Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Вот только мне не давала покоя мысль, что у нас не было этих пяти лет. Я боялся, что война начнется намного раньше, когда мы к ней будем совсем не готовы, и только это опасение заставляло меня стискивать зубы и учиться. Учиться, запоминать плетения, усваивать знания, тренироваться до звона в ушах, до крови из носа, до потери сознания. Да, несколько раз я просто вырубался от перенапряжения, так как пытался одновременно удержать сотню плетений разного уровня сложности, но, придя в сознание, упрямо продолжал упражнения. Маркель, глядя на меня, только недовольно качал головой и советовал прекратить так измываться над собой, но я не слушал мастера и продолжал развивать свои возможности.

Ведь я прекрасно видел, что с каждым разом мне удается удерживать все больше плетений, с каждым формированием сложной магической структуры мне становится все легче ее выстраивать, с каждым новым днем я могу контролировать все больше энергии. И эти успехи давали мне силы на новые тренировки. Сутками напролет я совершенствовал свои умения магического оперирования, развивал способности управления силой и пополнял свою коллекцию плетений, но все равно краем сознания отмечал, что до уровня имперцев мне еще очень далеко.

Все кончилось внезапно. Спустя месяц Маркель вдруг заявил, что ему больше нечему меня учить, поскольку он является не самым умелым магом Фантара, и если я намерен продолжать свое обучение, то должен буду отправиться в столицу к эльфам. Это сообщение меня очень удивило, так как вроде бы никаких предпосылок к столь решительному прекращению наших с мастером занятий не наблюдалось. Но когда я напрямик спросил у Маркеля, чем вызвано его нежелание со мной заниматься, тот ответил:

— Алекс, тебе нужно получить систематическое образование. Я вижу у тебя огромный потенциал, но ты просто не осознаешь своих возможностей, потому что находишься на уровне обычного одаренного, хоть и знающего много плетений и обладающего огромной силой. Я уверен, ты способен уже сейчас справиться с любым фантарским магом, но только каким способом?.. Наверняка ты просто задавишь его своим напором, пробьешь защиту и уничтожишь, но это будет неправильно и по-дилетантски. Ведь магистру достаточно будет применить всего одно верное плетение, чтобы разрушить защиту своего противника, а вторым ударом лишить его возможности к сопротивлению. Причем на это все у него уйдет минимум энергии.

— Но ведь результат тот же? — уточнил я.

— А чтобы убить комара, ты хлопнешь ладонью или возьмешь бревно? — иронично спросил в ответ Маркель. — Пойми, Алекс, сейчас ты можешь выиграть магический бой только за счет силы, скорости реакции и огромного резерва, но в мастерстве значительно уступаешь любому квалифицированному магу, не важно, фантарскому или имперскому. Поэтому я никогда не устраивал с тобой тренировочных поединков, как с остальными, — ты же просто меня уничтожишь, поскольку не способен к точному и грамотному магическому воздействию. Да, ты можешь применять сразу сотню разных плетений, но умелому магу хватит и одного нужного. Ты можешь накачивать огромной силой свои структуры, но все они могут быть развеяны лишь незначительным усилием твоего противника.

— Тогда подскажите, что мне нужно делать? — спросил я, понимая, что несколько преждевременно начал радоваться своим успехам.

— Учиться, — ответил Маркель.

Ничего себе! А чем я этот месяц занимался? Ваньку валял?

— Вижу, что ты не совсем понимаешь, что я имею в виду, — вздохнул эльф, оценив выражение моего лица. — Попытаюсь объяснить. Ты до сих пор не знаешь, как работать с неживой природой, ты можешь воздействовать на растения, но только комплексно, без возможности магического конструирования и преобразования материи, ты все еще не понимаешь, как создавать необходимые плетения, а лишь изменяешь тебе известные…

— Но ведь вы же сами не захотели меня этому научить! — возмутился я.

— А я не мог позволить тебе уничтожить себя и все вокруг! Ты думаешь, это так просто — придумать новое плетение? Взять нужные блоки, дополнить их связками, прибавить к ним накопители с силой — и готов результат? Нет, все гораздо сложнее, ведь если ты допустишь хотя бы малейшую неточность в построении, то можешь получить то, что разнесет весь этот город по камешку. Ведь вспомни сам: «охладитель» и «огненный смерч» по своей сути похожи, и дело всего в двух ответвлениях от основного вадона, которые так легко не заметить. А вдруг ты захочешь создать плетение, которое должно будет собирать силу из пространства, но в итоге получишь «черный поглотитель»? Как же я тебя должен был учить, если термины «парковинация» и «лабинодиакив» для тебя являются пустым звуком?

— Но ведь я быстро учусь! И вы могли бы просто предоставить мне книги с нужными знаниями…

— Одних книг недостаточно! — отрезал Маркель. — Нужны учителя. Хорошие, знающие, опытные мастера своего дела. Поэтому выслушай мой совет — отправляйся в Фантар и поступай в столичную школу магии. Там ты получишь все, что тебе нужно. С твоими способностями к обучению оно займет всего года три-четыре, а после этого ты станешь величайшим магом в мире.

— Да чтоб вас всех, — пробормотал я в отчаянии.

М-да, мои надежды не оправдались — частные уроки никогда не заменят систематического образования. А ведь когда я начинал занятия с Маркелем, то надеялся на то, что он быстро подтянет мои знания до приемлемого уровня, но оказалось, что мой учитель банальный портал построить не может. И даже не способен мне объяснить, как это нужно делать, оправдываясь тем, что если я что-то неправильно пойму, то в назначенное место прибуду только частично. Да, это был разумный довод, но тем не менее он пошатнул мое доверие к эльфу, а теперь еще выясняется, что этими занятиями я всего лишь пополнял арсенал своих плетений и совершенствовал способности к магическому оперированию, но никак не овладевал новыми знаниями. А ведь именно это является фундаментом для дальнейшего развития!

— Без качественного и всестороннего образования ты никогда не сможешь шагнуть на новую ступень магического искусства, — сказал Маркель, видя, что я начал понимать всю глубину проблемы.

Как ни горько это осознавать, но он был прав. Я не смогу не только шагнуть на новую ступень магического искусства, но и достигнуть новой ступени своего развития, чего ожидает от меня Темнота. Вот это было особенно неприятно. Однако я очень сомневался, что от моей поездки в Фантар будет хоть какой-нибудь прок. Похоже, уровня эльфийского мастера я уже достиг, причем обладая минимумом теоретических знаний и опираясь главным образом, на свое умение оперировать плетениями и быстро запоминать новые. А вот звания фантарского магистра достигнуть будет куда сложнее.

Нет, само собой, я могу с легкостью сдать нужный экзамен, продемонстрировав парочку плетений из своей коллекции, но мне не нужно было формальное звание. Оно никак не повысит мой уровень, ведь настоящие магистры должны прежде всего обладать знаниями сопутствующих предметов, которые я никогда не изучал. Это и структура жизненных форм, и законы неживой материи, и принципы использования стихийной магии, которую я так легко отбросил за ненадобностью, и банальная история развития магии… Короче, куча всевозможных дисциплин, которые одаренные эльфы начинают изучать в школах магии с самого детства. Но я прекрасно понимал, что даже если овладею всеми этими знаниями, то все равно буду уступать имперцам. И только это лишало меня всякого желания ехать в столицу к ушастым.

Несколько дней я ходил как в воду опущенный, но потом все же поблагодарил Маркеля за науку и отправился домой, в горы. Конечно, я мог бы остаться в Марахе и попытаться собственными силами подтянуть теорию, тем более что тамошняя школа, как и все остальные, стремительно расширялась. Из Фантара прибывали новые специалисты для организации полноценного развития, которые начали обучать одаренных как раз тем дисциплинам, которые были мне необходимы. Но я понимал, что не могу терять годы на овладение нужными знаниями, тем более что эльфы привезли с собой очень мало нужных книг, а залезать им в головы, чтобы ускорить процесс обучения, они точно бы не позволили. Да и нецелесообразно было так делать, ведь лучше выпотрошить какого-нибудь магистра, чем удовлетворяться памятью обычного мастера. Эх, поймать бы какого-нибудь имперца… Но эта мечта была явно несбыточной, так что я взял Ветерка, распрощался со всеми и поскакал в Дар.

Уже наступил сезон холодов, на горах лежали пушистые снежные шапки, но в долинах снег шел редко и на земле сразу же таял. Когда я приехал во дворец, то был встречен радостными родственниками, которые спешили поделиться со мной событиями, происшедшими за несколько месяцев. Дерр из большущей стройки превратился в прекрасный город и все так же приносил стабильный доход. Шаракх рассказывал, что подобных темпов строительства еще не было за всю историю гномов. Армия стараниями Мирина повысила свою квалификацию и теперь представляла собой грозную силу, причем основной упор делался не на латников, как раньше, а на разведывательно-диверсионные отряды, разбросанные по границе. Алона всерьез увлеклась магией и проводила все свое время в эльфийской школе, тренируясь или разговаривая с ушастыми, и теперь жаждала показать мне все, чему научилась. В общем, без меня жизнь в горах не остановилась, а шла своим чередом, чему я был только рад.

После нескольких суматошных дней, за которые я входил в курс всех текущих дел, отец попытался снова нагрузить меня бумажной работой, но мне удалось отвертеться. Отмазка была железной — я хотел заняться производством стекла, которое в этом мире было доступно только имперским магам. В общем, вспомнив все из школьного курса химии и своего реферата, я отправился экспериментировать. Песок уже давно доставили, и теперь он мок под открытым небом большой белой горкой, остальные компоненты также обнаружились уже готовыми к работе — сода, добытая из золы, и известь, больше похожая на привычный мне мел.

Первые опыты оказались неудачными, я не мог точно определить, в какой пропорции смешивать компоненты, но потом дело пошло на лад, и спустя несколько дней у меня уже получалась стеклянная мутная субстанция. Обрадовавшись, я еще некоторое время продолжал экспериментировать, добиваясь большей прозрачности. Песок мне попался хороший, поэтому вскоре у меня стало получаться стекло, близкое по качеству к тому, что производили на Земле. И хотя оно не было абсолютно прозрачным, я уже не стал добиваться идеальных результатов и перешел к следующему этапу. Взяв несколько горшечников, а также знатоков работы с металлом, я устроил первый в горах цех по производству стекла. И если первые мои образцы получались путем подогрева смеси на магическом огне, то после двух десятиц упорной работы была построена печь, в которой уже сами гномы получали исходный материал.

Однако не изготовление самого стекла оказалось самым сложным, труднее было получить из него нужной формы предмет. Результатом первых моих опытов в качестве стеклодува стали кособокие, кривые пузыри, которые тут же отправлялись на переплавку. Гномы, работавшие вместе со мной, рискнули не согласиться с этим методом производства посуды и тут же были посланы далеко-далеко, искать другие решения. Пока они месили раскаленное стекло железными палками, мяли металлическими скалками и пытались придать ему хотя бы форму чашки, я развивал силу своих легких и осваивал мастерство стеклодува методом проб и ошибок. Когда же спустя несколько дней пристыженные гномы признали, что мой способ однозначно лучше, я продемонстрировал им четыре вполне приличных кувшина. Один из них я отправил во дворец, похвастаться, а остальные поставил на полку в качестве сувениров и перешел к другим опытам.

Спустя месяц упорной работы я организовал крупнейшее в этом мире предприятие по изготовлению стеклянной посуды. Используя некоторые добавки, я получал стекло разных оттенков, а заказывая кузнецам новые формы, добился большого разнообразия продукции, которая в итоге стала немногим дороже обычной глиняной посуды. Технология производства была очень простой — тарелки, чашки, граненые стаканы и похожие предметы получали, бросая кусок вязкого стекла в определенную форму, а потом специальным ручным прессом выдавливали излишки. Кувшины, бутылки и фляжки изготавливали также с помощью специальной формы, но уже используя стеклодувную трубку. Под конец я даже стал заказывать кузнецам формы с различными узорами, что придавало нашим изделиям красоту и изысканность. К примеру, для вина у меня уже были готовы формы бутылки с выгравированной на ней гроздью винограда, а для фляжек лимэля — формочки с изображением цветов и витиеватой надписью «Эликсир жизни». Так попутно я развивал у гномов мастерство художественной чеканки.

Моя работа была высоко оценена всеми без исключения. По королевству быстро разнеслась новость о новой посуде, поэтому мне пришлось в спешном порядке организовывать второй цех, так как существующий уже перестал справляться с объемом заказов, а цену я поднимать не хотел. Вскоре в степь отправились еще две сотни повозок за песком, а добыча извести и соды шла полным ходом. Имперские купцы, которые до сих пор поддерживали с Новым Союзом торговые отношения, сразу же скупили половину всего стеклянного товара, и несколько их караванов уже отправились в Империю, суля первопроходцам большие барыши. Поглядев на это, Шаракх приказал в спешном порядке организовать еще два цеха поближе к степи, чтобы не возить песок так далеко, но это уже было без меня, потому что к тому времени я оставил всю работу гномам, а сам вернулся во дворец.

Никто так и не понял, почему я бросил производство стекла, ведь как раз закончились успешные эксперименты со смешиванием различных оттенков и было налажено производство оконных стекол и картин. К слову, последние вообще вызвали большой ажиотаж на рынке. А ведь я всего лишь предложил резчикам опробовать свое искусство в новом деле, но использовать в качестве рабочего материала стекло. Все очень просто — берется несколько комков раскаленного стекла разных оттенков, раскатывается, потом накладывается один на другой, а затем резчик за короткое время стремится вырезать на нем какой-нибудь узор. Первый образец был небольшим — всего в ладонь, но вырезанная на нем желтая лилия на зеленом фоне произвела фурор. Вот так резчики стали вовсю осваивать новую грань своих возможностей. Правда, вскоре они перешли на двухслойные вазы, признав, что подобные картины на стенах выглядят далеко не лучшим образом, и их шедевры, даже не успевая толком остыть, моментально раскупались знатью.

Но пока все задавались вопросом, почему мне надоело заниматься стеклом, я проводил дни во дворце. И это не было моей блажью, просто я прекрасно понимал, что больше в этой отрасли ничего толкового сделать не смогу, а быть простым администратором и лишь наблюдать за работой остальных мне не хотелось. Именно поэтому я и оставил свое детище другим, а сам долго думал, чем бы еще заняться, чтобы ненароком не помереть со скуки. Вначале я всецело отдался подтягиванию магического мастерства Мира с Алоной, затем порылся в библиотеках — дворцовой и той, что была у Сварша, — и прочитал несколько сотен книг по истории, а после этого даже попробовал заняться изучением теории стихийных школ…

Но все это совсем не помогало мне бороться с тоской. Мирин с Алоной не могли быстро запоминать много плетений, да и скорость их воспроизведения оставляла желать лучшего, поэтому я быстро прекратил заваливать их новыми знаниями, больше времени уделяя скучной практике. А книги по истории никакой пользы мне не принесли, ведь там содержалось очень мало сведений о Темном маге. Ну а в эльфийских учебниках оказалось слишком много специфических терминов, которые я не понимал, да и сами идеи, изложенные в них, вызывали глубокое отвращение. Ведь зачем мне, магу с почти неограниченным запасом силы, изучать влияние стихий на свою психику, постигать принципы взаимодействия с ними и законы обратной связи? Поэтому все тексты данных книг оказались абсолютно бесполезными, но благополучно улеглись в моей голове в разделе «авось когда-нибудь пригодится».

Сезон холодов давно кончился, зарядил унылый дождь, который лил иногда целыми сутками. Самоустранившись из дворцовой жизни, я всецело предался хандре, глядя на хмурое небо и не менее хмурый Дар со своего балкона. Меня волновал лишь один вопрос — что делать дальше? Процесс подготовки идет без моего участия, магические тренировки пользы уже не приносят, а заниматься административной работой или разбираться в торговых проблемах мне надоело еще несколько месяцев назад. Нет уж, спасибо, это не в моем характере!

Самое верное решение — это снова поехать куда-нибудь развеяться, прогнать скуку, ощутить вкус жизни. Да хоть на границу! Пошастать по имперским деревням, прихватить какого-нибудь священника и покопаться у него в черепушке, чтобы знать наверняка, что нам готовят церковники. И даже если у пленного служителя Единого окажется защита на разуме, полагаю, на этот раз мне удастся с ней справиться. А может, все-таки отправиться в Фантар и поступить в тамошнюю школу магии? Хотя нет, что-то мне подсказывает, что к эльфам лучше не соваться. Может, это моя интуиция, может, здравый смысл, а может, еще что-нибудь, но я был уверен, что поеду к ушастым в самую последнюю очередь.

Так проходили дни, скучно, однообразно, и казалось, ничто не сможет нарушить их равномерного течения. Но в один из этих дней, когда я опять смотрел на дождь, сидя в плетеном кресле, и мысленно перестраивал некоторые плетения альтаров для повышения их убойности, ко мне заглянул Шаракх. Он молча присел рядом и обеспокоенно посмотрел на меня. Но интересоваться причинами его поведения мне было лень, поэтому я просто продолжал смотреть на дождь и ждал, когда он заговорит.

— Алекс, что с тобой происходит? — наконец спросил отец.

— Ничего, — флегматично ответил я.

— Тогда почему ты потерял интерес к жизни? Почему целыми днями сидишь у себя совсем без движения? Мирин и Алона даже боятся заходить к тебе, думают, что ты экспериментируешь с чем-то магическим, и не хотят мешать.

Так вот почему они не заглядывали, а я-то думал…

— Что с тобой, сынок?

В голосе отца было столько беспокойства, что я решил ответить:

— Обычная хандра, ничего серьезного. Должно скоро пройти.

— Алекс, ты не выходишь из комнаты уже десятицу…

— Ну, у многих она годами длится, — возразил я. — Так что у меня еще есть время.

Шаракх ненадолго задумался, а потом спросил:

— А почему она тебя одолела, ты не думал?

— Нет, лень было.

— Ответь сейчас на этот вопрос, пожалуйста.

Я повернулся к отцу, но на его лице не оказалось улыбки. Он спрашивал абсолютно серьезно, как будто был уверен, что понимание причины хандры поможет мне от нее избавиться.

— Не знаю, — вздохнул я и безразлично продолжил: — Просто в один миг мне все надоело. Я уже осуществил, что хотел, выполнил намеченный план, а остальное от меня никак не зависит. Все эти месяцы я увлекался разными делами, добивался хороших результатов, но теперь мне нечем заняться. Я не вижу того дела, которое могло бы меня привлечь… Да, я могу опять помогать тебе в делах королевства, но это ничего не изменит. Ведь хандрить можно и на Большом Совете, и я сильно сомневаюсь, что тебе будет приятно видеть там мою кислую рожу.