— Артур, где мы?
Артур
Всё сливалось в моей голове. Уже очень скоро я перестал отделять явь от бреда. Промежутки просветления становились всё короче, и я, как ни старался, не мог задержаться в этих промежутках. Всей моей силы воли хватало только на то, чтобы не падать. Но даже этого мне не удалось.
Момент, когда я стал заваливаться на Гвиневру, я еще помню. В голове мелькнуло, что она слишком хрупкая — ей меня ни за что не удержать. Сколько я был без сознания, трудно сказать, но пришел в себя я в каком-то овраге.
Я лежал на листьях и был один. Никогда не думал, что одиночество может вызвать такую панику, что поднялась во мне. Все мои чувства кричали: «Она ушла. Зачем ей с тобой возиться? Она и так слишком много времени потратила на незнакомого человека».
Я был полностью солидарен с этими моими чувствами. Гвиневра явно не знала, кто я. Она спросила, как меня зовут — а ведь, если бы она узнала во мне герцога Фарли и помогала мне, рассчитывая на вознаграждение (видит Бог, я не поскупился бы на награду моей спасительнице), то Гвиневра знала бы, что меня зовут Артур. Но её вопрос сразу заставил меня поверить в человеческое бескорыстие.
Однако, похоже, всему есть предел, и, видимо, доброта тоже его имеет. Она ушла, оставив меня на куче прелых листьев в каком-то овраге. Если бы у меня были силы, я бы завыл.
Очень скоро я понял, что ошибался, Гвиневра вернулась и объяснила, что уходила вперед, чтобы найти подъем, по которому мы сможем выползти из этой земляной ловушки. Чувство паники сменилось таким облегчением, что я снова едва не потерял сознание. Это нехорошо. Я — высокородный рыцарь, хоть и рожденный по другую сторону простыни, но мои родители не могут похвастаться низким происхождением. Я — воин, наконец. Я не могу испытывать такую зависимость от присутствия другого человека. Даже если это мой спаситель.
Она тем временем села рядом со мной, точнее, облокотилась на меня и принялась что-то рассматривать. Затем, повернувшись, Гвиневра просто сунула мне под нос персональный жезл переноса, двусторонний портал. Древняя вещь. Сейчас такие не делают. Где она его взяла? Собрав все свои силы в кулак, я рассказал ей всё, что знал про эти игрушки.
Перед тем как потерять сознание в очередной раз, я успел подумать, что она очень странная. У неё руки знатной дамы, не утруждающей себя тяжелым трудом, но вместе с тем она абсолютно невежественна и не знает, казалось бы, элементарных вещей.
Очнулся я от странных ощущений. Рывок, заставивший мою рану снова дать о себе знать просто адской болью, настолько сильной, что она вырвала меня из благословенного забытья, закончился темнотой. Похоже, я снова потерял сознание, но ощущения были странными, не похожими на мое прежнее беспамятство. А еще у меня очень болела грудь, но не в том месте, где была рана, а посредине, словно меня лягнула лошадь.
Похоже, Гвиневра воспользовалась порталом. Я открыл глаза, пытаясь определить, куда нас занесло. Судя по всему, это был храм какого-то древнего бога. Нам просто невероятно повезло, что мы оказались прямо во внутреннем дворе. Обычно такие места очень хорошо охраняются снаружи.
Прежде чем уйти, жрецы таких храмов позаботились о том, чтобы их святыни не подвергались разграблениям. Попасть внутрь древних храмов до сих пор не мог никто. Может, нам повезет, и мы найдём какой-нибудь артефакт, отвечающий за исцеление? От созерцания уже начавших разрушаться камней главного здания меня отвлек хриплый голос Гвиневры:
— Артур, где мы? — она что, плакала?
Я не видел ее лица, она сидела ко мне спиной, и ответить ей я не мог, потому что меня захлестнула очередная волна жара, и я, застонав от злости, вызванной беспомощностью, вновь потерял сознание.
Ольга
Похоже, мой рыцарь отрубился теперь уже надолго, если не навсегда. Второй реанимации ни он, ни я уже не выдержим. Эта мысль заставила меня вскочить и беспорядочно заметаться по двору. У него сепсис, он умирает, а я не могу постоянно возвращать его к жизни. Очень скоро его мозг прекратит функционировать, и что тогда?
Эта мысль заставила меня прийти в ужас. Остаться в этой реальности совсем одной? Даже без рыцаря, который просто родным за эти сутки для меня стал. Ну, должно же что-нибудь быть. Просто не может не быть, это было бы на редкость подло со стороны местного божества. Наконец, я увидела довольно неприметную дверь в одной из стен. Подскочив к ней, я схватила ручку в виде тяжёлого кольца и потянула на себя, молясь, чтобы время не заблокировало дверь намертво. Она открылась на удивление легко, даже не скрипнув.
Ворвавшись внутрь, я попала в просторное помещение, напоминающее одновременно келью монаха и кабинет бизнесмена средней руки. Какой-то топчан у стены, скорее всего заменяющий кому-то кровать, и большой письменный стол — вот и вся обстановка. Подскочив к столу, я увидела, что у него есть ящик, который открылся так же легко, как и до этого — дверь. Ящик был практически пуст. Какой-то свиток, какой-то браслет — вот и все, что в нем было. Захотелось заплакать от безнадёжности. У меня опустились руки. Что ты хотела здесь найти, дура? Аптечку, наполненную антибиотиками, бутылками с растворами для снятия интоксикации и полностью заряженный дефибриллятор, чтобы не ждать в очередной раз остановки сердца?
Я машинально развернула свиток. И принялась бездумно читать. Точнее, прочитать удалось мне только одну строчку — самую верхнюю. Остальное было написано какими-то символами, напоминающими древнескандинавские руны.
Когда я прочитала понятную надпись в третий раз, до меня начал доходить её смысл. «Исцеление малое. Свиток приготовил маг первой ступени Регровур». Мозг зацепился за слово «исцеление». Ну и что, что малое? Нам главное, чтобы сепсис ушел, а там как-нибудь до мага, такого вот «первой ступени», доберемся, ну или больничку найдем с приличным реанимационным отделением, угу в средневековье.
В очередной раз, напомнив себе, что в этой реальности есть маги и магия, и что хоть на дворе средневековье, и лечат здесь наверняка не только на костре, я выскочила на улицу.
В руках я продолжала держать браслет. Невзрачный, но, как я решила для себя раньше, в нашем скудном хозяйстве пригодится всё. Продадим, в крайнем случае. Чтобы браслет не мешался, я надела его на запястье — оно подошло просто идеально, мне даже показалось, что оно слегка сжалось, чтобы плотно обхватить мою руку.
Подскочив к рыцарю, я упала перед ним на колени. Ступни горели. Все-таки весь двор был засыпан осколками камней, а это не мягкая земля леса. А ведь даже в лесу босиком было передвигаться достаточно трудно, сейчас же я чувствовала себя русалочкой.
Нервно хихикнув от этой очередной глупости, пришедшей мне в голову, я начала трясти Артура. Мне было не до сантиментов. Сейчас уже все равно, что я причиняю ему боль. Он должен хоть ненадолго прийти в себя, чтобы сказать мне как эта штука работает. Наконец, мои усилия увенчались успехом. Глухо застонав, рыцарь открыл глаза. Он меня не видел, взгляд был затуманенным. Его губы шевелились, он что-то шептал. Я еще раз встряхнула его и, нагнувшись к уху, как можно внятнее проговорила.
— Свиток. Артур, помоги нам. Волшебный свиток малого исцеления, как его активировать?
На долю секунды его взгляд стал осмысленным, и он прошептал (мне пришлось наклониться прямо его губам, чтобы расслышать):
— Порвать. Свиток нужно порвать.
Порвать, угу. Понятно, что рвать он сам должен. Мне пока исцеление не нужно, даже малое. И как это сделать?
Я села и подтащила тело рыцаря к себе так, чтобы он полусидел, опираясь спиной на мою грудь. Обняв Артура, я подняла его руки и с трудом всунула свиток ему в ладонь. Мне пришлось рвать его самой, просто удерживая в руках руки Артура, сжав его кисти, заставляя тем самым зажать свиток в кулаках. Надо сказать, это было нелёгким делом, так как мои ручки просто не могли сравниться с его лопатами. Это же не мужчина двадцать первого века, интеллигентной профессии и непонятной ориентации. Артур — воин. Интересно, какой у него был меч?
Снова удивившись несвоевременности подобных мыслей, я сильно дёрнула, разведя руки рыцаря в стороны. Свиток порвался с каким-то странным треском, мне на секунду показалось, что в центре разрыва образовалась воронка миниатюрного смерча, но этот глюк быстро развеялся. Вначале ничего не происходило, а затем Артура окутала золотистая дымка, зацепив краем мои руки, все ещё держащие руки рыцаря.
Браслет, который я зачем-то надела, вдруг резко нагрелся, и запястье пронзила боль, длящаяся около пары секунд. Когда боль прошла, я проморгалась и уставилась на свою руку. Браслета не было, а с запястья быстро исчезал след, похожий на ожог. Минута — и кожа снова гладкая. Это что еще за хрень?!
Но от размышлений меня отвлек рыцарь, который вздохнул. Да-да, он не застонал, а глубоко вздохнул и засопел, попытавшись устроиться на мне поудобней. Обморок перешел в глубокий сон. Я всхлипнула от нахлынувшего на меня облегчения.
Решив, что ночевать мы, скорее всего, останемся здесь, я выбралась из-под Артура, чтобы отправиться на поиски воды и чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве топлива. В шлеме рыцаря, про который я благополучно забыла, находились костяные наросты местного хищника и немного мяса этого же зверя, так что от голода мы не умрем.