logo Книжные новинки и не только

«Монашка к завтраку» Олдос Хаксли читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Олдос Хаксли Монашка к завтраку читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Так значит, вы страстный любитель кошек! — заявила она так, словно битый час обсуждала с Диком эту тему.

У юноши хватило присутствия духа ответить, что ему действительно нравятся кошки. Все, за исключением мэнских: ведь у них нет хвоста.

— Нет хвоста, — повторила миссис Кравистер. — Как у людей. Надо же, очень символично!

Фрэнсис Кварлс сидел напротив Дика, так что последний мог вдоволь насмотреться на своего кумира. Все движения Фрэнсиса, вплоть до его манеры есть суп, были совершенны. В голове у Дика забрезжили первые строки очередного поэтического опуса. Хватит ли у него мастерства превратить их в сонет?


Все брошу к мраморным твоим стопам —
И сердца пыл, и молодость мою!
И что-то там такое трам-пам-пам
Я вечный гимн любви тебе пою!

Миссис Кравистер, которая последние несколько минут сидела, откинувшись на спинку кресла с видом усталой отрешенности, внезапно очнулась и произнесла куда-то в воздух:

— Ах, как я завидую мудрому спокойствию китайских династий.

— Каких именно династий? — вежливо уточнила молодежь.

— Любых династий, чем древнее, тем лучше. Генри, — обратилась она к сыну, — назови нам основные китайские династии.

И Генри послушно зачитал краткую лекцию о политической истории, искусстве и письменности стран Дальнего Востока. Директор продолжал предаваться воспоминаниям. Вскоре разговор иссяк, за столом воцарилось молчание. Юноши, которые только-только начали осваиваться, с болезненным смущением стали прислушиваться к издаваемым ими во время еды звукам.

Ситуацию спасла хозяйка дома.

— Лорд Фрэнсис — большой знаток птиц, — произнесла миссис Кравистер хорошо поставленным голосом. — Возможно, он поведает нам, почему ворона, к великому несчастью, выбирает себе одного-единственного спутника на всю жизнь?

Беседа за столом возобновилась. Дик все еще сочинял сонет. Ох, уж эти рифмы! Лампада, рулада, преграда, прохлада, досада. Души, тиши, спеши.


Сияет в глубине души
Неугасимая лампада.
И оды радости, и мрачные баллады
Тебе пою, о Господи. Аминь.

Получалось неплохо, чертовски неплохо, однако эти строки никак не вязались с первым четверостишием. Впрочем, их можно включить в одно из религиозных стихотворений, которые Дик сочинил во множестве.

Его восторженные размышления неожиданно прервал высокий голос Генри Кравистера:

— А мне всегда казалось, что у Патера [Уолтер Патер (1839–1894) — английский искусствовед и эссеист. Особенное внимание уделял отточенному стилю своих текстов.] слишком грубый слог.

При этих словах в голове у Дика словно что-то взорвалось. Бывает, когда высмаркиваешься, и в недрах лабиринта, соединяющего ухо, горло и нос, неожиданно возникает преграда — на несколько мгновений возникают глухота и странное головокружение. А потом злополучный пузырь лопается, и мозг снова воспринимает все богатство звуков, и голова опять свежая и ясная. Нечто подобное случилось и с Диком — правда, не в физическом, а в духовном плане. Молодой человек ощущал себя так, будто загадочное препятствие, возникшее в мозгу и мешавшее его нормальному функционированию последние три недели, неожиданно рухнуло. Жизнь потекла по знакомому руслу. Дик снова чувствовал себя самим собой. «А мне всегда казалось, что у Патера слишком грубый слог» — эта сказанная с серьезным видом шутка и стала заклинанием, которое рассеяло чары. Именно такого рода комментарий мог бы произнести он сам. Более того, на долю секунды Дику показалось, что он слышит собственный голос, который долетел сюда из прошлого и вернул его к жизни!

Дик посмотрел на Фрэнсиса Кварлса. И что он в нем нашел? Племенной бык, чудовищное животное — и больше ничего! «Прекрасная леди влюбилась в свинью» [«Прекрасная леди влюбилась в свинью» — английская народная песенка. Пер. С. Маршака.]. Позорно! Нелепо! Дик готов был провалиться сквозь землю. Каждая клетка тела горела от стыда. Боже, каким дураком он себя выставил!

Дик наклонился над столом и завел с сидевшим напротив Генри Кравистером живой разговор о Патере, стиле и о книгах вообще. Кравистера поразила интеллектуальная зрелость юноши. Дик обладал прекрасным критическим мышлением, что выгодно отличало его от большинства сверстников, в которых эта способность (вероятно, по причине нехватки опыта) отсутствовала.

Обед подошел к концу, и гости засобирались по домам.

— Обязательно заходите ко мне, когда выберетесь в Лондон, — протянул руку Генри Кравистер, прощаясь с Диком.

Дик почувствовал прилив гордости: больше никто из приглашенных не удостоился такой чести. Домой он отправился вместе с Гаем. Друзья шли, смеялись и болтали, как в старые добрые времена. Гай изумился произошедшей с Диком перемене — чудно, непонятно! Но как же здорово вновь обрести потерянного друга!

Вернувшись к себе в комнату, Дик принялся за математические задачи, которые не поддавались ему еще три часа назад. Зато теперь юноша легко с ними расправился. Его разум, словно восставший из пепла Феникс, работал с поразительной ясностью.

На следующий день мистер Скьюболд похвалил Дика:

— Гринау, наконец-то вы вернулись в строй! Наверное, последовали моему совету? Не забывайте про парафин!

События трех последних недель не на шутку встревожили Дика. Мистер Скьюболд, конечно, ошибался, рекомендуя парафин, однако совершенно верно подметил — организм Дика дал сбой, и это нужно было лечить. Но что могло случиться? Дик чувствовал себя прекрасно, хотя это еще ничего не доказывало. Он начал делать гимнастику Мюллера [Комплекс упражнений, разработанный датским спортсменом Йоргеном Мюллером. Впервые опубликован в 1904 году.], приобрел банку с экстрактом солода и флакон с гипофосфитами [Гипофосфиты — соли фосфорноватистой кислоты. Используются в том числе в медицине как антиоксиданты и общеукрепляющие средства.]. Проштудировав медицинскую энциклопедию и учебники, Дик пришел к выводу, что страдает анемией головного мозга. Юношу стал мучить навязчивый страх, что кровь окончательно перестанет поступать в мозг и это приведет к внезапной смерти или даже полному параличу.

К счастью, жизнь в колледже во время летнего семестра била ключом, и Дик постепенно избавился от жутких мыслей. Он чувствовал себя настолько бодрым и веселым, что просто не мог больше убеждать себя в том, что смертельно болен. Впрочем, каждый раз, вспоминая о том странном периоде, Дик мрачнел. Он не любил сталкиваться с трудностями, которые не получалось преодолеть.

Его дальнейшее пребывание в колледже ничто не омрачило, если не считать двух эпизодов легкого рецидива. Во-первых, приступ странного полубессознательного состояния, похожего на лунатизм, в сочетании с временной утратой знаний по высшей математике. Скорее всего, накануне Дик переусердствовал с учебными нагрузками — пара дней отдыха помогли избавиться от тревожных симптомов. И во-вторых, довольно неприятная сцена на концерте в честь окончания колледжа. Концерты в колледже Эзопа! В плане музыкальной подготовки они, конечно, были позорны, но сколько всего интересного предлагали зрителю помимо эстетики! Апогеем концертов становился финал, когда наиболее отличившиеся выпускники взбираются на сцену и поют знаменитый гимн «Прощай, “Эзоп!”» Это самая лучшая песня колледжа! Слов там немного, зато восторженная мелодия в размере три четверти — бесспорно, выдающееся творение ныне покойного органиста мистера Пилча.

Дик тоже заканчивал учебу; к сожалению, его внешность сочли недостаточно героической, чтобы избрать в ряды поющих. Таким образом Дик оказался среди зрителей. Более того, он единственный пришел на концерт в язвительном настроении. Дик отличался тонким музыкальным слухом и поэтому, конечно, не мог воспринимать концерт серьезно. Хористы визгливо пропели о распятии Спасителя. Причем, те, кто исполнял сольные партии, выступили из рук вон плохо. И наконец настало время главного номера программы — гимна «Прощай, “Эзоп!”» На сцену вышли герои — три полубога. Самым красивым выглядел Фрэнсис Кварлс: голова гордо поднята, глаза слегка прикрыты, абсолютно спокойный и не замечающий бурлящую, в прямом и переносном смысле слова, толпу восторженных зрителей. Петлицу его фрака украшал огромный цветок розовой орхидеи, на рубашке сверкали бриллиантовые пуговицы, а на жилете — золотые. При виде Фрэнсиса сердце Дика лихорадочно забилось. Гринау с болезненной ясностью осознал — он вновь потерял над собой контроль.

Зазвучала музыка, четко слышался ритм: раз-два-три, раз-два-три и так далее. Мелодия очень напоминала вальс из оперетты «Веселая вдова» [«Веселая вдова» — знаменитая оперетта Франца Легара (1870–1948), крупнейшего композитора венской оперы наряду с Иоганном Штраусом и Имре Кальманом.]. Через два дня выпускники навсегда покинут стены колледжа. Эта перспектива не удручала Дика; он с удовольствием здесь учился, но, в отличие от многих других, не полюбил сами стены альма-матер. Дик считал колледж учебным заведением и только, а большинство ребят воспринимали «Эзоп» чуть ли не как дом родной. Однако в тот вечер хладнокровие Дика не выдержало натиска звучавших доминантсептаккордов [Доминантсептаккорд — аккорд, состоящий из четырех звуков. Доминантсептаккордом называется септаккорд на V ступени мажора и гармонического минора.]. Его захлестнула сладкая горечь расставания. А на сцене стоял неотразимо красивый Фрэнсис! Над залом разнесся его роскошный тенор:


Прощай, прощай, «Эзоп» родной!
Мы улетаем из гнезда,
Но образ светлый навсегда
Мы в сердце унесем с собой!

И тут Дик почувствовал, что истерически всхлипывает.

II

Здание Кантелупского колледжа, пожалуй, одно из самых пугающих в Оксфорде. Для знатоков это название говорит о многом. Вплоть до середины прошлого века колледж располагался в невысоких малопримечательных строениях пятнадцатого века, образующих два квадратных двора. Типичная архитектура оксфордских колледжей — лаконичная, скромная и благопристойная. Однако после вступления на престол королевы Виктории дела Кантелупского учебного заведения круто пошли в гору. Старые здания решено было обновить, ибо они оказались слишком тесны и невыразительны для Великого колледжа.