logo Книжные новинки и не только

«Монашка к завтраку» Олдос Хаксли читать онлайн - страница 12

Knizhnik.org Олдос Хаксли Монашка к завтраку читать онлайн - страница 12

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Как ты мог! — возмутилась Миллисента.

— Почему?! Скажи, почему?! — вторил ей Хайман.

Дик перестал нервно дымить трубкой и вынул ее изо рта. От привкуса табака начинало подташнивать.

— Прошу, остановитесь, — устало проговорил он. — Если я назову настоящую причину, вы не поверите. А другой, столь же убедительной, я придумать не могу.

— Настоящая причина в том, что ты элементарно испугался тюрьмы!

Дик откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Хайман и Миллисента продолжали обсуждать его, но содержание беседы Дика не интересовало. Он даже не прислушивался.

Вечером Хайман и Миллисента уехали в Лондон вместе.

— Твоя сестра очень разумная женщина, — заметил Хайман, прощаясь с Диком. — Жаль, что она не на той стороне баррикад.

Четыре недели спустя Дик получил от Хаймана письмо, в котором сообщалось, что они с Миллисентой собираются пожениться. «Рад, что вы познакомились благодаря мне», — написал Дик в ответном поздравительном письме. Именно так сказал бы древнеримский христианский мученик паре львов, перед тем как погибнуть от их клыков и когтей на арене цирка.

* * *

В один из теплых летних дней 1918 года мистера Хобарта, служащего муниципалитета городка Уибли, оторвал от дел неожиданный визит невысокого темноволосого мужчины. Несмотря на вельветовые брюки и гетры, вошедший не был похож на настоящего сельского труженика.

— Чем могу помочь? — осведомился мистер Хобарт.

— Я по поводу голосования, — ответил темноволосый мужчина.

— Разве вас еще не зарегистрировали?

— Пока нет. Ведь закон [Закон 1918 года, согласно которому право голоса предоставлялось всем женщинам Великобритании, достигшим 30-летнего возраста.], дающий нам право голоса, принят совсем недавно.

— Боюсь, я не совсем вас понимаю. — Мистер Хобарт оторопело уставился не незнакомца.

— По моему виду, наверное, не скажешь, — темноволосый мужчина слегка наклонил голову набок, кокетливо глядя на мистера Хобарта, — но хочу вам признаться, мистер… мистер…

— Хобарт, — подсказал тот.

— Мистер Хобарт, я женщина старше тридцати.

Лицо служащего муниципалитета сделалось заметно белее. Затем, придя в себя, он выдавил улыбку и тоном, каким обычно говорят с ребенком или избалованным животным, произнес:

— Понятно, понятно. Старше тридцати. Кто бы мог подумать!

Мистер Хобарт быстро взглянул на звонок, расположенный над камином в другом конце комнаты, прикидывая, как бы вызвать помощь, не возбудив подозрений маньяка.

— Старше тридцати. Теперь вы знаете мой маленький женский секрет! — игриво улыбнулся темноволосый мужчина. — Меня зовут Перл Беллер. Я писательница. Возможно, вы читали некоторые мои книги. Или не приходилось?

— Кое-что читал. — Мистер Хобарт улыбнулся еще шире, в его голосе зазвучали ласковые нотки.

— Значит, мы с вами уже друзья, мистер Хобарт! Каждый, кто знаком с моими книгами, знаком со мной: я вкладываю в них всю душу! А теперь расскажите скорее про мой бедный маленький голос. Обещаю, на выборах я буду помнить о Родине!

Подходящий момент настал.

— Конечно, мисс Беллер! — сказал мистер Хобарт, поднимаясь из-за стола. — Сейчас я вызову помощника, и мы э-э-э… обязательно вас зарегистрируем.

Он пересек комнату и начал яростно жать на кнопку звонка.

— Я только проверю, чтобы нам принесли нужные книги, — добавил мистер Хобарт и пулей вылетел за дверь.

Очутившись в коридоре, он облегченно выдохнул и вытер взмокшее лицо. Боже правый, этот псих в кабинете явно опасен!

* * *

Следующим утром Дик проснулся в комнате с белыми стенами. Узкая железная кровать, умывальник, стул и стол — вот то немногое, что там стояло. Дик с любопытством осмотрелся: интересно, куда его занесло на сей раз? Подергал дверь. Заперто. Скорее всего, это военные бараки, и его упекли сюда по ошибке, не посмотрев на свидетельство об освобождении от службы. А может, Перл записалась в армию?

Дик посмотрел в окно: оно было зарешечено. Во дворе ходили люди. Нет, не солдаты, как он ожидал, а странного вида женщины и мужчины, которые бесцельно слонялись туда-сюда. «Любопытно, — подумал Дик. — Очень любопытно». Двор огораживала необычно высокая стена, за которой проходили железнодорожные пути, а чуть дальше виднелись черепичные и соломенные крыши деревенских домов и острый шпиль церкви посередине. Дик присмотрелся повнимательнее. Ну, конечно! Медные пластины, покрывавшие шпиль, и позолоченный кораблик-флюгер наверху, и знакомая горгулья на углу башни — он узнал церковь Белбери. Кстати, в Белбери находилась… Нет, нет! Поначалу Дик отмел нелепую мысль. Он снова взглянул на обнесенный высокой стеной двор, по которому бродили подозрительные личности. Последние сомнения отпали: в Белбери находилась психиатрическая лечебница, куда свозили больных со всего графства.

Дик часто видел из окна поезда огромное мрачное здание из розового кирпича рядом с железной дорогой, по другую сторону которой лежала деревушка Белбери и церковь с медным шпилем. Он вспомнил, как, в очередной раз проезжая мимо, размышлял, что происходит за высоким забором лечебницы. Это заведение представлялось Дику столь же таинственным и недосягаемым, как тибетская Лхаса или дамская уборная. И вот теперь он находился здесь, среди сумасшедших, и смотрел на мир сквозь зарешеченное окно. Это все наделала Перл, опять! Если бы не решетки, Дик выбросился бы из окна.

Он сел на кровать и задумался, что делать дальше. Придется очень внимательно следить за своим поведением и речью. Нужно показать, что он совершенно адекватен и не должен находиться среди психически нездоровых людей. Главное — вести себя с достоинством. Как только войдет санитар или доктор — кто угодно, — он встанет и с суровым спокойствием произнесет: «Будьте любезны, объясните, где моя одежда и на каком основании меня здесь удерживают?» Они, конечно, очень удивятся.

Почти целый час Дик повторял фразу и принимал благородные позы. Внезапно кто-то вставил снаружи ключ в замочную скважину, щелкнул замок. Дик поспешно сел на кровать. Дверь распахнулась, и в палату энергично вошел невысокий мужчина лет сорока с чисто выбритым лицом и в пенсне. За незнакомцем следовали сиделка и санитар. Доктор! У Дика лихорадочно забилось сердце. Он чувствовал себя дебютантом в плохо отрепетированной постановке.

Дик неуверенно поднялся на ноги и дрожащим от волнения голосом начал:

— Объясните любезно, моя… — Тут он понял, что запутался, и смущенно умолк.

— Вы слышали? Он назвал меня Майя! — обернулся к сиделке доктор. — Видимо, считает, что все вокруг тоже женщины, не только он сам.

Бодро улыбаясь Дику, доктор проговорил:

— Присядьте, мисс Беллер. Присядьте, пожалуйста.

Это было слишком. Из глаз Дика брызнули слезы, и он плашмя упал на кровать, зарывшись лицом в подушку. Его тело сотрясалось от безутешных рыданий.

Доктор, невозмутимо наблюдавший сцену, тихо сказал сиделке:

— Боюсь, здесь тяжелый случай.

Та молча кивнула.

* * *

Следующие три дня Дик отказывался есть. Это было очень неразумно, но как еще он мог выразить протест? На четвертый день доктор прописал ему принудительное кормление.

В сопровождении сиделки и двух санитаров доктор вошел к нему в палату.

— Ну же, мисс Беллер, съешьте хотя бы пару ложек этого чудесного супа. Мы пришли составить вам компанию, — произнес доктор, делая последнюю попытку уговорить трудного пациента.

— Я отказываюсь есть в знак протеста: меня удерживают здесь незаконно, — ледяным тоном заявил Дик. — Я психически здоров, так же, как любой из вас.

— Да, да, безусловно, — мягко успокаивал доктор.

Он кивнул санитарам. Один был крупный и сильный, второй — тонкий, гибкий и очень неприятный — классический второй убийца из театральной пьесы.

— Я отказываюсь есть! Вы не заставите меня! — возмущался Дик. — Пустите!!! — не на шутку разозлившись, заорал он, когда мощная ладонь большого санитара тяжело опустилась на плечо.

— Давай без глупостей, — беззлобно сказал силач. — Хорош руками-то махать. Все равно без толку. Лучше поешь, суп очень вкусный.

— Пустите!!! — визжал Дик, полностью потеряв самообладание. — Я не позволю издеваться над собой!!!

Он рванулся изо всех сил, но большой санитар крепко обнял его за плечи, словно огромная мать, успокаивающая капризного ребенка. Дик почувствовал себя совершенно беспомощным. Борьба его измотала. Слабея с каждой минутой, он вяло отбивался ногами. Но больше ничем пошевелить не мог.

— Ну, ну, тише, тише, — ласково ворковал громила.

Тощий санитар в это время ловко накинул ремень на ноги Дика и туго затянул. Пациент был полностью обездвижен. Тогда ярость Дика выплеснулась в словах — непристойных, отвратительных, гадких. Последний раз он так ругался еще в школе.

— Руки прочь! — кричал Дик. — Пустите, черти! Сволочи! Свиньи! Сволочи! Свиньи! — снова и снова завывал Дик.

Санитары быстро привязали его ремнями к стулу, голову зафиксировали. Доктор поднес к лицу Дика жуткого вида трубки, а потом стал запихивать ему в ноздри. Дик давился, кашлял и отплевывался. Горло сдавливали рвотные спазмы, крики перешли в нечленораздельный вой. Это все равно, что говорить: «А-а-а-а-а!», когда корень языка прижат ложкой, только гораздо хуже. Дику казалось, что он нырнул в реку с головой и в ноздри попала вода. Ненавистные ощущения! Но даже они не шли ни в какое сравнение с тем, что Дик испытывал сейчас. До сих пор в его жизни не было ничего ужаснее.