— Ты говорил, что меня любишь… — ужасно противно от звука собственного голоса, от этих слов просительницы, но они вылетели сами собой.
— Люблю.
— Да ну? Но видимо, не только меня.
— Не только. Это же нормально.
— И жену…
— И жену люблю. Но тебя — тоже. И вообще, много кого люблю. И хочу, чтоб всем было хорошо.
— Тебе не стыдно? Так говорить мне.
— За что? Перед тобой человек, который искренне — вот честно! — всем желает счастья. Чего я должен стыдиться?
— Упоминать свою жену при мне!
— Но она же есть. Всегда была. Никуда не делась…
— И не денется? Да?
— Мариш… ну что с тобой?
— Ничего.
— Мариш-малыш?
— Прекрати меня так называть! Что за идиотизм! Мне не нравится! А ты просто привык. Расслабился. Даже слишком расслабился! Думаешь, что я никуда не денусь?!
— О чем мы вообще говорим?! У меня сейчас мозг закипит!
— У тебя?! Ах бедный… Ну остынь! Не буду тебя грузить!
Она ушла. Через полчаса от него пришло сообщение, пестрящее смайликами: «Спасибо за эмоции, мне давно не устраивали сцен. Обожаю тебя!»
Марина читала и таяла.
Нет, она правда не хотела, чтоб Игорь уходил от жены. В своих собственных глазах она тут же стала бы той, кто «разбила семью». Это даже звучало страшно. Значит, сделала кого-то несчастным, пусть даже незнакомую женщину. Она сама всегда относилась с осуждением к таким разлучницам, разорительницам чужих гнезд. Это неправильно, непорядочно.
Но и отказаться от Игоря не могла, поэтому предпочитала просто не думать о будущем. Вообще, понятие «жена» стало не так давно появляться в их жизни. Долгое время ее как будто не было, Марина даже забывала порой, что Игорь не свободен.
Он не слышал, как она вышла из душа, потому что был поглощен просмотром видео в телефоне. Марина встала у него за спиной и не смогла оторваться от экрана. Кадры явно из отпуска, на летней веранде кафе какой-то южной страны. Нежная девушка с глазами олененка пила коктейль из большого стакана, жмурилась на солнце, а потом отворачивалась, смеялась и просила себя не снимать, а Игорь убеждал ее повернуться, ведь она красотка!
Параллельная жизнь.
Марина впивалась взглядом в ее лицо.
Игорь наконец ее заметил, поспешно выключил телефон, буркнув: «Друзья прислали, наши ролики из отпуска».
— Это она?
Он театрально поднял брови.
— Просто скажи мне, это она? Твоя жена?
— Ну да… Аленка…
— Пока я была в душе, ты сейчас здесь, в моей квартире, сидя на моем диване, после того как мы… ты смотрел видео с… ней?.. С Аленкой?
— Мариш, не начинай… Что такого-то?.. Это просто видео. Из отпуска.
Она никак не могла забыть то лицо, тот смех. Как наваждение.
Представляла, как они познакомились, как она отвечала «да» на свадьбе. Как Игорь делает ей предложение. Не какой-то далекой женщине, а вот этой Алене, из плоти и крови, предпочитающей отдыхать в жарких странах. Он же когда-то влюбился в нее. Ухаживал. Назначал свидания. Думал, нервничал, волновался. А в какой-то момент решил, что хочет прожить с ней всю жизнь — ведь только с таким настроем делают предложения. Подбирал слова, обдумывал, проговаривал их про себя. Она согласилась, Игорь радовался. Потом они подали заявление и вместе ждали этого дня. Планировали, мечтали…
Доведя себя таким образом до спазмов в горле, Марина пыталась переключить мысли на что-то другое, но хватало ненадолго. Она стала плохо спать по ночам. Просыпалась разбитой. Постоянно чувствовала слабость. После подъема даже по самой невысокой лестнице у нее кружилась голова.
Клиенты жаловались, что Марина стала рассеянной, это дошло до начальницы, и она вызвала ее «на ковер».
Марина мямлила про хроническую усталость, глядя на распечатанную жалобу клиента, для которого она сделала ошибочные расчеты и тот был вынужден все переделывать, потерял время. Начальница выставила ей штраф и пригрозила уволить в следующий раз.
Игорь не звонил три дня. Если б взгляд мог прожигать монитор, то его имя на телефоне за это время уже несколько раз превратилось бы в пепел.
Позвонил утром. Голос был бодрый и очень довольный, извинился, что не выходил на связь — он брал выходные за свой счет и провел несколько дней у друзей на даче. Волшебно. Свежий воздух, шашлыки.
— Ну, а у тебя как?
— Плохо у меня, Игорек. Плохо.
— Приехать пожалеть?
— Это я и сама могу. Только этим и занимаюсь — жалею. Себя. Свое время. Свою жизнь. А еще твою жену, эту хорошую девочку.
— А при чем здесь она?
— При том. Ты тоже ее пожалей. Не звони мне больше.
Марина очень ждала, что он перезвонит, но экран телефона потух и молча чернел.
У нее началась мигрень. Она отпросилась с работы и полпути прошла пешком просто куда-то прямо. Позвонила Светке.
— Мне плохо. Я даже только что в церковь заходила, представляешь? Мимо шла. Думала, легче станет.
— Стало?
— Не знаю. Ничего не чувствую. Ты еще на работе?
— Да, до восьми сегодня. Хочешь встретиться?
— Не знаю.
— Мне приехать?
— Не знаю. Нет. Не надо.
— Иди пока домой, отдохни. Скоро станет легче. Я позвоню.
Она пролежала дома три дня. Легче не становилось. Могла только дойти до кухни, выпить чай, не всегда горячий, и ложилась снова.
Приехала мама, ей не понравился голос дочери по телефону. Посмотрела на лежащую Марину, потрогала лоб, потом направилась на кухню. Послышалось шуршание, звук воды, а затем запах куриного бульона — как в детстве. Мама принесла тарелку и поставила возле кровати.
— Не знаю, что там у тебя произошло, но на работу пора выходить. Начальству такое не понравится.
— Я договорилась.
— Ничего не знаю. Хватить валяться и киснуть. Вставай. Работа лечит. Отвлечешься.
— Тебя когда-нибудь работа лечила?
— Я никогда не позволяла себе прогуливать из-за личных драм.
— Какие драмы? Твоя история с папой, что ли?
— А что — нет? Или ты думаешь, двадцать пять лет прожить — это так просто? Что у меня не было поводов переживать и плакать? Мне все легко далось?
— Но внешне ты всегда была спокойна. Ну, почти всегда. Вида не подавала.
— Вот и ты не подавай. Начинается все с вида, а потом и внутри утихнет.
Раньше мама не разговаривала с ней как с женщиной, и они никогда не откровенничали. Может, поэтому вдруг захотелось ей все рассказать, услышать совет, поддержку.
— Мам, я влюбилась, а он женат.
Взгляд мамы стал ледяным.
— И?
Марина съежилась.
— Ничего.
— И слава богу.
— Почему?
— Потому, что для приличной женщины женатые — все равно что мертвые. Понимаешь? Это — нельзя! Никогда! Никак! Или у тебя с ним что-то было? Марина, если ты была любовницей женатого, я тебя ударю!
— Нет, мам. Конечно нет. Он ни о чем не догадывается.
— Я надеюсь. Побереги себя. Просто выбрось его из головы!
И с чего Марина решила, что от мамы можно ждать понимания?
Она болела долго. Это были не переживания, не страдания, а физическая боль, слабость и полная апатия. Все симптомы изнуряющего, затяжного заболевания. Когда силы уходят и голову окружает плотный туман. Мир существует где-то рядом, в замедленной съемке. Изредка она выныривала из своего аквариума, надеясь, что все позади, понимала, как надолго выпала из жизни, но тут же чувствовала новый обжигающий укол, скукоживалась от боли и снова пряталась на дне.
Конечно, со временем все прошло, но, когда именно и как это случилось, сказать сложно. Года два потребовалось, а может, и три. Медленно, по сантиметру, прилагая невероятные усилия, срываясь, Марина вытаскивала себя из той зависимости.
И жизнь постепенно возвращалась к ней.
Марина делала карьеру, самозабвенно и вполне успешно, как это было принято в ее окружении. Наступило время, когда должность «начальника» или «директора» считала чуть ли не нормой, естественной целью, а не поводом для удивления. Она много путешествовала, занималась саморазвитием, посещала курсы повышения квалификации, учила иностранные языки. Ходила в фитнес-клуб, на мастер-классы по живописи и керамике. Искала свое хобби, увлечение и — себя. Одним словом, как и полагалось, жила насыщенной жизнью современной молодой женщины.
Когда появился Олег, все, кажется, окончательно наладилось и наполнилось.
Но, увы…
Он ушел. Марина осталась с тем, с чем осталась — с гигабайтами фотографий из разных стран, керамическими поделками, парой незаконченных эскизов и одна.
Фактически вернулась туда, где уже когда-то вязла, но самое страшное в том, что еще чуть-чуть, и это состояние останется с ней навсегда. Чувство опустошения после долгого изнурительного пути, в финале которого ты вдруг понял, что шел не туда и не за тем. Сил на новый рывок уже почти нет, а внутри глухая душевная пустота.
Разве к этому она стремилась и шла? Нет. Надо срочно найти силы и заставить себя сделать еще одну попытку!
К счастью, разум Марины еще не сдался и требовал не опускать руки, а действовать. А привычка карьеристки справляться со сложностями и ползти вверх требовала активных действий.
Марина взяла листок бумаги и размашисто написала: «План действий. Как я буду создавать семью».
Что ж, есть чем заняться в ближайшее время.