logo Книжные новинки и не только

«Выбраковка» Олег Дивов читать онлайн - страница 24

Knizhnik.org Олег Дивов Выбраковка читать онлайн - страница 24

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Гусев дико, безумно, оглушительно захохотал.

Провода уже оторвались от тела, а Гусев все подпрыгивал вместе со стулом, мотал головой и страшно ржал, брызжа кровавыми слюнями. Потом он начал отдуваться.

А потом заплывшими, но все равно округлившимися глазами уставился в направлении луча, который уже не слепил, поскольку смотреть было почти нечем, и произнес:

— Ну вы, блядь, даёте!!!

— Еще хочешь? — услужливо спросил невидимка.

— Конечно! — заорал Гусев. — Конечно хочу! Почему двести двадцать?! Триста восемьдесят сюда!!!

Его прижгли снова, и он мгновенно вырубился.

* * *

Переворот, названный позже «октябрьским путчем», начался в три часа дня субботы. Не самое удобное время для масштабных операций по всему городу, но у путчистов были вполне определенные задачи. Пятнадцать ноль-ноль — пересменка у АСБ, когда в отделения подтягивается максимум выбраковщиков, и их можно брать оптом. Брать легко: утренняя смена устала, а вечерняя еще толком не проснулась.

Такого расклада не предполагал даже Гусев со всей своей хваленой тревожностью. Настоящего дворцового переворота он вообще не ждал. И того, что выбраковщиков назначат главными козлами отпущения — тоже. Ему-то казалось, что «плохих» уполномоченных просто сменят на «хороших», и все дела. Придут с оружием, скажут лечь на пол… Ему просто в голову не приходило, каким страшным жупелом стала выбраковка в масштабах Союза, и как удобно показать стране, кто тут хозяин, учинив в очагах вселенского зла — отделениях АСБ, — массовый разгром.

Нападавшие появились в лучших традициях Агентства — словно из-под земли. Крепкие молодые парни, натасканные на штурмовку зданий и подгоняемые мыслью о том, что расчищают место для себя, вваливались в офисы и с порога кричали: «АСБ! Вы арестованы, сдайте оружие!». К их великому удивлению, в ответ немедленно летела пуля, слава Богу — не бронебойная, но все равно очень злая. Тем не менее, «молодые» без особых помех одолели Восточное, Южное, Северо-Западное и Северо-Восточное отделения, и многих там поубивали. На западе атакующим пришлось туго — идущая с маршрута тройка засекла подозрительные автобусы, стягивавшиеся к офису, и дала сигнал общей тревоги. Но численный перевес сыграл роль: отделение продержалось от силы минут десять.

Юго-запад в полном составе вышел на улицу с поднятыми руками и накидал во дворе гору оружия. Сдавшихся погрузили в автобусы, на которых подкатил штурмовой отряд, и куда-то увезли. «Юго-Восточников», сидевших в отдельно стоящем здании с хорошо простреливаемой территорией вокруг, пришлось выковыривать целых полчаса, и из этого отделения не уцелел никто.

И только в Центральном нападавших ждал неприятный сюрприз. В окнах горел свет, двор битком забили машины — все указывало на то, что здесь полно клиентов. Но внутри офис был совершенно пуст. Только в вестибюле сидела небольшая компания и смотрела по телевизору, как диктор читает обращение к нации.

— Дежурный по отделению старший уполномоченный Корнеев, — бросил один из зрителей через плечо бряцающей оружием толпе. — Не шумите так, детишки, я не слышу ни хера, чего он там бормочет…

* * *

Как известно, на президентские дворцы и прочие крепости, в которых размещается власть, нападают только в двух случаях. Либо приезжает на танках собственная армия, которой надоело бездельничать, либо на машине таранит ворота сумасшедший идейный террорист с бомбой в багажнике. Все остальные почему-то считают, что эти объекты слишком хорошо охраняются, и поэтому захватывать нужно в первую очередь банки, телевидение и нервные узлы энергетической системы, прикрытые не в пример хуже.

Той же точки зрения придерживаются и лица, отвечающие за госбезопасность. Традиционно их усилия направлены в основном на выявление потенциальных маньяков-бомбистов и раскрытие заговоров в силовых министерствах. Непосредственной охране зданий и территорий внимания уделяется куда меньше. Это системы настолько отлаженные, что в них уже просто нечего подправить. Вроде бы.

На самом же деле гарнизон любой крепости подсознательно чувствует себя припертым к стенке. В случае нападения извне гарнизону некуда отступить — только откатываться все глубже внутрь. Да, атакующих обычно гибнет втрое, а то и впятеро больше, чем обороняющихся. Но если в атаку идут настоящие мастера, ситуация иногда меняется с точностью до наоборот. Удивительно, но после того, как легендарная «Альфа» раскурочила неприступный дворец Амина, ни у кого в голове соответствующий звоночек не прозвенел.

В Центральном отделении АСБ города Москвы особенных специалистов по штурмовым операциям не водилось. Большинство уполномоченных имело, разумеется, боевой опыт, но воевали они давно и успели с тех пор обрасти жирком как в прямом, так и в переносном смысле. Отдел внутренней безопасности Агентства располагал по этим людям всеми данными и незадолго до путча выдал наверх прогноз: от Центрального особого сопротивления не ждать. Никто не сообразил, что если выбраковщиков как следует прижмет, они могут повести себя, будто нажравшиеся мухоморов берсерки. И тем более никто не учитывал давно известный факт: когда нужно бросаться на амбразуру, истерики и психопаты могут сработать не хуже самых продвинутых мастеров.

Не ждал эксцессов и один из ведущих заговорщиков — нынешний директор АСБ, лично готовивший выбраковку своих ветеранов. Планомерное давление на психику, шедшее весь последний год, должно было подготовить выбраковщиков к мысли о печальной участи отставников и как следует ослабить их дух. Служили в Агентстве люди негибкие, зачастую откровенно туповатые. Уполномоченные не могли догадываться, что их ждет силовой захват, а потом — если выживут, — обвинение в массовом терроре и геноциде русского народа.

Директор просто не знал, что такое лично браковать собственных напарников, и какие интересные мысли после этого намертво застревают в голове.

* * *

Что полтораста человек, немолодых уже, много курящих и пьющих, могут броситься на Кремль, путчисты не предполагали. Это как-то не укладывалось в их план захвата власти, да и в схему мышления вообще.

Временное Правительство собралось в опустевшем по случаю выходного кремлевском «Первом Корпусе» и, слегка нервничая, но очень довольное собой, внимало голосу телевизионного диктора. Диктор уже перечислил страшные грехи старой власти, а теперь зачитывал поименно состав кабинета, вырвавшего Союз из лап негодяев, коррупционеров и предателей.

Все шло как по маслу.

И действительно: в городе перекрыто движение, милиция на посту, армия готова подавить беспорядки, спецслужбы бдят, Агентство самоочищается. По сообщениям из краев и областей, там состав АСБ уже полностью заменен, региональные лидеры готовы присягать на верность — им самим надоел до чертиков этот дамоклов меч, — а трудовые коллективы подписывают радостные телеграммы. Какие могут быть случайности?

Только когда охрана испуганно сообщила — через Боровицкие ворота бегут какие-то сумасшедшие, — директор сообразил: Центральное отсюда в полукилометре, и преспокойно могло дойти пешком, не привлекая лишнего внимания.

Что оно и сделало. Когда сработал и тут же заглох аварийный маяк Гусева, а Валюшок срывающимся голосом доложил, что его ведущего захватила какая-то спецслужба, у шефа сдали нервы. Он решил, что уже все — предсказанная заваруха началась. Поэтому Центральное, само того не зная, опередило путчистов на верных полчаса. Вслед за Валюшком, который осторожно сел похитителям на хвост, послали группу Данилова. На месте оставили Корнеева и еще человек десять с задачей «побольше мельтешить и суетиться» перед глазами наблюдателей вероятного противника, которых засекли еще с утра. А само отделение дружно кинулось в подвал и по давно разведанным «на всякий пожарный» теплотрассам уползло аж до Кропоткинской. Некоторые от такой адской физкультуры чуть не отдали Богу душу. Потрепанные и очень грязные, но зато жутко злые, аэсбэшники скрытно выбрались на поверхность через внутренние дворы, отряхнулись и небольшими группками пошли воевать. Заложили крюк, выскочили из-под Большого Каменного моста, растоптали милиционеров-«вратарей», подорвали динамитом бронированную калитку [Взрыв у Боровицких ворот Кремля в описываемый промежуток времени действительно имел место. Официальные власти никак его не комментировали, но по сведениям из компетентных источников, взорвались баллоны с ацетиленом, подготовленные для проведения сварочных работ. В этот момент рядом проходила караульная рота. По факту гибели двадцати шести и ранения восемнадцати человек было возбуждено уголовное дело, итоги расследования нам выяснить не удалось (прим. ОМЭКС).] и оказались внутри главной крепости страны, в которой со времен достопамятного январского путча сидели все основные властные структуры.

Ни мощная и хорошо вооруженная Служба Охраны, ни Кремлевский полк не были готовы к такому выкрутасу. Охрана по большей части оказалась в разгоне, отлавливая на загородных дачах записанных во враги народа депутатов Верховного Совета и министров. А военные, как ни старались, просто не успели остановить взбесившихся аэсбэшников. И милиция, державшая оборону по периметру, тоже вынуждена была не отбивать атаку, а в основном догонять.

А главное — все, кому следовало встать нерушимой стеной на пути выбраковщиков, довольно смутно представляли, кто сейчас в стране хозяин, и не были уверены, что поступают разумно. В частности, новый комендант Кремля, явившийся принимать дела у старого и одновременно его арестовывать, первым делом выставил на стол бутылку коньяка.

Так или иначе, но под огонь попал только самый хвост толпы, почти уже целиком втянувшейся в резиденцию правительства. Задние, как и положено выбраковщикам, своими телами прикрыли авангард, а тот, оказавшись внутри, принялся с диким энтузиазмом крошить всех кого ни попадя, не обращая внимания на возраст и пол.

Когда полсотни окровавленных и взмыленных головорезов ввалилось в зал совещаний, где следили за развитием событий путчисты, телевизионный диктор еще не успел до конца рассказать народу, как его нынче облагодетельствовали.

Лица благодетелей оказались не особенно радостными. До них наконец дошло, как по-дурацки они сами заперли себя в ловушке. Судя по тому, что за гости нагрянули — в ловушке смертельной.

— В чем дело?! — во главе стола поднялся бывший региональный барон, а теперь премьер Временного Правительства. — Что это значит?!

Он уже понимал, что это значит, но положено ведь говорить нечто патетическое в таких случаях.

— Караул устал! — рявкнули из толпы.

Шефа Центрального в зал доставили волоком: ходить он уже не мог.

Мышкин, радостно осклабившись, прицелился в директора АСБ.

— Этого не трогать… — выдавил шеф. — Пригодится еще. Другого какого-нибудь замочи…

Путчисты, в большинстве своем ровесники выбраковщиков, «молодые выдвиженцы», начали, как в хорошей комедии, зеленеть.

— Кто тут у вас, так сказать, главный, пидарасы?! — осведомился Мышкин.

— Я председатель Временного Правительства! — начал премьер. — И я не позволю…

Мышкин нажал на спуск. Он целился в верхнюю часть туловища, но у него дрогнула от усталости рука, и очередь эффектно разнесла голову самозванца в мелкие клочки.

— Короче, а теперь кто главный?! — спросил Мышкин.

В зале наступила мертвая тишина. Слышно было, как в глубине здания отстреливается из трофейных автоматов куцый и еле живой арьергард. Не знай путчисты, с кем имеют дело, они могли бы и потянуть время, дожидаясь помощи. Но к ним пришли смертники, а с такими шутки плохи. Тщательно продуманная схема передела власти в стране оказалась раздавлена простым человеческим желанием хотя бы немного пожить.

— Каковы ваши условия? — холодно произнес директор АСБ.

— Полный назад… — пропыхтел шеф. — Тех наших, которые целы еще — отдайте. И вообще, все, что успеете — назад… Можете даже сказать народу, что ваш переворот удался. Но на самом деле — вы меня понимаете… Сумеете договориться с прежним составом — они и будут разбираться, как вам дальше жить, и жить ли вообще. Прямо сейчас организуем каждому из вас личную охрану. И не дай Бог… Ясно?! Теперь — немедленно приказ козлам прекратить стрельбу.

— Это все не так-то просто… — сказал один из путчистов, утирая с лица ошметки мозгов своего бывшего предводителя. Во главу стола никто старался не смотреть. Некоторых здесь уже стошнило.

— Мышкин! Забракуй еще кого-нибудь! — распорядился шеф.

— Которого вам?

— На твой вкус.

— Минуточку! — попросил директор АСБ и потянулся к телефону.

Глава двадцать седьмая

Можно только поражаться долготерпению народа, в течение почти десяти лет управлявшегося подобным государем. Но для того, чтобы понять «феномен Дракулы», надо учитывать существование постоянной внешней угрозы, висевшей над придунайскими странами в XV веке.

— Задание! — орал, надсаживаясь, чей-то голос. — Твое задание!

«Господи, ну и кошмар мне приснился! Все, пора в отпуск! — подумал Гусев, пытаясь выкарабкаться из тупого сонного оцепенения. — А почему суставы так крутит? Погода что ли меняется?»

— Твое задание, падла!

«Нет, это не только суставы. Это просто все болит. Везде. Как бы глаза открыть… И где я?»

— Значит, ты у нас герой. Ладненько…

Бац!

— А-а-а!!!

Бац!

— У-у-у!!!

«Похоже, бьют кого-то. Интересно, за что».

— Леха, плоскогубцы не забыл?

— Обижаешь, начальник. Вот.

Хрустнуло.

— Ва-а-а-а-у!!!

— Да перестаньте вы шуметь! — попросил Гусев. Ему показалось, что он произнес эти слова громко и отчетливо, на самом деле — едва выдавил. Язык еле ворочался, губы шевелились плохо и как бы сами по себе.

— Что он говорит? Пэ! Ничего, мой хороший, все будет нормально. Попробуйте ему водички дать, только осторожно.

— Сейчас, Паша, мы тебя унесем.

Гусев разлепил-таки один глаз, огляделся и ничего не понял. Он лежал на полу в незнакомом помещении, над ним склонился улыбающийся Валюшок. На лбу у ведомого красовалась здоровая ссадина.

— Привет, — сказал Валюшок. — А я машину разбил. Представляешь, только что. На парковку тут заезжал, сунулся в бардачок за сигаретами. Высунулся, гляжу — столб… Капот дыбом, фара — на фиг. И спойлер мой треснутый вообще отвалился. Вот так…

Рядом опять кто-то дико взвыл.

Гусев с трудом повернул голову. В комнате ярко горела лампа, и в ее луче сидели два голых мужика, намертво привязанные к стульям. Тот, что слева, был с ног до головы в кровище. Правый выглядел невредимым, только очень расстроенным. Казалось, он вот-вот заплачет.

Перед мужиками свирепо прохаживался Данилов с пассатижами в руках. Он тоже, наверное, куда-то врезался, потому что голова у него оказалась забинтована.

— Живой? — спросил он. Гусев слабо кивнул в ответ.

— Ну и отлично. Расслабься, бывает…. Главное — живой. А второстепенное мы сейчас выясним.

С этими словами Данилов вытащил из кобуры свой любимый «стечкин» и почти не глядя выстрелил окровавленному мужику в голову. Тот коротко вякнул.

— Надо же, промазал! — удивился Данилов. — Может, еще попробовать? Что скажешь, одноухий? Или ты у нас к тому же одноглазый?

— Су-у-ка… — провыл одноухий.

— Нет, глаз потом вырву. А пока что ты будешь… Гомозиготный! Знешь, что такое?

— Паша, — Валюшок снова наклонился над Гусевым. — Ты, наверное, не понимаешь, что происходит. Это нормально, не беспокойся. Сейчас ребята там наверху закончат, и мы тебя вытащим. Ты в порядке, только лицо разбито немного. Ерунда, заживет…

— Гомозиготный — это однояйцевый! — провозгласил Данилов.

— Все равно вам хана, фашисты… — прошипел «гомозиготный». — Все на каторгу пойдете, кого не убьют…

— Это ты, мил друг, на каторгу пойдешь. Ох, и повеселятся там! Ухо одно, яйцо одно, глаз тоже один — насчет глаза я не забыл, не думай… Ты, милашка, будешь главный прикол инвалидного барака! А что касается фашистов…

— А-а-а!!! А-а-а!!! У-у-у!!!

— Это тебе за Гусева, палач недоделанный!

— О-о-о…

— Повторяю вопрос. Задание. Ну?!

Раздался топот, как будто спускались по лестнице. В поле зрения появилось несколько человек из группы Данилова. Старший оглянулся и вопросительно двинул подбородком.

— Умер Семецкий, — сказали ему. — Так что потери вчистую — девять. И раненых тоже девять.

— Меня-то зачем считать?

— Да нет, без тебя. Оказалось, Лопух с пулей в ноге бегал. Только сейчас заметил.

— М-да, бывает… Хорошо. Раненых грузите — и в больницу. От шефа есть что-нибудь?

— Он в Кремле надолго застрял, непонятно, когда освободится. Говорит, сами пока разбирайтесь. Да, Корней звонил. Он вызвал отдыхающую смену… Никто не пришел.

— Чего и следовало ожидать. По домам тепленькими взяли. Главное — чтобы именно взяли. Тогда вернут. Ладно, хватит трепаться, берите Гусева. И вот еще. Ты пока будешь ехать, пробейся на «вертушку», найди кого-нибудь, чтобы его отчиму передал…

Дальше Гусев ничего не услышал, потому что расслабился и то ли снова потерял сознание, то ли заснул.

* * *

— Ну ты здоров дрыхнуть! — сказал Валюшок, присаживаясь рядом с широкой кроватью, игравшей роль больничной койки. — Проспал революцию и контрреволюцию. Между прочим, тебя к ордену представили.

— «Беретту» мою принес? — спросил Гусев невнятно. Прошло уже три дня, а сплошная опухоль, в которую превратилось его лицо, и не думала спадать.

— Извини, не нашли, — Валюшок горестно развел руками. — Может, потом объявится.

— Как же, объявится… Дознаватель какой-нибудь прикарманит. Жалко пушку, я из-за нее человека убил.

— Знаю я, как ты убил. Мне Данилов все расписал в красках.

— Наврал конечно.

— Может быть. А я «браунингом» разжился. Все как положено, с бою взял. Когда тебя вытаскивали.

— Поздравляю. Машину-то чинишь?

— Некогда. Успею еще. Я пока на «двадцать седьмой». Колоритный аппарат, весь в пробоинах. Ух, как чайники на дороге шарахаются! Прямо жаль заделывать.

— Что в отделении?

— Не поверишь. Укомплектовано заново теми самыми чудаками, которые нас убивать приходили. И главное — наглые такие… А знаешь, кто теперь начальник? Твой приятель Корней. Шеф на повышение уходит, чуть ли не директором.

Гусев тяжело вздохнул.

— Я действительно все проспал, — сказал он. — Слушай, Леха, строго между нами. Где бутылка, салабон?!!!

Валюшок от души рассмеялся.

— Я все ждал, насколько у тебя выдержки хватит. Вот, — он воровато оглянулся, как будто в палате еще кто-то был, и добыл из-за пазухи литровую бутыль «Чивас Ригал». — Нормально? А тут, в пакете, я «Кока-колу» принес, если захочешь разбавить. Там еще апельсины всякие, шоколад…

— Спасибо, — выдохнул Гусев и так вцепился в бутылку, словно это был эликсир молодости.

— Не за что. Долго тебе здесь?

— Да хоть сейчас выписывайся. Я просто не хочу, честно говоря. Надо перележать недельку. Да и… Старшие товарищи советуют.

— Охрана у тебя просто зверская. Такие лоси у дверей сидят… Представляешь, с ног до головы обыскали. Думал, все — отнимут пузырь. А они только оружие забрали. Гады. Будто я не выбраковщик!

— Ты выбраковщик, Лешка, — сказал Гусев серьезно. — Ты настоящий суперагент с лицензией на убийство. Если бы не ты… По большому счету, из-за тебя одного все получилось так, как… Ну, как оно сейчас есть.

— Да ладно…

— Ничего не ладно. Спасибо тебе.

— Мне тоже орден пообещали, — заявил Валюшок без ложной скромности. Видно было, что он своими подвигами гордится. — Да всем достанется. Шефу — Героя, остальным по Красной Звезде. Говорят, даже Корнееву что-то обломится. За проявленное мужество. Я все думал — как это называется, когда тебе в рыло сапогом двинут!

— Не обижай Корнея. Не такое уж он дерьмо. У него, оказывается, дочь больная под браком ходит. Вот он и рвет на службе жилы. Видишь — дорвался…

— Угу. Ты извини, мне пора. Ближе к вечеру Данилов подъедет. Ты не прикончи бутылку сразу, он намекнул, что хочет с тобой серьезно поговорить.

— Мне сейчас пара глотков — и глаза на лоб, — сказал Гусев печально. — Алкоголь с анальгетиками… Ломовая смесь. А он не сказал конкретнее, в чем дело?