Ольга Болдырева

Крадуш. Темные души

Автор выражает благодарность за помощь

Зое Фокиной, Галине Болдыревой и Крису Зябликову

ГЛАВА 1

Ночной город был тих и пуст. На набережной давно стихла музыка, жители разошлись по домам, чтобы отдохнуть перед новым днем. Сладко пах цветущий по обе стороны улицы жасмин, ветер перебирал его ветви, играл с разросшимся по стенам домов плющом и жимолостью и доносил с бухты недовольные крики чаек. Шелест Атласного океана раздавался так близко, будто он подкрался со спины и уже наступал на пятки. С вечера его немного штормило, и волны с шумом разбивались о пирсы — слышно было даже у кафедрального собора.

Я шел, опираясь на локоть Карела, и не мог поверить, что с погоней покончено (и Триада с Келебриэль!). Неужели я свободен? Неужели можно перестать оглядываться с тревогой назад и начать жить в свое удовольствие?

Даже не верится…

Руджеро встретил нас с лордом Киаром у калитки, оценил потрепанный вид, всплеснул руками и, прихрамывая, поспешил на кухню — варить кахве.

— Посидим в гостиной? — Диван у камина манил, как сирена — моряка.

Я представил, с каким комфортом размещу ноющее тело в горизонтальном положении… и тут же усну вместо того, чтобы честно рассказать свою историю. После знакомства Карела с Келебриэль, Триада бы ее побрала, у него точно появилось много вопросов.

— Лучше на балконе, — возразил лорд Киар, угадав мои мысли. — Поднимайся, устраивайся и даже не думай засыпать! Присоединюсь к тебе через пару минут.

Бросив в сторону дивана прощальный взгляд, я послушно поковылял к лестнице, преодолел несколько ступенек и спохватился:

— Твои люди точно приберут все, чтобы утром не случился переполох? В гостинице полный бардак — на третьем этаже тела двух эльфов, на кухне мертвая прислуга. Келебриэль, по ее словам, убила кухарку и горничных. Если поползут слухи о свихнувшихся перворожденных, Владычица так просто это не оставит. Ей придется отвечать быстро и жестко. Мне бы и самому не хотелось лишнего внимания и подозрений. И скажи, чтобы осмотрели вещи. Если найдут небольшие флаконы со светящимися нитями, пусть разобьют их.

Карел посмотрел на меня снисходительно.

— Мои люди сделают все быстро и чисто, Кериэль, не переживай. Им не впервой прибирать бардак в городе. И если у кого-то из парней возникнут вопросы, они зададут их мне. Сейчас отдам распоряжение о флаконах.

Выбравшись на балкон, я восхитился видом: ряды черепичных крыш плавно спускались к бухте и тонули в темно-синих тонах. Край растущего месяца выглядывал из стянувшихся к городу облаков, и серебром на встревоженном океане выделялась лунная дорожка. Пахло солью и йодом, ночной прилив принес к берегу много водорослей. И судя по тому, что балкон почти полностью занимали два глубоких плетеных кресла и стол, Карел ценил этот вид.

Повертев головой, я нашел несколько светильников, подвешенных под козырьком, и, поочередно прикоснувшись к ним, зажег магические огоньки.

Сила внутри бурлила и кипела, словно ей было мало моего тела. Это чувство походило на боль. В груди что-то жгло и холодило одновременно, давило на ребра, тянуло и стучалось не в такт сердцебиению. И эта сила ничем не напоминала привычное тепло, которое наполняло меня после поглощения чужой души.

Воспользовавшись тем, что Карел еще не поднялся, я поставил ранец на пол, скинул ботинки и, забравшись в одно из кресел с ногами, принялся изучать себя. Для начала осмотрел правую кисть, ища следы недавнего перелома. Их не было. Исцели я сам себя — на коже какое-то время оставалась бы красная воспаленная полоса. Тем не менее стоило надавить на кость — она тут же отозвалась болью. Итак, перелом сросся, но болевые ощущения почему-то остались.

Стянув через голову окровавленную и порванную рубашку, я с любопытством уставился на себя. Нет, надо отдать должное местной кухне и кулинарии: за эти дни я все-таки отъелся вкусными булочками и уже не напоминал заморенную голодом жертву. Если совсем недавно я был настолько худ, что ребра можно было пересчитать, то сейчас начал возвращаться к привычному и комфортному весу.

От смертельной раны, как и ожидалось, также не осталось и следа. Зато внутри грудной клетки было неприятное и пугающее шевеление. Будто щупальца остались во мне и теперь устраивались поудобнее на новом месте жительства.

Триединый… во что же я вляпался?!

— Что ты делаешь? — На балкон вышел Карел и опустил на столик между креслами круглый поднос с двумя чашками, кахвейником и блюдом с кусочками сыра и спелым виноградом.

Я перестал ощупывать себя и пожаловался:

— Эти непонятные щупальца во мне, я их чувствую…

Карел занял кресло напротив и протянул руку:

— Можно?

Что он, не маг, а живой мертвец, поймет? Если уж я, крадут с большим опытом, даже не представляю, что это такое. Но хуже ведь не будет?

— Пожалуйста.

Пальцы у Карела оказались точно как у покойника — ледяные и сухие. Но стоило мне поморщиться от холодящего прикосновения, как изнутри в ребра что-то яростно ударило, кожа пошла волнами, а я, едва не завопив от боли, отпрянул в сторону.

Карел убрал руку.

— Что это?! — Его голос опустился до шепота, а глаза расширились, и я увидел, что ему не по себе.

Натянув обратно грязную рубашку, я неловко пожал плечами:

— Не знаю. Предположения есть… но, может, я начну с начала?

— Будь любезен, — согласился Карел и разлил по чашкам терпкий горячий кахве.

Я сделал глоток, посмаковал, заел парой виноградин и понял, что, как бы ни хотел, не мог подобрать правильных слов, чтобы моя история выглядела не такой ужасной, какой была на самом деле.

— У эльфов нет душ. Мы рождаемся пустыми, — я вздохнул и уткнулся взглядом в подрагивающие от волнения ладони, — и смертными.

Не думал, что доведется говорить об этом с кем-то не из перворожденных. Но почему-то мне было спокойно, и я был даже рад во всем признаться.

— Некоторые эльфы умеют забирать души у людей. Я один из них. На родном высоком наречии нас именуют «тиеф плунн куил феа». Дословно — «вор, забирающий жизнь души». Но мы привыкли называть себя на всеобщем «крадущие души», сокращенно — крадуши. Как бы попроще объяснить… Мы видим Смерть, можем договариваться с ней и обменивать украденные души. Так мы продлеваем жизни себе и сородичам, у которых нет дара, сохраняем молодость, восполняем магический резерв.

Я перестал разглядывать ладони и перевел взгляд на Карела. Но он, откинувшись в кресле, смотрел куда-то вдаль, за темную, еле заметную линию горизонта.

— Дебро и Кестежу? — уточнил Киар, кажется, не сомневаясь в ответе.

— Да, моя работа. — Съев ароматный кусочек сыра с благородной голубой плесенью и выпив еще кахве, я сознался в совершенных злодеяниях.

— А как же Ферко? И девушки… их убили задолго до твоего появления… Следует ли из этого, что в городе живет еще один эльф и никто про него не знает?

— Именно. — Я тоскливо вздохнул и поелозил в кресле, пытаясь найти более удобную позу, — тело продолжало ныть и болеть. — Думаю, ему… или ей — дар крадуша не делает различий между мужчинами и женщинами, не понравилось, что я поохотился на чужой территории. Еще и так нагло. Вот крадуш убийством Вальтера и высказал недовольство.

— То есть он понимал, что суд над Ферко важен для тебя? — Карел, располагая минимумом информации, сделал точные выводы гораздо быстрее, чем я сам.

— Либо да, либо это совпадение.

Лорд Киар ответил мне кривой усмешкой и занялся своим остывшим кахве.

Закинув в рот еще несколько сладких виноградин, я попытался решить, о чем говорить дальше. Наверное, не стоит совсем уж углубляться в историю своей жизни? Не думаю, что Карела интересует именно это.

— Я убил других крадущей. — Признание далось гораздо легче, чем ожидал. — Не всех, конечно. Всех бы просто не смог — не такой я сильный и хитрый. По моим подсчетам, на данный момент крадущих души осталось примерно трое-пятеро. И потребуется не меньше полувека, чтобы обучить новых. У эльфов Первоземья появилась замечательная возможность переосмыслить свою жизнь. Не уверен, что от этого будет толк, но сородичей ждут непростые времена.

Карел отставил чашку и как-то странно посмотрел на меня. Я не смог сразу понять, что за выражение появилось на его лице, и поспешил уточнить, едва не подавившись очередной виноградиной:

— Не подумай, пожалуйста, что я какой-то герой или рыцарь в белом плаще! Дело не в добродетели или возвышенных помыслах. Просто во мне что-то сломалось, когда я увидел на алтаре ребенка. Не первого и не последнего… не знаю, почему именно на том ритуале все изменилось. Может, я слишком долго прожил среди людей и перестал воспринимать вас как пищу. Так что я убил, кого смог, а затем покидал в ранец инструменты и украшения кузины, чтобы обменять их на деньги, и бросился в бега.

Говорил я быстро, даже дыхание сбилось.

— Кузина — это Владычица эльфов? — воспользовавшись паузой, уточнил Карел.

— Она самая, — подтвердил я.

Несколько минут на балконе было тихо.

О чем думал Карел, я не знал, а мои мысли были устремлены в сторону занимающегося рассвета. Край океана посерел, и мир вокруг стал прозрачным и хрупким.