Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Леха, — Сергей не обратил на эту тираду ни малейшего внимания, — я вот сейчас увидел, что за эти месяцы живот у тебя раза в полтора вырос. Но на арбуз ты не похож: кончик абсолютно не сохнет. Ты что, его регулярно в разных емкостях замачиваешь? И вообще, запомни: я еще до послезавтра в отпуске. Не приставай со службой, лучше о бабах!

— Ооо!!! — ревом раненого в ухо слона отреагировал на животрепещущую тему Генка, — я щас новость расскажу — офигеешь! Там, на ПКЗ такие две девочки живут, ууу! И к нам имеют прямое отношение.

— А что ж тогда мы их в сауну не пригласили? — вполне резонно заключил Сергей, — тут бы и разобрались, кто кого имеет.

— Сережа, они только недавно поселились. Мы даже толком не познакомились. Пару раз всего и виделись.

— Молчи, лейтенант! Я в твои годы уже после первой встречи из постели не вылезал. Правильно Михалыч говорит, — хотя Сергей вообще никак не реагировал, а лишь усиленно потел в стодвадцатиградусной жаре, — давай, Онегин, тащи этих баб сюда!

— Что за женщины-то такие? — незаинтересованно спросил Сергей.

— А это целая комиссия приехала. По контролю за разоружением, загрязнением среды, утилизацией радиоактивных отходов и еще куча всяких контролей. Там и из НАТО есть, и наша и импортные «зеленые». Сюда таких первый раз допустили.

— Нее-а! Нам зеленых баб не надо!

— Да тебе, Геночка, сейчас ни белых, ни черных уже не надо. Пойдем в предбанничек, примем по шнурочку. А девочка-то одна действительно от «зеленых». Скандинавка какая-то. Другая наша, переводчица. Симпатичные… — Женька прикрыл глаза.

— Не буди во мне звер-р-р-я! Лучше действительно вздрогнем еще разок. И пойдем их на ПКЗ трахать!

— Вот, Михалыч, с кем приходится работать! Все у них решает путеводитель. — Алексей обернулся к расхорохорившемуся Генке. — Я тебя на плавемкость на пару смен загоню — будет твой путеводный орган все время «сидеть» и «место» показывать! Гоголь, отведи его к столу, налей полстакана снотворного. Да вызови вахтенного, пусть химика поторопит. Я его еще из кают-компании за шахматами послал. А дежурный пусть доложит, вернулся ли из поселка доктор. Если да, то доставить его сюда немедленно! Голого и со стаканом!

Химик, а официально «начальник службы радиационной безопасности», списанный по здоровью с подводных лодок старший лейтенант, умудрившийся неизвестно где подхватить желтуху, Анатолий Ким, тихо сидел в предбаннике, не желая по молодости лет без приглашения влезать к старшим. Пусть даже пьяный и голый. Тем более что построенная своими руками сауна вмещала никак не более четырех человек. Неугомонный Генка успел влить в него целый стакан шила и, вероятно, столько же принять в себя. И теперь они сосредоточенно пытались расставить фигуры на шахматной доске, ожидая появления из парилки «главных сил».

— Алексей Петрович, — это Ким обращается к начальнику мастерской, — я всего за три дня работ месячный запас расходного материала извел…

— «Месячные» — это непорядок. — Обращаясь к стоящему перед ним стакану, Генка упрямо продолжал гнуть свою излюбленную эротическую тему.

— Господа! Утихомирьте маньяка!

— …а КЗМы, бахилы, плащи? Ведь два лишних дозиметрических поста оборудовали! Черт бы побрал эту плавемкость! Такую «грязь» внутри мы просто не удержим.

— Ты брось чертыхаться на то, что нас кормит, поит и снабжает всеми необходимыми излишествами. Я же тебе, чайнику, сказал: все будет. Понимаешь — ВСЕ! Завтра с утра мне список подай. Полный, с любыми запросами. Забивай туда краску, одежду, комплекты приборов, полотенца махровые, черт возьми, и простыни шелковые! Мыло импортное для интимных мест! Если воображения у самого не хватает, у матросов своих спроси. Обеспечь себя и нас всех лет на двадцать вперед. И все свои химические, радиационные прибамбасы забивай. Все в общий список. А в другой список — то, что нужно с лицевого счета скинуть. С корабельного и твоего, химического. Как безнадежно загрязненное, не проверяемое и подлежащее немедленному уничтожению. В старых описях своего имущества покопайся: может, лет двадцать назад на твоей службе микроскоп электронный «висел», а его кто-то спер, дома мандавошек у жены разглядывать. Или, может, телескоп… Забивай — проскочит. Я тебе обещаю! Сейчас все проскочит. Я, вон, корабельную систему видеонаблюдения и контроля «Березка» списал уже, а мы ее еще даже и не получали! Только не лезь, как обычно, по своим каналам, все через меня и Техническое управление!

— Что же это ты так расщедрился, Леша? Просто какое-то безобразное изобилие и отвратительная потребительская вседозволенность. Ни на что не похоже, — Сергей недоверчиво покрутил головой, — откуда такая «карт-бланш», и к каким закромам ведет эта «зеленая улица»? — Сергей заинтересовался уже всерьез.

Опережая Сердюка, вмешался Марков:

— Серега, понимаешь, ВСЕ ЕСТЬ!!! Сколько хочешь! Это ж надо: шило нашими пятидесятикилограммовыми канистрами подвозят по первому требованию. И никто не спрашивает, куда дели предыдущее! Да и черт с ней, с радиацией, с плавемкостью, баржой, буксиром, Новой Землей… Мы что не подводники?! Мало уже схлопотали? Без оборудования, голыми руками ведь перегружаем…

— Уймись ты, — цыкнул на него Алексей.

— Погоди, погоди! Какая Новая Земля? Что за баржа, буксир и зачем что-то голыми руками?

— Да ни хрена наше оборудование к этой зоне не подходит! То выступ не там, то болты нештатные какие-то. Зато блестит все, ни грамма ржавчины, как у нас обычно бывает. Хорошо, хоть цангу с баржой передали! — Геннадий повернулся к Сердюку. — Ты что, Леха, не можешь там надавить?!

— Ну все, все, довольно! Пьем! Сергей, — понизив голос, Сердюк обращался персонально к Редину, — это, сам понимаешь, не для сегодняшнего вечера разговор. Завтра по трезвянке покалякаем, я тебя в курс дела введу. Ты за старшего будешь.

— А сейчас, пока все здесь собрались, — это он обращался уже ко всем присутствующим, — предупреждаю в сто первый раз: прекратить всякую болтовню! На днях еще с десяток человек приезжают из Москвы. Что такое адмиральская ядерная безопасность — не мне вам объяснять. Ну и наши подпевалы с флота. Иностранцы начнут шастать: им якобы все разрешили! Здесь я один разрешаю! Ни на борт, ни на плавемкость, тем более, ни ногой, невзирая на чины, звания, рожи и гражданство! Только с моего личного разрешения! Или еще, в исключительных случаях, вот капитан-лейтенант Редин может скомандовать. Так и службу всю инструктировать по десять раз на день.

Да, Сергей, достань из арсенала автомат, и пусть входная вахта у трапа с ним стоит. А два снаряженных магазина — в рубке дежурного в сейфе. Ни хрена матросам давать — потеряют. Автоматом пусть в грудь любого упираются, кто лишь на трап ступит. И молчат. Ни слова ни с кем! Грозно так молчат, упершись автоматом в живот, и звонком вызывают дежурного. А что, впечатляет.

— А я хочу дать интер-вью, — пьяно икнул Генка.

— Ага, иди, подмойся сначала, волк тряпочный! А мы тут партеечку сгоняем в пьяные шахматы. Лейтенант, почему в стаканах еще не плещется?


Пьяные шахматы — очень точное на самом деле выражение. Тут выигрывает тот, кто лучше контролирует себя и способен отличить еще ферзя от слона. Кроме того, это игра коллективная. Допускается обсуждение вслух как уже сделанных, так и предстоящих ходов, а заодно и личностей игроков и болельщиков, их умственных способностей и родственников. Запрещается категорически только одно: кому бы то ни было, кроме двух играющих, передвигать фигуры на доске. Но правило не было бы правилом без исключений. Поэтому совсем не редки случаи, когда оба игрока оказывались прижатыми к стульям тремя-четырьмя парами рук, а события на доске развивались уже без их непосредственного участия. Все, что от них требовалось, это согласительный кивок головой и короткий вердикт: «Утверждаю» по каждому не ими же сделанному ходу.

— Я еще раз в парилочку наведаюсь, — Сергей дожевал соленый огурец, — кто со мной?


Пьянство пьянством, но все эти оговорки, недосказанности и явные несообразности плотно засели в голове Редина. «Сейчас Женечку позондирую, а завтра Генку прижму: опохмеляться-то надо будет, тогда и разговорится. А уж потом, во всеоружии, с Лехой пооткровенничаем…» — с этими мыслями Серега переступил порог сауны.


Вот только прижать с утра Гену Маркова оказалось невозможно чисто физически: после сауны вернулись в кают-компанию и закрутили по видаку какой-то штатовский боевик. Содержание его вместе с еще кое-какими подробностями последующего времяпровождения исчезло в одной из черных дыр памяти Сергея. Причины появления этих страшных дыр, по его многочисленным наблюдениям, были весьма разнообразными: дни рождения, праздники, скука, пикник, просто встречи с друзьями или, наоборот, длительное их отсутствие. Поначалу Сергей встревожился: надо же — воруют его воспоминания, но потом философски рассудил, что раз исчезают, значит, самой природой оцениваются как незначительные и даже вредные для его дальнейшего безмятежного существования. И перестал обращать на это внимание.