2
ИНТЕРВЬЮ
Пока Дима находился в ванной, терзая оттуда наш слух не слишком удачными попытками исполнить одну из новинок хит-парада, мы с отцом составляли план действий. В первую очередь необходимо было выяснить, кем является наш противник, и побольше о нем узнать. А кто мог рассказать о случившемся лучше, чем очевидцы? Придя к этому несложному выводу, мы еще раз просмотрели список потенциальных свидетелей.
— Я бы хотел заняться вторым сантехником, — сказал я отцу, еще раз перечитав заметку о смерти Михаила Борисова. — Он кажется весьма перспективным.
— Чем же, если не секрет? — Отец взглянул на меня поверх газетного листа.
— Хотя бы тем, что отказался от каких-либо комментариев. Даже милиция не смогла ничего от него добиться. А ведь какое-то время его подозревали в убийстве.
— Полагаешь, он что-то видел? — нахмурился Виктор.
— Я почти уверен, что да. Наверняка он увидел что-то настолько необычное, что предпочел промолчать, чтобы его не приняли за сумасшедшего. — Я сложил газеты и пододвинул ноутбук к себе, намереваясь поискать адрес сантехника в Интернете.
— Интересно, почему ты думаешь, что он тебе все расскажет? — спросил брат. Он только что вышел из душа, но быстро понял, о чем идет речь, и включился в разговор.
— Я уж как-нибудь постараюсь найти к нему подход, — огрызнулся я.
— Ах да, я совсем забыл, что ты у нас непревзойденный психолог, — не унимался Дима.
Я посмотрел на брата и увидел на его округлом лице озорную улыбку. Видимо, несмотря на раннее, по его меркам, пробуждение, у него все же было хорошее настроение. Что ж, я тоже умею шутить.
— Я чувствую, мы с ним поладим, — с самым невинным видом ответил я Диме. — А вот ты, уверен, найдешь общий язык с семидесятидвухлетней Анфисой Викторовной Песковой, соседкой покойной Людмилы Марковой.
Я не без удовольствия наблюдал, как улыбка на лице брата погасла, и он с мольбой в глазах посмотрел на отца. Чтобы не оставить у последнего сомнений в необходимости такого шага, я добавил к своим словам несколько аргументов:
— В статье говорится, что погибшая рассказывала соседке о своих встречах с покойным мужем. Так что Анфиса Викторовна может что-то знать, — повернувшись к отцу, следующими словами, я, так сказать, вбил последний гвоздь в гроб Димы: — Ты же знаешь, пап, как Димку любят старушки. Они готовы ему поведать все свои тайны, как только его увидят.
Отец перевел взгляд на Дмитрия, но даже не надо было слушать, что он скажет, чтобы понять — этот раунд остался за мной.
Быстро собравшись, дружно покинули номер. Мы с братом отправились к свидетелям, а отец решил заскочить в отделение милиции, которое занималось наиболее интересными делами в этой череде смертей.
— Я тебе отомщу, страшно отомщу, — заявил Дима, прежде чем мы разошлись в разные стороны. Он был крайне недоволен тем обстоятельством, что на его долю выпало общение со старушкой, искренне полагая такое времяпровождение неимоверно скучным.
— Уже дрожу от страха, — я изобразил на лице наигранный ужас, чем еще больше разозлил брата. Он ушел, раздраженный моим поведением.
В свое оправдание могу заметить, что, во-первых, не я это начал, а во-вторых, Димку действительно любят старушки. С его светлыми волосами и голубыми глазами, он производил на них впечатление доброго и искреннего парня. Честно говоря, он таким и был, и даже немного больше, чем мне хотелось бы.
Машину, естественно, взял отец. Он доверял мне автомобиль лишь в исключительных случаях, а Диме — вообще никогда. Пришлось воспользоваться городским транспортом. Не то чтобы я что-то имею против автобусов, троллейбусов и прочих наземных и подземных видов общественного транспорта, просто в незнакомом городе такое путешествие представляет собой некоторую проблему. Я потратил минимум десять минут, чтобы выяснить, как именно добраться до нужного места.
Слава богу, час пик прошел, и людей было немного, так что я даже сумел получить некоторое удовольствие от поездки, осматривая город из окна автобуса. Это был совершенно заурядный российский город, единственное, что отличало его от большинства остальных, — несвойственная нашей стране чистота улиц. Похоже, этому затерянному на просторах нашей Родины городку крупно повезло с органами местного самоуправления, что само по себе редкая удача.
Дом, в котором жил бывший напарник ныне покойного Михаила Борисова, был расположен неподалеку от автобусной остановки. Я быстро сориентировался и нашел нужную квартиру всего за несколько минут. Дверь открыл худенький мальчик лет четырнадцати.
— Че надо? — внимательно рассматривая меня, совсем не по-детски спросил подросток.
— Тебя родители не учили, что незнакомым людям нельзя открывать дверь? — сам не до конца понимая зачем, спросил я у мальчишки.
— Могу закрыть, — ничуть не смутившись, заявил парень, но при этом остался на месте, не пытаясь выполнить угрозу.
— Отец дома? — поинтересовался я, решив на всякий случай, что шутить с ним больше не стоит, а то он, еще, чего доброго, пошлет меня подальше, и я буду вынужден сам искать сантехника по имени Виталий Румянцев.
— Этот алкаш, что ли? — Парень презрительно хмыкнул, но, не дожидаясь подтверждения, ответил: — На работе он. В ЖЭКе. Это в первом подъезде.
Подросток махнул рукой в сторону предполагаемого местонахождения первого подъезда, и я заметил темно-синий кровоподтек на его запястье. Увидев, что я обратил внимание на синяк, он тут же спрятал руку за спину.
— Если поторопитесь, то застанете его трезвым, — буркнул парень и захлопнул дверь.
— Спасибо, — опомнился я, но меня услышала лишь запертая входная дверь.
Думая, какой сволочью надо быть, чтобы избивать собственного ребенка, я спустился вниз. Еще толком не будучи знакомым с Виталием Румянцевым, я уже испытывал к нему неприязнь, хотя мне следовало быть с ним помягче, ведь я рассчитывал добиться от него сведений, которыми он еще ни с кем не делился и, видимо, не собирался.
ЖЭК нашелся без труда. Благодаря обаянию и вежливости всего за несколько минут я выяснил, что Румянцев находится на вызове, а также получил адрес и подробные инструкции, как туда пройти. Виталий менял батарею в подъезде одного из соседних домов. Я быстрым шагом направился туда. Не хватало только, в самом деле, опоздать и застать его уже выпившим. Алкоголь в крови сантехника мог сильно помешать нашей беседе.
Нужный подъезд определил сразу. Перед ним валялась ржавая батарея, и весь асфальт был залит темно-коричневой жидкостью, которая, как можно предположить, до недавнего времени циркулировала в отопительной системе дома. Кое-как перебравшись через импровизированное ржавое озеро и лишь чудом не запачкав кроссовки, я услышал голоса двух мужчин. Они что-то громко выясняли между собой, используя при этом в основном нецензурные выражения и лишь изредка вставляя между ними предлоги и местоимения. Я радостно определил, что оба собеседника пока трезвы. Как оказалось чуть позже, в этом и заключалась их основная проблема.
— Здорово, мужики, — окликнул с порога, стараясь улыбаться как можно шире.
Ко мне повернулось два одинаковых лица. То есть, конечно, мужчины не были схожи внешне, но вот недовольные выражения помятых лиц и ищущие, чем бы похмелиться, взгляды были почти идентичны. Так как ответом была тишина, я решил взять инициативу по продолжению знакомства в свои руки:
— Кто из вас Виталий Румянцев?
— Ну вроде я, — пробасил тот, что выглядел постарше.
— Так вроде или ты? — переспросил я, чувствуя, что начинаю раздражаться. Видимо, дело было в том подростке с синяком на руке.
— А те че надо-то? — Мужчина опомнился, вдруг осознав, что я ему совершенно незнаком, и он ничего мне не должен. Я почти слышал, как завертелись шестеренки в его голове, рождая простую, по сути, мысль о том, что он не обязан со мной разговаривать. Нельзя было допустить, чтобы он развил эту идею, и я решил вмешаться в его размышления единственным доступным мне способом.
— Выпить хочешь? — предложил без предисловий.
Взгляд сантехника сфокусировался на мне, и я получил возможность наблюдать за тем, как всего за пару секунд из незнакомого человека можно превратиться в лучшего друга. Морщины на лбу мужчины разгладились, глаза потеплели, и Виталий даже улыбнулся мне так дружелюбно, как только мог.
— А то! — ответил он заметно повеселевшим голосом и потер руки в предвкушении. — Чего делать-то надо? — спросил мужик, видимо решив, что дело касается сантехнических работ, за выполнение которых ему заплатят наличными или вообще сразу бутылкой. Подозреваю, что второй вариант устроил бы его даже больше, так как значительно сократил бы время от получения вознаграждения до его непосредственного употребления.
— Поговорить, — развел я руками, показывая, как, в сущности, мало от него хочу.
— Э, нет, так дело не пойдет. Я что, один тут должен спину гнуть? — подал голос второй сантехник, на лице которого читалась плохо скрываемая зависть.
— Не переживай, я позабочусь, чтобы всем хватило, — успокоил я. Несколько бутылок водки не могли значительно подорвать наш семейный бюджет, так что я не волновался на этот счет. Не так давно сторож на одном американском кладбище обошелся значительно дороже.
С молчаливого согласия напарника Виталий последовал за мной на улицу, где мы могли поговорить без свидетелей. Мы немного отошли от дома, и я достал удостоверение частного сыщика, которым периодически пользовался, чтобы как-то объяснить окружающим свой интерес к разного рода происшествиям. Кстати, удостоверение было напечатано братом на ноутбуке, и пока еще никто не усомнился в его подлинности.
— Влад Климентьев, частное агентство «Климентьев и сыновья», — представился по всей форме, протянув Виталию открытое удостоверение. Но тот лишь мельком скользнул по корочке взглядом и кивнул в ответ. На какую-то долю секунды я испытал разочарование. Столько труда вложено в этот документ, чтобы он ничем не отличался от оригинала, а сантехник даже не удостоил его вниманием. Обидно.
— Я что, арестован? — Виталий Румянцев боязливо оглянулся, и я подумал, что переоценил его мыслительные способности.
— Стал бы я предлагать вам спиртное за разговор со мной, если бы хотел вас арестовать? К тому же я не из милиции, — вздохнул и убрал ненужное удостоверение в карман джинсов. Мой собеседник немного успокоился; увы, как только прозвучал следующий вопрос, он разнервничался еще больше, чем прежде. Думаю, если бы не обещанная водка, он послал бы меня к черту. — Я хочу поговорить о несчастном случае, который произошел с Михаилом Борисовым.
Снова испуганно оглянувшись по сторонам, Виталий прошептал:
— Я его не убивал.
— Знаю, — уже в который раз постарался успокоить его я. — Расскажите мне все, что видели. Обещаю, это останется между нами, и никто не узнает, что вы мне сейчас скажете.
— Сколько бутылок?
Вопрос поставил меня в тупик своей неожиданностью. Мысли в тот момент шли совсем по другому руслу, и я удивленно уставился на сантехника.
— Одной мало, — с самым серьезным видом заявил Румянцев. — Надо бы парочку.
Наконец до меня дошло, что Виталий торгуется. Я вдруг осознал, как мне повезло, что именно сегодня ему нечего выпить. Ведь если бы не похмелье Румянцева, вряд ли удалось бы вытянуть из него хоть слово.
— Даю три, — заявил я великодушно, чем в очередной раз снискал симпатию сантехника. Судя по тому, как он смотрел на меня, в его личном рейтинге симпатий я поднялся на первую ступень, как самый милый и приятный в общении человек.
— Договорились, — он протянул черную от грязи руку, и я не без внутреннего содрогания пожал ее, скрепляя наш договор. — Только ты мне все равно не поверишь, — мужчина достал пачку «Беломора» и закурил, а я с трудом подавил тошноту, вызванную дымом дешевой папиросы. — Я был трезв как стекло, — в тот самый момент, когда он это заявил, во мне зародилось сомнение. Видимо, оно отразилось на лице, так как Виталий тут же себя поправил: — Ну, может, выпили мы с Мишкой совсем чуток. Но что такое сто граммов для двух здоровых мужиков? — Он ударил себя кулаком в грудь, демонстрируя свою крепость. Показалось забавным, что от удара он подавился дымом и зашелся в кашле.
— Я начинаю думать, что твой товарищ действительно сам свалился в кипяток, — пробормотал я себе под нос.
— Нет, — ответил Виталий, как только смог снова говорить, — я точно знаю, сам видел. Но только я никому об этом не рассказывал. Мне бы никто не поверил. Сказали бы, напился Виталька до зеленых человечков.
Я почувствовал, что откровения Румянцева не на шутку меня заинтересовали. Особенно та их часть, где он сказал, что сам все видел.
— Что же все-таки произошло? — Игнорируя едкий дым, я приблизился к сантехнику, боясь пропустить хоть слово из его рассказа.
— Ну так слушай, — увидев, как я изнываю от нетерпения, и, видимо, испугавшись, что я уйду и тем самым лишу его водки, Виталий принялся тараторить почти без остановки. — Мы с Мишкой давно в паре работали. Толковый он был мужик. В тот день авария сильная случилась. В подвале дома, — при этих словах он махнул рукой куда-то в сторону, где, как я предположил, находится тот самый дом, — трубу с горячей водой прорвало. Весь подвал залило кипятком, как подобраться к дыре, непонятно. Нас и вызвали. А то был выходной, и мы с Мишкой с утра немного на грудь приняли. Дочь его поминали. Настеной звали, девять дней было, как померла, — я отметил про себя, что в газете были ошибочные данные, там речь шла о неделе. — Бедная Ирка, это жена его, сначала Настька, потом еще и муж. — Румянцев покачал головой. — Так вот, открыли мы дверь в подвал, а там воды до середины лестницы, что вниз ведет. Я Мишке и говорю: «Надо кипяток-то откачать, а то не спуститься». Ну, мы за насосом сбегали (воду к тому времени уже перекрыть успели) и давай его налаживать. Я на улице собираю, а Мишка пошел шланг в воду опускать. Смотрю, нет его и нет. Ну, я за ним в подвал, — в этой части рассказа Виталий начал помогать себе руками, чтобы я мог красочнее представить картину. И, хотя его речь оставляла желать лучшего, ход событий был вполне понятен. — Подхожу я, значит, к подвалу, а оттуда голоса. Я прислушался: точно Мишка с кем-то говорит и все зовет: «Доченька, доченька, постой, миленькая, не уходи». Я так и встал. Думаю, дочь-то у него одна была, да и та на том свете. Решил, что все — спятил мужик. И тут вдруг слышу, отвечает ему кто-то, — сантехник незаметно для себя перешел на шепот, как будто боялся, что кто-то может нас подслушать. — Да только не его это дочь была, а жена моя, покойница.
Виталий замолчал и внимательно посмотрел на меня, ища в моем лице следы недоверия. Не знаю, что именно он там разглядел, потому что я в тот момент думал о том, что, видимо, необязательно иметь визуальный контакт с этим существом, чтобы попасть в зону его воздействия.
— Не веришь? — обвинительно заключил сантехник.
— Ты рассказывай, что дальше было. Верю я тебе или нет, это уже мое дело, — я не собирался делиться своим мнением по поводу услышанного, достаточно того, что платил за рассказ.
— Дальше я открыл дверь подвала и только вижу, как Мишка вниз летит. До сих пор помню, как он кричал и корчился в воде, — неожиданно серьезно произнес Виталий. Последние слова так не вязались с общей манерой его речи, что я даже удивился.
— А кто был в подвале? — спросил я, придя в себя после его последнего заявления.
— А никого, — к Виталию снова вернулась его обычная манера, он опять заговорил громко и развязно. — Никого там, парень, не было. Показалось мне. Мало ли что алкашу привидится? — Он подмигнул. — Ну что, развлек я тебя? Заслужил водочку?
— Само собой, — пробормотал я и протянул ему пятьсот рублей, полагая, что этого вполне хватит.
Мужик одним быстрым движением выхватил деньги и поспешил уйти, даже не попрощавшись. Видимо, он очень торопился в магазин, чтобы перевести рубли в спирт. Так мы и разошлись, вполне довольные друг другом. По пути на остановку я думал о том, как много в этом деле неясного. Больше всего озадачивал тот факт, что Румянцев слышал в подвале голос умершей жены, тогда как его покойный друг и собутыльник говорил со своей дочерью. Я понимал, что алкоголик Виталий все же ненадежный свидетель, и его слова неплохо было бы перепроверить. Довольно быстро на память пришло, что есть еще, по крайней мере, одна смерть, при которой тоже присутствовал посторонний. И что бы ни говорили газеты и милиция, я чувствовал — этому свидетелю можно доверять. Из первой попавшейся телефонной будки позвонил в справочную. Слава богу, город был небольшим, и под нужной фамилией оказался зарегистрирован только один человек.
Уже через полчаса я стоял перед дверью Игоря Старостина, мужчины, который выбросился с балкона. После третьего звонка, когда уже решил, что дома никого нет, дверь открыла невысокая молодая женщина. Она могла бы считаться симпатичной, если бы не ее неухоженный вид. Светлые волосы были растрепаны, только черная лента, повязанная на голове, хоть как-то держала их вместе, не позволяя торчать в разные стороны. Глаза женщины припухли и покраснели от слез, а кожа приобрела землистый оттенок. Посмотрев на ее огромный живот, предположил, что она уже минимум месяце на восьмом. Оставалось понадеяться, что она не вздумает начать рожать в моем присутствии.
— Добрый день, — вежливо улыбнулся я женщине, искренне сочувствуя ее горю и даже ощущая некоторую вину за то, что из-за меня ей придется снова пережить весь этот кошмар.
— Кому как, — философски ответила она на приветствие. Я заметил, что, несмотря на несчастный вид, голос молодой женщины оказался твердым. Возможно, я недооценил силу ее характера.
— Меня зовут Влад Климентьев, детективное агентство «Климентьев и сыновья», — начал я с привычного представления и протянул корочку. Как и у сантехника часом раньше, удостоверение не вызвало у нее какого-либо интереса. С тем же успехом можно было ходить с пустым бланком.
— У вас уже есть взрослые сыновья? — Она с недоверием посмотрела на меня, видимо прикидывая в уме, сколько же мне лет. Иногда мозг людей работает в странном направлении. Вот, например, эта женщина. Вместо того чтобы поинтересоваться, с какой целью я к ней явился, она задумалась, как в моем возрасте можно иметь двух или даже более взрослых детей.
— Я один из сыновей.
— Понятно, — она улыбнулась так, будто этим ответом я уничтожил все ее недоверие, и отошла вглубь квартиры, приглашая меня войти.
— Алена Старостина, — представилась она, как только я переступил порог. — Впрочем, вы, наверное, и так знаете.
Я кивнул, хотя до этого понятия не имел, как ее зовут, — почему-то в газетах она фигурировала просто как жена Старостина.
— Хотите чаю? — Не дожидаясь ответа, Алена пошла на кухню, и я направился следом.
Молодая женщина поставила чайник на плиту, достала из шкафа печенье и только после этого присела.
— Вы садитесь, — она указала на стул напротив. — Должна предупредить: у меня нет денег на частного сыщика. Я сейчас не работаю, а еще малыша надо будет поднимать, — при этих словах Алена дотронулась до живота, и ее взгляд моментально потеплел.