— Ух ты, — она хихикнула, — меня тогда Гвиневра.
Красивое имя, хотя не подходит ей. Оно больше подошло бы какой-нибудь придворной красавице, а не этому непонятному существу. Это была последняя мысль, которая мелькнула в моей голове. Я полностью сосредоточился на дороге, стараясь вовремя переставлять ноги и не сильно наваливаться на эту странную женщину с чудным именем Гвиневра.
Глава 3
Ольга
Не знаю, сколько мы прошли — точнее, почти проползли. Подозреваю, что немного. Во всяком случае, лес почти никак не изменился, оставаясь густым и труднопроходимым. Деревья все были вполне узнаваемые: сосны подпирали небо, чуть подальше от них отвоевывали свое место осины, а кое-где мелькали белые бока березок. Бурелома было немного, и, если бы не обстоятельства, я, скорее всего, наслаждалась бы прогулкой по этому лесу, но…
Артур всё больше и больше наваливался на меня и, похоже, находился в полубессознательном состоянии. Он был настолько горячим, что я моментально вспотела. Обутые в одни носки ноги, наоборот, очень быстро промокли и замерзли.
Вдобавок ко всему у меня сильно разболелась голова — подозреваю, что из-за приторного запаха, часто встречающегося нам по пути растения, внешне напоминающего земной багульник. На такие мелочи, как одышка, я уже просто не обращала никакого внимания.
Вот что значит сугубо городской житель огромного мегаполиса — пять минут на природе и начинает ломать, появляется острое желание полежать под выхлопной трубой, которой здесь нет и еще долго, судя по рыцарю, не будет. Придется организму обломиться и начать приспосабливаться к свежему воздуху.
Время от времени рыцарь приходил в себя, но сил ему хватало только на то, чтобы обвести мутным взглядом окрестности и кивком показать, что бредём мы, вроде бы, в правильном направлении.
В какой-то момент я просто не выдержала и свалилась на землю под весом внезапно обмякшего тела, висевшего на моем далеко не крепком плече. Рыцарь, похоже, потерявший сознание, повалился прямо на меня. От инерции, возникшей при ударе, мы покатились по земле, оказывается, именно здесь начинался какой-то незамеченный мною уклон.
И вот на этой мажорной ноте мое везение закончилось. Я не видела этот овраг. Его край густо зарос аналогом земного папоротника. Уцепиться мне было не за что, да и подозреваю, что если бы я все-таки каким-то невероятным образом сумела за что-то уцепиться, то удержать себя и Артура вряд ли смогла бы, поэтому мы практически в обнимку скатились вниз.
Лежа на спине, я посмотрела наверх. Мне никогда не забраться туда, и уж тем более не втащить Артура. Это всё, это конец. Захотелось плакать. Я не стала сдерживаться, и по лицу покатились слёзы. Такой беспомощной я чувствовала себя только однажды, за секунду до страшного удара грузовика в нашу машину, из-за которого, если подумать, я здесь и оказалась. Жалела я себя минут пять — затем разозлилась. Ну уж нет! Я пока ещё жива, а раз так, то нужно искать выход.
Я решительно поднялась. Если наверх не забраться, то нужно идти по дну оврага — может, где-то найду более пологий склон, по которому мы сможем вскарабкаться. Оставив Артура лежать на куче прошлогодней листвы, в которую мы так удачно упали, я подняла свой импровизированный рюкзак и побрела вперед. Одной найти подъем будет легче. В то время, когда на мне мешком висит рыцарь, я не могу смотреть по сторонам. Вон даже овраг не увидела.
Овраг был очень длинным. Скорее, это был даже не овраг, а трещина в земле, может быть, оставшаяся после давнего землетрясения, — кто знает. Я пробрела метров триста, но ничего похожего на пологий склон так и не увидела. В конце концов, я выдохлась настолько, что присела на кучу листвы, чтобы передохнуть. Нужно было ползти обратно за рыцарем и перетащить его куда-нибудь сюда, а затем снова уйти вперед, ища место, по которому мы сможем подняться.
С трудом поднявшись, даже не сдерживая злые слёзы, я пнула листву, на которой только что сидела, и вскрикнула. Это только со мной могло такое произойти, чтобы, только что, перебирая пальцами мягкую листву, я не заметила нечто, о которое сейчас ударилась незащищенной обувью ногой.
Наткнулась я на что-то твердое и в результате сильно ушибла пальцы многострадальной ноги. Подождав, пока боль хоть немного пройдёт, я опустилась на колени и принялась разгребать листву, чтобы найти этот предмет. Вдруг это что-то нужное? В нашем скудном хозяйстве пригодится всё что угодно.
Извлечённый из-под листвы предмет представлял собой странного вида жезл, сантиметров двадцать в длину, сделанный из какого-то серебристого материала. Он был не монолитный, а сборный, состоящий из двух разных частей: палки и навершия, соединенных между собой. Что это? Пожав плечами, я засунула эту странную находку за ремень и потащилась назад, к рыцарю.
Он был в сознании. Приподнявшись на локтях, Артур напряженно следил за моим приближением. Тревога в его взгляде быстро сменялась явным облегчением. Наверное, он думал, что я его бросила. Убедившись, что я ему не привиделась, рыцарь с еле слышным стоном откинулся назад, и опять лёг на спину, закрыв глаза.
Я подошла к нему и плюхнулась рядом.
— Артур, нам нужно идти. Я буду тебя оставлять ненадолго, чтобы разведать дорогу, а потом возвращаться. Так будет быстрее.
Он открыл глаза, внимательно посмотрел на меня и кивнул. От лихорадки его глаза блестели и казались почти чёрными, хотя утром я рассмотрела их более подробно… во всяком случае, цвет глаз у него карие. Интересное сочетание: сам почти блондин, а глаза тёмные.
— Эй, не отключайся, — я слегка потрепала его за обнаженное плечо, увидев, что он снова теряет сознание. Рыцарь открыл глаза и уставился на меня. — Ты не знаешь, что это? — я вытащила жезл и поднесла его к лицу Артура.
— По-портал, — выдавил он из себя. Затем глубоко вздохнул и продолжил еле слышно. — Нужно повернуть навершие, один раз — он переместит в то место, к которому привязан, два раза — в то место, откуда переместились. — Выдав эту столь длинную для его ослабевшего организма фразу, рыцарь все-таки отключился.
Портал, значит. Ну и откуда он в этом овраге? Я разглядывала жезл с любопытством. Вот оно — первое доказательство того, что в этой реальности присутствует магия. Навершие было простым шарообразным. Никаких орнаментов, рун и голов экзотических животных, просто шар.
Решив устроиться хоть немного удобней, я облокотилась на рыцаря и вертела жезл в руках. Затем решительно взялась за шар. Может, там, где бы ни находилось место привязки портала, мы встретим людей — хоть какая-то надежда на помощь. В глазах на мгновение потемнело, внутренности очень неприятно сжало, появилось ощущение, что меня протягивают через дыру, которая гораздо уже, чем я, и для того, чтобы я пролезла, меня вытягивают как на дыбе, и в следующее мгновение мы оказались во дворе какого-то строения.
То, что строение покинули давным-давно, было видно очень отчётливо. Разрушения, причиненные камню временем, указывали на то, что покинули его несколько сотен лет назад. Приехали, что говорится.
В это время рыцарь захрипел, и я спиной почувствовала, что его сердце забилось в невероятном ритме, хотя из-за лихорадки, оно и так билось быстрее положенного. Я резко вскочила на ноги, как раз в тот момент, когда рыцарь распахнул глаза и… умер. Сердце его все еще продолжало биться, а вот дыхания не было, это я определила, когда упала перед ним на колени и принялась искать признаки жизни. Через пару секунд сердце, сделав последний судорожный рывок, замерло.
Рыцарь определенно был мертв, видимо тело, ослабленное кровопотерей, начинающимся сепсисом и бог знает, чем еще, не выдержало переноса. Странно, но когда я поняла, что случилось непоправимое, то резко успокоилась. Быстро отложив в сторону шлем, засунув в него жезл, я на секунду прикрыла глаза, и принялась реанимировать неподвижное тело, бормоча под нос заученные до автоматизма приемы:
— Тройной прием Сафара: запрокинуть голову, выдвинуть нижнюю челюсть и приоткрыть рот, — одновременно с бормотанием я выполняла все эти действия. — Проверить проходимость дыхательных путей, — уже не заботясь ни о какой заразе, я засунула палец в рот рыцаря и провела им там, затем, зажав его нос, накрыла его рот своим и сделала первый вдох. Почувствовав, как поднялась и опустилась перебинтованная грудная клетка, я принялась делать непрямой массаж сердца, считая вслух: — Раз, два, три, четыре… — Время остановилось. Оно всегда останавливается во время реанимации, когда реаниматолог продолжает качать пациента, даже когда проходят все положенные сроки, отведенные для того, чтобы не допустить гибель мозга.
Тот, кто ни разу не делал этого, понятия не имеет насколько это трудно. Я давила и считала, прерываясь только для того, чтобы сделать очередной вдох в этой отвратительной пародии на поцелуй. Силы быстро заканчивались, и я уже чувствовала, что не могу как следует продавить грудину, чтобы дать толчок остановившемуся сердцу.
— Ну давай же, запускайся! — я остановилась, по моему лицу текли слезы.
Сердце никак не хотело реагировать на мои старания, мне просто не хватало сил. И тут меня осенило. Прекардиальный удар, конечно же. Как во сне я дрожащей левой рукой закрыла мечевидный отросток, и со всей силы резко ударила в центр грудины. Рыцарь громко выдохнул, моргнул, и его сердце забилось, быстро возвращая себе ритм, горящего в лихорадке тела. От облегчения я снова привалилась к его боку, скрывая градом катящиеся по щекам слезы. Через пару мгновений относительно взяв себя в руки, я задала вопрос: