— Присаживайся, — Сергей накладывал ей куриные голени из кастрюли.
Марине вдруг нестерпимо захотелось уйти. Было неуютно. Странно. Эта курица бесцветная. Стол в середине комнаты. Чужая квартира, стулья, запах такой какой-то едкий. Все чужое. Даже влажность воздуха. Оказаться бы сейчас дома, на своей кухне, где на плите мамина еда. Из комнаты шумит телевизор. Папа покашливает за книгой. Что она здесь делает? Непонятно. Как та кастрюля алюминиевая на плите. Совсем не к месту.
Сергей разливал вино по бокалам. Потом сел напротив и предложил выпить за то, что Марина все-таки добралась — так и сказал «добралась» — до него.
Он много шутил, она смеялась, ела перченую курицу, заедала салатом.
Когда стемнело, она была уже достаточно пьяна, чтоб не чувствовать неловкость из-за того, что так поздно задержалась в квартире мужчины. Наоборот — появился азарт, интерес, что же дальше. Вернее, она понимала что, но вот как. Вот она — черта, которая отделяла ее от «опытных» подруг. Завтра она будет совсем другой. По-другому смотреть на мир, на мужчин.
Сергей заснул минут через десять. Надо отдать ему должное, он изо всех сил старался держаться, что-то говорил, потом только «угукал» в ответ, наконец отключился и засопел. Как ребенок.
Вино отпустило, но голова оставалась ватной. Марина не понимала, что она чувствует. Наверное, радость. Ведь она уже года полтора тяготилась своей нетронутостью. Это было даже вроде как неприлично. То ли ты залежалый товар на полке, невостребованный. То ли дикарь с заплесневелыми принципами — зачем-то носишься с ними, дорожишь. Чтобы что? Осчастливить кого-то? Чем? Смешно даже говорить. А теперь вроде все в порядке. Она стала как все.
А еще в душе появилась огромная пробоина, да, почему-то именно это слово пришло ей на ум для определения — пробоина. Как в корабле, когда верхние палубы, светлые и красивые, еще на плаву, а внизу уже все заполняется темной водой и тянет на дно.
Наверное, у всех так, подумала она, ведь ушла какая-то часть тебя, безвозвратно, всегда тяжело с чем-то расставаться, вот душа и тоскует.
Плед и подушки у Сергея были в какой-то геометрический узор, абстракция. Холодный рисунок. Марина зачем-то стала его рассматривать, пытаться разгадать и провела так около часа. Потом собралась и поехала домой. Будить Сергея не стала, а по дороге думала о семинарах и несданном реферате.
Дома приняла душ, тщательно смывая с себя запах той квартиры. Он никак не хотел исчезать, даже под натиском ароматизированных гелей и пенок. Она чувствовала его на себе даже через свитер почти весь день.
На лекциях не могла сосредоточиться. Под столом крутила в руках телефон, ожидая заветную СМС. Ведь он уже точно проснулся, сейчас позавтракал, едет на работу.
Почему он не пишет? Он вообще заметил, что ее в квартире нет? Ладно, может быть, проспал, голова с утра болит, торопился, потом сразу разговор с начальством, но в обед же можно найти пару минут?..
Стоп. Она не о том думает, все совсем не так! Ну конечно! Он просто чувствует себя неловко, волнуется, так же как она, вот и не может набраться решимости. Как же трогательно!
Сергей позвонил ближе к вечеру.
— Сегодня приготовлю мясо. Фирменный рецепт. Приезжай, угощу.
Его голос ничуть не изменился, не стал нежнее, в нем не было и тени смущения или трепета. А последняя фраза прозвучала просто пошло. Марине хотелось заплакать от обиды.
— Не хочу. Пока!
Она бросила трубку. Сергей позвонил еще пару раз и перестал.
Марина чувствовала себя дурно еще долгое время. Но постепенно научилась заглушать и прятать свои переживания. Ценный навык для взрослой жизни.
Таким было сожаление номер «раз». И до сих пор, спустя почти двадцать лет, она вздрагивала и морщилась, вспоминая ту курицу в серой кастрюле.
Вскоре случился второй повод для сожаления.
На последнем курсе института Марина устроилась на свою первую работу в небольшой малоизвестный банк (но надо же с чего-то начинать!). Так как это произошло незадолго до восьмого марта, то она сразу получила приглашение на корпоратив. Идти не хотела, среди малознакомых людей она всегда чувствовала себя неуютно. Но начальница отдела настояла: «Надо!» С ее слов, это был лучший способ влиться в коллектив.
Через два часа мероприятия все были уже безнадежно пьяны. Женщины в своих лучших туалетах самозабвенно танцевали под песни приглашенной звезды третьего эшелона (да, компания расщедрилась ради прекрасного пола), а мужчины стояли вокруг и хлопали с разной степенью синхронности.
Марина ждала удобного случая подойти к начальнице и попрощаться, так как уйти по-английски считала невежливым. Но начальница не спешила покидать танцпол.
От нечего делать, Марина украдкой рассматривала новых коллег. Еще в самом начале мероприятия ее заинтересовал финансовый директор Игорь — симпатичный и молодой. Держался несколько вальяжно и удачно шутил. Сколько ни прожигала Марина его взглядом, не реагировал. Зато его вниманием завладела хорошенькая менеджер из отдела кадров. Настолько, что к моменту дружных женских танцев в центре зала Игорь крепко и недвусмысленно обнимал эту барышню в углу, за не слишком пышным фикусом.
Марина тут же отвела взгляд и осуждающе хмыкнула — все мужики одинаковы! Он ведь, как ей рассказали, женился меньше года назад. В ее системе координат, супруги с таким мизерным стажем не должны даже смотреть в сторону. Это же время бесконечного наслаждения друг другом! Вообще крайне странно, что на корпоратив он пришел без молодой, горячо любимой жены, не говоря уже о сцене за фикусом. Что за нравы!
По работе они с Игорем почти не пересекались, зато регулярно виделись в столовой.
Сначала он ее игнорировал. Через пару месяцев, когда Марина освоилась, обзавелась приятельницами, видимо, признал полноценной коллегой, стал здороваться и бросать дежурные фразы.
Марине нравилась новая работа, особенно коллектив: со всеми было легко и приятно, любили подшутить над собой и другими, причем никто на это не обижался. Во время одного из обедов она пустила пару ироничных (не злых!) замечаний в сторону Игоря. Все смеялись, а сам Игорь только натужно усмехнулся уголком рта и поспешил выйти из-за стола.
— Игорек не привык, чтоб над ним подшучивали. Он же у нас донжуан, — сказала позже Наташа, старожил. — Мы, ну в смысле — женщины, должны только смотреть и восторгаться!
— Им?! — еще громче рассмеялась Марина.
Чем восторгаться-то? Но этого она не договорила, вовремя спохватившись, все-таки это было бы уже обидно, да и коллектив новый, мало ли что.
Никто не заметил, когда именно это началось, но Игорь стал чаще заходить в их отдел, задерживался поболтать. Шутил, рассказывал новости. Обаятельный и легкий, старательно избегал разговоров о жене. Переводил тему сразу же. Между собой девушки решили, что, видимо, у него что-то не ладится в семейной жизни, поэтому он ищет общения на работе. Бедняга. Ведь точно не от хорошей жизни: наверняка молодая супруга его пилит или не понимает!
С Мариной они неожиданно сблизились, говорили много, смеялись над одним и тем же. Он стал звать ее с собой «покурить», то есть постоять рядом. Марина не выносила сигаретный дым, дышала через раз, но никогда не отказывала, называя их недолгие беседы «глотком несвежего воздуха» в рабочей рутине. Конечно, в глубине души она уже тогда все чувствовала.
Следующий новогодний корпоратив она посетила уже как «свой человек», опытный сотрудник. Начальница наливала бокал за бокалом и благодарила за работу. Потом тянула, в прямом смысле слова, за руку на танцпол — «Мы должжжжны им ппппоказать… Вствай… Вствай, тебе грят…». Марина изобразила пару па и почувствовала приступ тошноты. Слишком много вина.
Заметила дверь на пустую летнюю террасу, заваленную снегом, вышла прямо в снег и там ей сразу стало легче. Холода не чувствовалось, несмотря на то что на ней было только легкое вечернее платье и туфли. Холод сосредоточился где-то в районе волос, голова сразу просветлела. Даже протрезвела. Стало хорошо.
— Привет… О-па! Ничего себе, что тут, оказывается, есть! — Нарисовался Игорь. — Как ты сюда забралась-то, а?.. Воздух! Наконец-то можно покурить. Можно же?
— Кури…
На морозе дым не так явно чувствовался.
— Бррр… бодрит… тебе не холодно?
— Нет.
— Жаль.
— Почему?
— Был бы повод тебя обнять… ну то есть согреть.
— Сразу обнять? А как же рубашку снять и предложить барышне?
— Какая ты! Сразу рубашку. Не… хотяяяя… Если ты меня потом согреешь. Но как? На тебе ведь только платье…
— Есть еще вариант — зайти внутрь.
С того дня они стали флиртовать. Это было настоящим, как говорят англичане, «порочным удовольствием» (guilty pleasure), от которого у Марины щекотало в животе. Как в детстве, когда находишь спрятанный родителями подарок тебе на день рождения и оказывается, что это то самое, о чем грезилось и мечталось со страхом. И оставшиеся дни тихонько бегаешь к заветному тайнику проверить — на месте ли? На месте! Достать нельзя, дотронуться тоже — высоко, не дотянуться, но смотреть можно, хоть и украдкой, пока не застукали. И мечтать, предвкушать тот момент, когда подарок окажется наконец в твоих руках, а дни, как назло, тянутся доооолго. Но это самое сладкое ожидание, и оно никогда не повторяется во взрослой жизни. Если только что-то похожее, но не оно.