logo Книжные новинки и не только

«Но я люблю...» Одри Хэсли читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Одри Хэсли Но я люблю... читать онлайн - страница 3

Завидев ее, Луси пожалела, что он не остался равнодушным к ее заявлению, потому что сердце у нее забилось как сумасшедшее.

— Частенько, — призналась она, усилием воли заставив себя вернуться к теме разговора. — Можно сказать, постоянно. Я была единственным ребенком в семье, а такие дети нередко разговаривают сами с собой или даже с какой-нибудь вещью. К примеру, я беседовала со шваброй.

— Со шваброй? — переспросил Патрик и неожиданно весело рассмеялся.

Луси скрипнула зубами, с трудом отведя взгляд от его лица, совершенно преобразившегося в это мгновение и ставшего неимоверно притягательным.

— Но почему именно со шваброй? — не унимался Маккинли. — Почему не с куклой или с плюшевым мишкой?

— Это трудно объяснить. Швабра не являлась для меня другой персоной или воображаемым приятелем. Она была словно мной самой. Вернее, моим вторым «я». Скрытой частью меня.

— Звучит довольно забавно, — заметил Патрик, еще больше замедляя шаг. — И что же, вы до сих пор беседуете со швабрами?

— Нет, перестала примерно лет в восемнадцать.

— С вами что-то случилось?

— Я уехала из дому, чтобы поступить в художественный колледж. Не думаю, чтобы моим приятельницам, с которыми я делила жилье, понравились бы мои причуды. К ним относилась спокойно лишь моя мать. С тех пор подобные беседы происходят безмолвно, в моей голове.

Граф пристально посмотрел на Луси.

— Но вы по-прежнему продолжаете разговаривать сами с собой?

— Сейчас уже не так часто. — Луси пожала плечами, тут же припомнив, что в ее голове только что состоялся весьма оживленный диалог.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом?

— Конечно нет!

— Даже вашему жениху?

Луси замялась, не зная, что ответить.

— Ведь это кольцо, что надето на вашем пальце, означает, что вы обручены? — настойчиво поинтересовался Маккинли.

— Да, — решительно кивнула Луси.

Во время полета она спокойно поразмыслила и пришла к заключению, что была не права, придав такое значение размолвке, случившейся у них с Фредом перед ее отъездом. Разумеется, она по-прежнему любит его и собирается стать его женой. Но... волнение, порожденное близким присутствием Патрика Маккинли, беспокоило ее. Разве возможно, чтобы, любя Фреда, она испытывала влечение к графу Уэндейлскому?

Возможно, потому что это не любовь, подсказала прагматическая сторона ее характера. Это всего лишь физическое влечение. Граф чрезвычайно притягателен!

Последнее соображение несколько утешило Луси. Конечно же, любая женщина подтвердит, что Патрик Маккинли является очень привлекательным человеком. В нем словно воплотились извечные женские фантазии, рисующие образ идеального мужчины — красивого, богатого, загадочного... Нет, оборвала Луси течение своих мыслей, так нельзя! Я несправедлива к Фреду!

— Вы угадали, — вздохнула она. — Я действительно ничего не говорила жениху о некоторых своих привычках, потому что он считает меня здравомыслящей и уравновешенной женщиной.

На губах графа вновь возникла легкая улыбка.

— А на самом деле в вашем характере отсутствуют эти качества?

— Я их развиваю, — коротко ответила Луси, с сожалением добавив про себя, что ей далеко не всегда удается достичь в этом успеха.

— Когда состоится ваша свадьба?

— Примерно через три недели.

— Три недели! — воскликнул Патрик, как будто не веря собственным ушам. — Вы проделали такой путь... практически накануне свадьбы?

— Я бы приехала даже в том случае, если бы свадьбу пришлось перенести, — искренне ответила Луси. — Не так давно умерла моя мать. Это стало для меня большим потрясением, поэтому мне безумно захотелось помочь кому-нибудь выздороветь. Вы не представляете себе, как я ждала встречи с Кении, чтобы осуществить свою мечту. Если нужно, я готова сделать это завтра же. Ведь вы писали, что чем скорее врачи произведут переливание, тем лучше, не так ли?

Маккинли остановился, не переставая изумленно глядеть на Луси, и покачал головой.

— Вы необыкновенный человек, мисс Крептон. Необыкновенный, — медленно и раздельно повторил он. — Это чудесно, что вы готовы пройти процедуру завтра. Однако позвольте спросить, не слишком ли это рано? Ведь вы устали с дороги.

— Разве можно вести разговор о какой-то усталости, если речь идет о здоровье ребенка? Ничего страшного, потом отдохну.

— Разумеется, и очень скоро, — подхватил Патрик. — Как только вы будете в состоянии покинуть больницу, я отвезу вас в Уэндейл-холл, где вы сможете отдохнуть несколько дней перед отъездом домой. Наше родовое поместье находится в весьма живописной местности, а в это время года там особенно хорошо.

Очевидно, рассказ графа о красотах его поместья был призван успокоить Луси и настроить ее на лирический лад, но вместо этого случилось нечто обратное. Ее голова вновь наполнилась множеством образов, причем некоторые из них носили весьма пикантный характер и имели самое непосредственное отношение к обаятельному хозяину Уэндейл-холла. В эту минуту Луси была очень далека от спокойствия. Она попыталась убедить себя, что в ее фантазиях нет ничего особенного, но из этого ничего не вышло, потому что на самом деле они несказанно волновали ее.

— Прошу прощения, но, судя по всему, я не смогу принять ваше великодушное приглашение. Мне необходимо поскорее вернуться домой, к Фреду... — Она замялась и неожиданно для себя добавила: — К тому же мне не хотелось бы стать обузой для миледи Уэндейлской.

Ведь должна же быть у Патрика Маккинли жена, лихорадочно подумала Луси. Господи, сделай так, чтобы он был женат, взмолилась она. Если я буду знать об этом, может быть, меня не будут одолевать недвусмысленные видения? Ведь прежде я никогда не мечтала о женатом мужчине.

— Миледи Уэндейлской не существует, — сообщил Маккинли.

Его слова произвели на Луси странный эффект. В ее груди как будто что-то сильно сжалось, и сердце сладко заныло, словно в тайном предвкушении.

— В моем доме множество комнат для гостей, так что выбор у вас будет широкий. Кроме того, там немалое количество прислуги, которая будет рада выполнить малейшее ваше желание. Неужели вы не можете задержаться всего на несколько дней? — добавил Маккинли с искушающими интонациями в голосе, глядя Луси прямо в глаза. — Надеюсь, ваш жених не ожидает, что вы отправитесь в обратный путь сразу же после больницы?

— Думаю, нет. Но мне не хотелось бы занимать ваше время...

— Глупости! — возразил он. — Я настаиваю на том, чтобы вы погостили у меня, и не приму отказа.

Луси прерывисто вздохнула. Неудачный момент выбрал Маккинли для своего приглашения, а возможно, с его стороны это своеобразное проявление коварства.

Стоило Луси подумать об этом, как ее мозг вновь наполнился соблазнительными картинами.

Ей представилось, что она лежит на величественной широкой постели в одной из тех огромных и, несомненно, шикарных комнат для гостей, о которых упоминал граф...

За окнами сгустилась ночная темень, но спальня освещена мягким светом свечей, что создает приятную интимную атмосферу. Пышные каштановые волосы Луси рассыпались по белоснежной подушке, поблескивая в неясном свете тусклым золотом. Ее прозрачная ночная сорочка, украшенная изысканными кружевами, хранит девственную чистоту, но от постороннего взора почти ничего не скрывает. Луси читает, когда в комнату входит Патрик Маккинли, одетый по-домашнему в дорогой бордовый халат. Проницательные голубые глаза графа Уэндейлского поймали взгляд слегка испуганных зеленых глаз Луси. Ни на мгновение не отворачиваясь, он подходит к кровати и решительно стягивает с плеч халат, под которым не оказывается больше ничего. Затем он забирается в постель и опускает занавеси по бокам, тем самым отгораживаясь вместе с Луси от всего внешнего мира. После этого Маккинли берет из ее внезапно задрожавших пальцев книгу и медленно склоняется, чтобы через мгновение найти полные губы Луси и слиться с ней в поцелуе.

—Я не приму отказа, — шепчет он спустя минуту, касаясь губами ее губ...

Луси нехотя выплыла из сладких грез только для того, чтобы обнаружить, что предмет ее необычайно ярких мечтаний стоит и с интересом смотрит на нее.

— Что с вами? — озабоченно поинтересовался он. — Вы хорошо себя чувствуете?

В эту минуту Луси была охвачена трепетом, возникшим вследствие влияния на нее образов, созданных силой ее воображения.

— Я... У меня вдруг слегка закружилась голова, но сейчас уже все в порядке. — Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить лихорадочно бьющееся в груди сердце.

— Можете не волноваться. Если нужно будет, я смогу нести и вас, и ваш чемодан, — улыбнулся Маккинли.

При виде его улыбки Луси действительно едва не упала в обморок.

— Как вы думаете, у вас хватит сил, чтобы дойти до автомобиля? Здесь недалеко... — На его лице явственно читалось волнение.

— Разумеется, — поспешно ответила Луси, недовольная тем, что ее внезапно охватила непривычная слабость. Ей следовало немедленно взять себя в руки и держаться изо всех сил. Иначе из всего этого ничего хорошего не выйдет! — Показывайте дорогу, милорд, — твердо произнесла она. — Я последую за вами.

Маккинли нахмурился.

— Я считал, что мы договорились и отныне будете называть меня Патриком. И вообще, принимая во внимание привычки американцев, давно пора перейти на «ты».

— Мне кажется, что в данном случае это несколько преждевременно.

Слова Луси явно задели Патрика за живое.

— Неужели я выгляжу настолько устрашающе?

— Да, милорд.

— И все же я предпочел бы, чтобы мы отбросили формальности.

— Простите, милорд, но эта идея не кажется мне удачной, — твердо произнесла Луси.

Она решила, что будет гораздо лучше, если она сохранит между собой и Патриком какую-то дистанцию. Называть его на «ты» и по имени казалось ей слишком интимным для того, чтобы можно было сохранить спокойное расположение духа.

Несколько мгновений Маккинли пристально смотрел на Луси.

— Судя по всему, у вас имеются свои соображения на этот счет?

— Совершенно верно, милорд. Ведь я имею на это право, не так ли?

Маккинли рассмеялся и ничего не ответил. Вместо этого он решительно повернулся и пошел вперед, указывая Луси дорогу. Ей не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним.


3


Снаружи шел дождь и, с точки зрения Луси, было довольно прохладно. Правда, стояло еще очень раннее утро, потому что самолет приземлился на рассвете. Луси с беспокойством подумала, не прогадала ли она, взяв с собой только летнюю одежду. Не придется ли ей мерзнуть?

— Не беспокойтесь, — сказал граф, заметив, что она с опаской посмотрела на небо. — В автомобиле имеется обогрев. В эту пору погода в Шотландии всегда непредсказуема. Однако завтра скорее всего будет погожий теплый день... Ну, вот мы и пришли. Сид ждет нас в машине.

У обочины стоял шикарный «мерседес» темно-сливового цвета, за баранкой которого сидел шофер в униформе. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, но из-за излишней полноты он выглядел старше.

— Не выходи, Сид. — Патрик махнул ему рукой. — Только передай мне ключи, чтобы я мог положить веши в багажник. Кстати, вот это и есть Лусил, за которой мы приехали.

— Здравствуйте, мисс. — Шофер вежливо наклонил голову, приподняв фуражку.

Луси тем временем устроилась позади Сида на мягком кожаном сиденье. Они обменялись улыбками, глядя друг на друга в зеркало заднего вида.

— Милорд очень обрадовался, когда узнал, что вы согласны приехать, мисс, — продолжил шофер. — Очень любезно с вашей стороны.

— Мне чрезвычайно приятно слышать это, но должна заметить, что я делаю всего лишь то, что на моем месте сделал бы любой человек.

— Смею заметить, что вы ошибаетесь, мисс.

— В чем ошибается мисс Крептон? — поинтересовался Маккинли, захлопнув крышку багажника и усаживаясь рядом с Луси.

— в том, что любой на ее месте сделал бы то же самое, что она делает для нашего Кении.

— Я согласен с тобой, Сид. А теперь поехали домой.

— Слушаюсь, милорд.

Луси непроизвольно отметила, что Патрик устроился в самом дальнем углу широкого и вместительного кожаного сиденья. Она вздохнула с облегчением, потому что ей было не так-то просто оказаться рядом с ним в закрытом пространстве автомобильного салона. Это волновало ее даже больше, чем эротические сцены, не так давно возникавшие в ее голове. Их нынешняя близость позволяла Луси не только получше рассмотреть Маккинли, но и ощутить его запах.

В отличие от Фреда граф пользовался очень дорогим одеколоном, имевшим неповторимый запах, навевавший мысли о чистом прозрачном воздухе, об укрытых снегом соснах, о прохладных белоснежных простынях и ароматах прячущихся под ними свежевымытых тел, сплетенных в тесных объятиях...

Господи, спохватилась Луси, снова я увлеклась!

Вынырнув из глубин эротических видений, она отвернулась от того, кто являлся вдохновителем подобных мыслей и кто пользовался таким интригующим одеколоном. Взгляд Луси скользил по улицам пригородов Глазго, по которым они двигались в данную минуту, но сознание ее почти ничего не отмечало из увиденного, потому что она изо всех сил старалась собраться с мыслями и вернуть спокойное состояние духа.

— Вы упоминали о том, что ваша мать умерла... — прозвучало рядом.

Боже, Маккинли заговорил с ней! Значит, придется повернуться и посмотреть на него. Так Луси и сделала. Она очень медленно повернула голову... и их взгляды встретились.

— Да, это так.

Если бы я увидела эти глаза в толпе, то непременно обратила бы на них внимание, промелькнула у Луси мысль. Их голубизна так же интенсивна и завораживающа, как и их выражение.

— Давно это произошло? — спросил Патрик.

— Около полугода назад. Я очень горевала.

— А ваш отец? Как он перенес смерть жены?

— Мой отец умер уже давно, я тогда была еще совсем маленькой. Он стал жертвой несчастного случая. Поэтому у меня никогда не было ни братьев, ни сестер.

— Представляю, как нелегко пришлось вашей матери.

— О, она справлялась. Она всегда выходила победительницей из трудных ситуаций. Моя мама была очень сильной женщиной. И очень смелой.

— Как я вижу, дочь идет по ее стопам.

Луси покачала головой.

— Я бы очень хотела на нее походить... Но почему мы говорим обо мне? Лучше расскажите мне о Кении.

— А что бы вам хотелось узнать о нем?

— Все, что только можно. — Луси и в самом деле хотелось узнать побольше о мальчике, ради которого она приехала сюда.

— До моего дома в Глазго всего сорок минут езды, — сообщил Патрик. — Так что я просто не успею рассказать вам всю историю семейства Маккинли за такой короткий промежуток времени. Впрочем, попробовать можно. С вашего позволения, я не буду вдаваться в мелкие детали, но общую картину попытаюсь обрисовать. Мне хотелось бы, чтобы у вас сложилось хорошее впечатление о нас.

— Я и так имею о вас самое хорошее мнение, — ответила Луси, не успев толком обдумать свои слова, которые неожиданно для нее самой оказались наполненными особым смыслом.

Но в них содержалась истинная правда. Даже если не принимать во внимание неизвестно откуда возникшее физическое влечение, Луси действительно пришла к заключению, что Патрик Маккинли очень хороший человек. Плохой или эгоистичный не стал бы лично ехать за ней спозаранку в аэропорт. И не уделял бы столько внимания больному племяннику.

Однако на лице Патрика почему-то появилась ироничная усмешка.

— Луси, вы еще недостаточно хорошо знаете меня.

Она пожала плечами.

— Человека узнают по его делам.

— Постараюсь запомнить, — кивнул Маккинли. — Так на чем мы остановились? Ах да, Кении...

Вскоре Луси поняла, что готова весь день слушать рассказ графа Уэндейлского. Голос его был на удивление приятным. И почему-то особое внимание она обратила на гласные звуки. Прежде Луси даже в голову не могло прийти, что она способна восхищаться тем, как человек произносит гласные, но сейчас именно это с ней и происходило. Более того, если быть до конца честной, то нужно признать, что ее в целом восхищал сидевший рядом человек. А также его история.

Оказалось, что титул графа не принадлежал Патрику Маккиыли с самого рождения. Эта честь выпала его брату Энтони, который был на девятнадцать лет старше и предпочитал вести свободный образ жизни. Особенно ему нравились азартные игры. К несчастью, старый граф внезапно скончался от инсульта вскоре после того, как Энтони исполнился двадцать один год. Вот почему старший брат унаследовал титул в довольно юном возрасте.

К слову сказать, Энтони сильно удивил всех, женившись почти сразу же после смерти отца. Впрочем, никакой надежды на то, что брак образумит его, не было и в помине. Как равно не приходилось ожидать и того, что Энтони осознает всю степень важности обязанностей, возлагаемых на него принятием титула и необходимостью управлять фамильным поместьем. Во многом всему этому препятствовал выбор старшим братом жены.

Арлин была младшей из сестер, которых всего в семье было четверо. Причем все они отличались непомерными амбициями и очень гордились аристократическим происхождением. Женитьба на Арлин ни в малейшей степени не изменила образа жизни Энтони. Молодожены много путешествовали, посещали казино, ездили на высокогорные курорты кататься на лыжах, а также вовсю тратили деньги в дорогих магазинах и ресторанах. В Уэндейл-холле эта парочка появлялась редко, чему была несказанно рада мать Энтони, которая все еще не могла оправиться после смерти мужа и продолжала в свои сорок семь лет воспитывать малолетнего сына.

Спустя полтора года у Арлин и Энтони родилась дочь Дейзи, но и это обстоятельство никак не отразилось на привычном образе жизни молодых родителей. Они просто оставили новорожденную крошку с нянькой в Уэндейл-холле, а сами снова куда-то укатили.

Благодаря небольшой разнице в возрасте Дейзи была для Патрика скорее младшей сестрой, чем племянницей. Однако, несмотря на то что он и его мать делали все, чтобы Дейзи не чувствовала себя обделенной родительской любовью, девочка выросла с осознанием собственной заброшенности и неприкаянности. Ей всегда казалось, что, будь она мальчиком, все было бы по-другому. Тогда родители относились бы к ней с большим вниманием, потому что мальчику полагалось бы унаследовать графский титул. Но Патрик сильно сомневался в этом, зная, что его брата совершенно не интересовало, что случится с титулом после его смерти.

В конце концов, Дейзи покинула родной дом и начала принимать наркотики. Родители перестали давать ей деньги, и тогда она стала продавать себя на улице, чтобы заработать на очередную дозу.

К тому времени Патрик поступил в университет. Дейзи иногда обращалась к нему за помощью, когда особенно сильно нуждалась в деньгах. Он вел с ней душеспасительные беседы, пытаясь втолковать, что она губит себя, но это ни к чему не вело. Лишь когда Дейзи забеременела неизвестно от кого, Патрику удалось уговорить ее вернуться домой.

Там с помощью бабушки ей удалось некоторое время удерживаться от приема наркотиков. Продолжалось это до тех пор, пока она не родила мальчика, которому дали имя Кен. Через месяц Дейзи умерла от передозировки героина. Ей едва исполнилось двадцать три года, и она была всего на три года моложе своего дяди Патрика.

Дедушка и бабушка Кена, которые по-прежнему были заняты только собой и своими желаниями, проявили к своему внуку не больше интереса, чем к дочери. Как и в прошлый раз, для ребенка была нанята нянька. Вскоре после того, как мальчику исполнился годик, скончалась его прабабушка. Учитывая то обстоятельство, что Патрик в ту пору все силы отдавал учебе в университете, поневоле получилось так, что Кен рос еще более одиноким, чем его мать.