Конечно, заводить страницу в соцсети, чтобы там демонстрировать безграничное счастье и полноту жизни, Марина не собиралась. Это и не нужно. Самым страшным ударом для Олега будет ее замужество и рождение ребенка. Ведь любой мужчина — собственник, даже если речь идет о бывшей пассии, он уверен, что после его ухода жизнь для женщины заканчивается, равно как и в том, что до его прихода она не начиналась.
От осознания того, что у нее есть цель, которая, кстати, продиктована не только ее эмоциями, но и настоятельной рекомендацией врача, Марине стало легче. Появилась энергия для движения вперед, азарт и уверенность, что все случится именно так, как она задумала.
В ближайшие выходные Марина снова встретилась с подругами, попросить совета и обсудить план действий. Ничего, что Светка была уже давно и счастливо разведена, а у Лены первые и единственные отношения начались в почти тридцать лет, вяло тянулись уже лет десять, рискуя закончиться в любую минуту. Когда речь заходит о личной жизни подруги, любой женщине есть что сказать.
— И где ты собираешься искать мужа? — поставила вопрос ребром Света.
— Ну… Где-то же их ищут.
— Лучше на работе, — вступила Лена.
— Лен, ну откуда у нее на работе? — хмыкнула Светка. — Она же всех знает как облупленных. Женатики и бывшие студенты только. Может, еще пара бобылей престарелых, которые даром никому не нужны… Так ведь?
— Есть еще айтишник… водитель… потом еще этот, который помогает с оборудованием… завхоз вроде… — вспоминала Марина.
— Ясно. Какие еще идеи? Где искать?
Варианты — кафе, рестораны и клубы были, конечно, озвучены, но только для того, чтобы тут же отпасть. Мужа там точно не найдешь! Только приключения на мягкое место. Библиотеки, пансионаты, консерватория тоже не вдохновили, от них разило нафталином, а еще неторопливостью, которую Марина позволить себе в данный момент не могла. Сроки горели!
Наконец Лена внесла вполне здравое предложение: надо попросить замужних приятельниц и коллег познакомить Марину со своими холостыми друзьями.
В другой ситуации Марина сразу бы категорически отказалась. В ее прежней картине мира такое обращение за помощью означало бы только одно — признать свою женскую несостоятельность перед коллегами. Ведь она всегда убеждала окружающих в том, что ее личная жизнь налажена и стабильна. И если вдруг сейчас попросит ее с кем-то познакомить, значит, не просто сама ни на что не способна, а находится в глубочайшем, как Марианская впадина, отчаянии.
Но то ли из-за ограниченного времени, то ли отчаяние и правда было так глубоко, но в этот раз Марина согласилась — это действительно рабочий вариант.
— А еще беременность…
— Так. Если мы решим вопрос с замужеством, то и беременность будет. Давай сосредоточимся на чем-то одном. За двумя зайцами погонишься… — рассуждала Светка.
— Поймаю. Обоих поймаю. Мне надо.
— Умница! Вот так и надо себя настраивать. Я тоже так делаю. Все будет хорошо, все получится, — старательно заряжала позитивом Лена.
Удивительно, но порой сама мысль о будущих активных действиях поднимает настроение лучше, чем достигнутая цель или путь к ней.
Выстраивая планы на свое скорое счастливое будущее, Марина успокоилась. И почти сразу смогла признаться себе самой — вперед ее толкало вовсе не желание отомстить, насолить или что-то доказать. За всей этой бурной деятельностью скрывался самый обычный страх. Страх одиночества.
Только сейчас она вдруг поняла, что всегда хотел стать мамой. Но в ежедневной круговерти почему-то забыла об этом, отправила свое желание на задворки и старалась не думать о его существовании. А теперь вдруг стало так страшно от мысли, что можно никогда не обнять своего ребенка, не выбрать ему имя, не сходить на утренник, не купить ему подарок, не съездить вместе на море, не кормить его кашей…
Бесконечные «не» вырастали перед ней уродливыми столбами, как стволы обгоревших деревьев в лесу после пожара, и выстраивались в плотный забор, за которым исчезала уютная картинка семейной жизни.
Она представила себя через два года — такую нелепую, в кафе, одну и вечером. Вокруг шум, музыка, смех. А она почти ничего не слышит, потому что в душе уже год не смолкает крик сожаления о неслучившемся, и его ничем не заглушить.
Нет, такой судьбы она не хотела. В ее жизни уже было достаточно моментов, о которых она сожалела, множить их совсем не хотелось.
Да, Марина не относилась к тем людям, которые бравируют фразой «я ни о чем не жалею, если бы можно было что-то изменить, оставила бы все как есть». Она изменила бы. Многое.
Опыт
Например, короткую и неприятную связь с Сергеем, до сих пор вызывающую сожаление и стыд. Случилась она на третьем курсе института и не по большой любви, а потому что дальше тянуть было просто неприлично, клеймо старой девы и серой мыши могло настичь ее в любую минуту.
Сергей работал в автосалоне менеджером по продажам и являл собой яркий пример очень популярного тогда типа мужчин — симпатичный и веселый, одевался с лоском, отдыхал в Испании, завтракал в кафе, выстраивал коммуникации, занимался карьерой. Более-менее опытная или просто умная женщина, взглянув на такого один раз, понимала, что семью или просто серьезные отношения с таким Сергеем не сладить. Но именно это привлекает молодых хороших девочек и считающих себя роковыми стервами красоток (тоже молодых). Каждая верит, что именно с ней он точно изменится, остановится и образумится.
Они встретились в каком-то клубе. Разговорились.
У Марины не было опыта романов или, как говорили более прогрессивные подруги, отношений. Слово «отношения» как определение чувств между мужчиной и женщиной ей не нравилось. «У меня с ним отношения… У них отношения…» — проговаривала она и морщилась. Отдавало канцелярщиной. Вот «роман» — другое дело. Емко и сразу понятно, о каких именно отношениях речь.
Через день Сергей пригласил Марину на ужин в ресторан, где ближе к полуночи началась дискотека, и они, разогретые вином, пошли танцевать. Почти сразу Сергей прижал ее к себе и полез целоваться.
Марина растерялась. Она не стремилась к тому, чтоб все было так быстро, так банально и по пьяни, но обижать кавалера тоже не хотелось. Превозмогая себя, она продолжила танцевать. Сергей же с жаром зашептал о том, что можно продолжить у него дома. В прямом смысле, с жаром. Марина чувствовала его горячее дыхание на своей щеке. И запах соуса для мяса.
Она не хотела никуда ехать. Целовать его тоже не хотела. Не сейчас. Она просто не понимала, почему все так быстро развивается (и развивается ли?) и куда они могут не успеть?
— Ну а что ты хотела? Он же взрослый мужик, — вразумляла на следующий день опытная сокурсница. — Они без этого не могут. Так что думай. Если мужик тебе нужен — не затягивай. Ходить за ручку и пинать в парке осенние листья никому в нашем возрасте не интересно. Сама посуди — что это за отношения? Детский сад же!
— Но не через три дня…
— Кто сказал? Ну ты даешь! А ты сколько хотела, полгода подождать?
Марина не понимала, чего она хотела. Сергей ей нравился, она была не против сближения, но это должно было стать следствием, а не отправной точкой. Ей нужно было время узнать Сергея, привыкнуть к нему. В конце концов, личная жизнь — не проходной двор. Несмотря на отсутствие опыта, Марина была убеждена, что близость тогда хороша, когда становится важным и новым этапом соединения двух людей, иначе просто не имеет смысла.
Но вышло как вышло.
Утром по телефону Сергей приглашал ее в гости на ужин, обещал приготовить авторское блюдо. Марина мягко отказывалась и предлагала встретиться в парке или сходить в кино. Тогда Сергей с явным разочарованием в голосе вспоминал про свою занятость и переносил встречу на другой день.
Назавтра все повторялось: домашний ужин с авторским блюдом против фотовыставки или концерта в джаз-клубе, а в итоге «срочные дела» и предложение увидеться потом.
После того как Марина провела в одиночестве четыре вечера подряд, а Сергей впервые не позвонил утром и до обеда не прислал ни одного сообщения, она сдалась.
Ноябрьский вечер. Пустая дорога через сквер, промозглый ветер, пара человек, поспешно ведущих своих собак от кустика к кустику. Лицо само постоянно ныряет в широкий шарф, прячется. А в голове напряженная работа — попытка убедить себя в том, что, может быть, это действительно просто ужин. Поговорят, выпьют, она посмотрит его квартиру. И уедет домой через пару часов.
На плите стояла кастрюля. Самая-самая обычная, алюминиевая. Серая, однотонная, с черными пластиковыми ручками.
Марина замерла перед ней. Разве такая посуда должна быть у Сергея? Где же современная, со стеклянными крышками и блестящими ободками, необычного дизайна? В кастрюле лежали куриные голени, как инородное тело. Их явно готовили не в этой посуде, а переложили позже. Как именно готовили — непонятно, на вид — просто отварные, щедро посыпанные перцем. Видимо, то самое авторское блюдо.
На столе — нарезка из магазина на хрустальной селедочнице. Салат, судя по оформлению, из какого-то кафе. Две тарелки и два бокала.