— То есть того, что я тебя сдам, ты уже не боишься? — поддел Николас.
Ольга прямо посмотрела на него:
— Нет, уже не боюсь. А что, должна?
Он опустился на каменный пол у ее ног, взял в ладони ее руки, поднес их к губам. Играя, слегка прикусил косточку у основания ладони.
— Ольга, послушай меня… Только не смейся! Ты ведь можешь покончить со всем этим, бросить свой чертов наркобизнес, никогда не видеть больше эти ублюдочные рожи. Я же знаю тебя. Ты сильная, благородная натура. Тебе претит общаться с этими упырями, которые насилуют несовершеннолетних девчонок и жестоко расправляются со своими врагами. Ты не такая, как они.
— Серьезно? А я думала, я чудовище, — поддела Ольга.
Но Ник продолжал убеждать:
— Продай свою долю, избавься от фирмы грузоперевозок. Чтобы все это осталось в прошлом. Подумай, ведь мы могли бы уехать в Англию, вместе. Поселиться в моей лондонской квартире. Сделать тебе новые документы, изменить личность, чтобы никто тебя никогда не нашел. С твоим огромным опытом ты сможешь заняться любым легальным бизнесом. И тебе не придется больше выбивать долги, бояться конкурентов и полиции. Даже если ты захочешь до конца жизни остаться домохозяйкой, денег нам хватит, я тебе обещаю.
— Думаешь, мне стоит наложить лапу на богатства семьи Казантакис? — рассмеялась Ольга.
Николас говорил так искренне, совершенно не понимая, что все, что он предлагает, — нереально. Ее все равно найдут, а главное, найдут его. Возьмут в заложники, будут пытать и вышлют ей по частям. Она никогда не сможет со всем покончить хотя бы ради того, чтобы не подставить его.
Опустив руку Нику на макушку, Ольга взъерошила ему волосы. Затем наклонилась, вдохнула их запах и прижалась губами к виску.
— Ник, милый, дело не в деньгах. Это тот бизнес, из которого невозможно уйти. Разве что на кладбище. Слишком многие хотят меня убить, слишком многим я в свое время перешла дорогу. Я повязана с представителями мафиозных семей, с крупнейшими бизнесменами, с политиками. Стоит мне только на минуту отпустить вожжи, и меня тут же не станет.
Николас вздрогнул и потянул ее к себе. Ольга соскользнула с кресла на пол, в его горячие жадные руки. Обхватила за шею, прижалась крепче.
— Этого не будет, — шептал Ник, покрывая поцелуями ее шею и плечи. — Не будет! Я смогу тебя защитить. Я научусь, я что угодно сделаю…
— Не сомневаюсь, дорогой мой отважный Ник, — отвечала Ольга. — Но чтобы ты мог меня защитить, ты сам должен быть свободным. Свяжись с семьей, обратись к адвокату, чтобы выпутаться из этой передряги. А потом уже будешь решать, где тебе жить и чем заниматься. Только… не уезжай сразу, побудь со мной еще немного.
— Я никогда и никуда от тебя не уеду.
Ник подхватил ее на руки, легко поднялся с пола и шагнул с террасы в спальню. Так всегда и заканчивались их попытки обсудить будущее.
Он действительно позвонил матери. Они с Ольгой специально отошли подальше от арендованного дома и остановились на высоком пустынном мысе. Здесь густо росли оливы, отливая матово-зелеными листьями под солнцем, внизу ласкалось к скалам море. Ольга помудрила с телефоном, подключаясь к спутнику через код, чтобы нельзя было отследить, откуда сделан звонок. Затем отдала его Николасу и отошла на несколько шагов, чтобы не мешать.
— Мальчик мой! Ники, — через минуту уже всхлипывала мать.
— Мама, послушай! — Ник старался говорить спокойно и уверенно, чтобы и ее зарядить тем же настроем.
Он сам ужасно по ней соскучился. По ней и, конечно, по отцу. Но для общего блага сейчас нужно было не поддаваться эмоциям и действовать.
— Мамочка, я жив, здоров, со мной все хорошо. Но дома я появиться пока не могу, меня тут же схватит полиция. Пожалуйста, вызови мистера Уокера, нашего семейного адвоката. Нужно, чтобы он опротестовал то видео, на котором якобы я… — и Николас озвучил матери все, что говорила ему Ольга.
Та в продолжение разговора стояла в отдалении, глядя на шумящий далеко внизу прибой. И Николас любовался игрой солнечных бликов на ее стройной спине, на выступающей из выреза белой футболки загорелой шее.
— Николас, сынок, где ты? — взволнованно перебила мать. — Это похитители заставляют тебя говорить? Это их идея?
— Мам, — Николас постарался вложить в слова весь свой дар убеждения. — Меня никто не похищал. Я здесь добровольно. Пойми, я по неосторожности вляпался в историю, и, чтоб все замять, необходимо подключить адвоката.
— Ники… — мать замялась. — У нас был полицейский чин из России, и я… Я рассказала ему все. Он убедил меня написать заявление…
Он увидел, как мгновенно напряглась вся Ольгина фигура. Вытянулась в струнку спина, застыли плечи. Она обернулась, оставаясь все так же невидимой для камеры смартфона, сверкнула глазами, выругалась:
— Чертов Олежек! — и четко, громко, так, чтобы мать услышала, произнесла по-английски: — Адвокат должен опротестовать показания. Сказать, что они были даны под давлением, что Рогов воспользовался шоковым состоянием родителей. Наверняка он не оформил все официально, по всем правилам. В России на это традиционно забивают. Опротестовать показания и отозвать заявление.
— Кто это говорит? — вскинулась мать. — Николас, что это за женщина?
— Мама, ты поняла, что нужно сделать? — мягко прервал ее он. — Пожалуйста, обратись к Уокеру, выполни то, о чем я тебя прошу. Иначе меня арестуют как соучастника убийства. Сделай это, мама! Мне больше некого попросить. Только ты можешь спасти ситуацию.
Николас, любимый балованный сын, конечно, знал, какие подобрать слова, чтобы мать не смогла ему отказать. И не сомневался, что миссис Бериша, как бы ни претила ей такая линия поведения, сделает все, о чем он просит. Он сбросил звонок, протянул Ольге мобильник. Та подошла ближе, взяла телефон, отключила связь. Качнула головой:
— Проклятый Рогов. Двадцать лет я не даю ему покоя. Ты подумай! От какого поклонника дождешься такой верности? Все же ненависть преданнее любви.
— Вот здесь ты ошибаешься, — возразил Николас.
Поднялся с камня, на котором сидел, разговаривая с матерью, и обнял Ольгу. Исподтишка расстегнул заколку, удерживающую узел на голове, и золотые волосы рассыпались по плечам. Николас погрузил в них руки, уткнулся лицом в прохладные шелковые пряди, хмелея от их медово-солнечного запаха.
— Тебя просто никто еще не любил по-настоящему.
И Ольга кивнула в ответ.
— Это правда.
Время на острове текло неспешно и размеренно, напоенные солнцем дни струились, будто медовая патока. Николас, неожиданно оставшийся без привычных дел, быстро нашел чем занять себя. Вспомнив науку отца, много возившегося с ним в детстве, отправлялся на рыбалку, ловил крупных, отливающих перламутром рыбин, вытаскивал из воды остро пахнущих морем моллюсков. А вечером готовил дневной улов, приправляя его оливковым маслом и ароматными травами. И получал огромное удовольствие глядя, как Ольга с наслаждением ест его стряпню.
Почему-то от этого теплело на душе. И казалось, что такая простая, естественная жизнь по-настоящему возможна для них. Он может достать пищу, может накормить свою женщину. Что еще нужно?
И все же, как бы ни был прекрасен, головокружителен, страстен этот их затянувшийся медовый месяц, Николас знал, чувствовал всей кожей, что рано или поздно все изменится. Не может не измениться. Ольга не захочет и не сможет до конца жизни расслабляться на острове. Однажды, как только ситуация в Турции стабилизируется, она вернется и снова вплотную займется своим опасным кровавым бизнесом. Нельзя забывать и о ее навязчивой идее отомстить за смерть родителей. Идее, владеющей ею так же неотступно, как Роговым — идея поймать саму Ольгу. О ней она тоже не забудет. А он… Судя по сообщениям, доходившим из Лондона, мать послушалась его и обратилась к адвокату, и тот начал действовать. А значит, через некоторое время Николас сможет вернуться. Если, конечно, захочет. А захочет ли он?
И однажды все действительно изменилось. Однако совсем не так, как представлял себе Николас.
В один из дней они с Ольгой отправились кататься на лодке. Намеревались добраться до маленькой, закрытой со всех сторон высокими скалами бухты, куда нельзя было спуститься с берега.
Море было спокойное, поверхность воды подергивала лишь легкая рябь. Солнечные лучи плескались в волнах, зажигая в них разноцветные искры. Ольга села на корме. Николас, закатав легкие летние брюки, ступил в воду, оттолкнул лодку от берега, запрыгнул в нее, перемахнув через борт, и взялся за руль.
Лодка плавно скользила по морю. Мотор слушался исправно. Вдалеке, на горизонте, виднелся окутанный солнечным маревом силуэт какого-то судна. Ольга, рассеянно улыбаясь, смотрела на Николаса, изредка отмахиваясь от летевших в лицо мелких брызг.
— Какие новости из Турции? — спросил Николас.
Он знал, что вчера вечером приехал Иван — правая рука Ольги, которого она отправляла куда-то с поручениями. Ольга избегала говорить с ним о бизнесе, но Николас понимал, что, пока она прячется здесь, ситуацию держат под контролем те немногие люди, которым она может доверять.