать тон уважительный, но не подобострастный. — В конверте ведь не было никакого вопроса…

— Никто и не говорил, что вопрос в конверте. Это было бы слишком просто.

— Значит, вопрос в этой комнате? На этом этаже? В этом здании?

— Не знаю, — разводит он руками. — Но мне кажется, ты мыслишь поверхностно.

— Может, вопрос заключается во мне?

Будда не отвечает, но по выражению его лица мне становится ясно: я на верном пути. Итак, что же это за вопрос, который я мог бы задать себе, чтобы на него ответить?