Парень вздохнул и выдал уже серьезный ответ:
— Я убедился в этом на своей шкуре, когда забавы ради меня «сломали», — он посмотрел на руку.
Вот она, его печальная история. Не бывает героев, которые не пережили страдания, боль и утрату. Потерять руку — это та самая, невообразимая обычному человеку боль. Но мало того, в тот день вместе с рукой он потерял еще и частичку себя. Возможность смеяться и искренне радоваться жизни.
— И никто не встал на мою сторону.
Да, к тому же, он одинокий герой. Изгой.
— А должны были? — Родион улыбался.
Парень нахмурился, задумавшись на мгновение. А затем тихо произнес:
— Не знаю. Это и не важно, ведь из всего, что я пережил, мне стало понятно…
Родион как будто бы с интересом наклонился поближе. Его выдавала лишь изредка подергивающаяся бровь.
Рэджи же, определившись с окончательным ответом, уже более твердо и уверенно произнес:
— Если выбирать между тем, чтобы быть или не быть… я предпочту быть. Когда стоит выбор, быть тем, по кому ступают, или тем, кто ступает по другим — я выберу второе.
Уж он на своей шкуре очень хорошо опробовал первое. Пришло время для второго!
Старик же слегка задумался, пытаясь проанализировать сказанное. Не вышло.
— Ты хочешь изменить свою жизнь, я правильно тебя понял? — он говорил медленно, осторожно. — Я могу тебе с этим помочь.
Рэджи ликовал! Вот оно! Получилось!
— Сейчас ты вправе отказаться и вернуться к своим, — он махнул в сторону пьющей компании. — А можешь пойти со мной. Хорошенько подумай.
Рэджи даже не стал оглядываться; вместо этого пристально посмотрел в глаза Родиону, тем самым показывая всю серьезность своих намерений:
— Если выбирать между пьяными идиотами и странным стариком, я выберу старика, — бодро произнес парень. — Если тот поможет мне стать тем, кем мне предначертано судьбой.
Старик прокашлялся и отвернулся к двери.
— Тогда пойдем, — Гримм не успел даже удивиться, когда старик ударил кулаком в область ручки. Металл он не пробил, но прогнул — тем самым создав щель между краем двери и рамой. Родион, схватившись пальцами за край, голой рукой начал гнуть металл, пока, наконец, не выломал ее к чертям.
Ноги Рэджи дрожали от восторга. Все-таки это не простой старик!
— Не отставай, — Родион зашагал внутрь тускло освещенного вагона.
Парень шокировано смотрел на удаляющуюся спину старика, не веря своим глазам. Собравшись, он оглянулся назад, словно в последний раз, на жизнь неудачника, которую оставляет позади, и резво последовал за Родионом. Пьяная компания, кажется, ничего даже не заметила.
Следующий вагон выглядел несколько необычно. Освещался он едва светящимися лампами и был заставлен многочисленными коробками и контейнерами. На большинстве из них имелись выведенные черным маркером надписи, судя по всему, с названиями каких-то локаций, фамилиями получателей и… их родом деятельности?
«Отдел ликвидации, Восток-2, Назаренко», «Тех. персонал, дальний пост, Круст» и так далее. Места назначения практически не повторялись, а коробок было так много, что в какой-то момент Рэджи просто перестал читать, что на них было написано. Вместо этого он сконцентрировался на том, чтобы не отходить далеко от старика.
— Я думал, что здесь только пассажирские вагоны… Что за коробки? — спросил Рэджи, когда они почти дошли до следующего перехода.
— Гуманитарная помощь, припасы. Передачки. Почта, — сухо ответил старик.
— И почему это все возят через мертвый город? Да еще и на обычном пассажирском поезде? — парень почесал голову своей механической рукой.
— Не «через», — лениво произнес старик, — а «в».
— Многовато коробок для «мертвого» города, не находите?
— О некоторых вещах ты просто не вычитаешь в Интернете, Рэджинальд.
Парень поднял руку с протезом вверх, чтобы опротестовать это заявление, но решил удержаться.
— Видели, кстати, такие?
— Догадываюсь, это не обычный протез… — вздохнул старик.
— Конечно, — довольно произнес Рэджи. — Одна из последних моделей, выдали, когда попал в школу Пробужденных.
Он пошевелил механическими пальцами, хвастаясь искусственной рукой, как ребенок новой игрушкой.
— Не нужно заряжать, если ты Пробужденный, работает на…
— Силовом кристалле, — закончил за него Родион.
— Эмм, да… — парня немного сбила с толку осведомленность Родиона. — На нем. Я сам себе батарейка, в каком-то смысле.
Старик едва заметно скривился. Добравшись до металлической двери, ведущей из вагона, Родион выломал ее — под восхищенным взглядом Рэджи — и принялся за дверь в следующий вагон.
Та выглядела массивнее и крепче, чем предыдущая. Рэджи даже испугался, что придется разворачиваться и уходить ни с чем, однако Родион без труда проделал с ней то же самое, что и с предыдущей. Дверь согнулась в области замка и с громким звоном распахнулась.
По спине у парня пробежал холодок. Как круто!
Второй вагон. Тот же тусклый свет.
Но вместо невинных коробок и емкостей — ряды полок с черными мешками для тел. И каждый из них был использован по назначению.
В воздухе витал неприятный сладковатый запах. Температура, что была здесь явно ниже, чем в остальном составе, вкупе с непрекращающимся дождем, бьющимся о плотно задернутые окна, создавала довольно жуткую атмосферу.
— Чего встал? Пойдем, нам дальше. — Родион посмотрел на Рэджи, что стоял у входа в помещение, ошарашенно оглядываясь. Это уже немного не вписывалось в его представление о первом приключении с мастером.
— Э-это тоже в мертвый город? — парень аккуратно продвигался между рядов с телами, стараясь никого ненароком не задеть.
Родион лишь покосился на протез парня и хмыкнул в ответ.
Мурашки устроили на спине Рэджи Гримма целый марафон. От одной мысли о том, что по миру разъезжает хотя бы один такой поезд, пассажиры которого могут спокойно спать, пока в соседнем вагоне остывают тела в черных полиэтиленовых мешках, его желудок стянуло. Что уж говорить о том, что он испытал, находясь внутри такого вагона.
К тому же этот странный звук… как будто кто-то кричит, или стонет. Он был приглушенным, словно доносился откуда-то издалека…
А темная фигура Родиона уверенно продвигалась сквозь залитый мерзким желтым светом вагон, отдаляясь все дальше и дальше от Рэджи. Парню не оставалось ничего, кроме как идти за ним, взяв свою волю в кулак. Звук воя становился все ближе.
Но Рэджи наконец понял. Это его испытание Героя. Испытание силы сердца. Мастер хочет, чтобы он преодолел свой страх и прошелся между горами трупов.
Добравшись наконец до еще одной массивной металлической двери, Рэджи облегченно посмотрел на старика в ожидании его одобрения или похвалы. Но этого не произошло.
Старик задумчиво смотрел на двери и ничего не делал.
Рэджи вслушивался в те жуткие вопли. Они доносились прямо из-за дверей… Неужели Алина была права? Это ни черта не похоже на ветер! За дверью что-то живое и, судя по всему, оно страдает.
— Там кто-то есть?.. — неуверенно произнес он.
Родион вздохнул.
— Знаешь про сквернорожденных? — старик звучал не так, как до этого. На этот раз его голос был весьма печальным, даже скорбящим.
— Н-нет, — Рэджи нервничал. — Расскажете?
— Всем известно, чем становятся мертвые тела под влиянием Скверны. Она пытается слепить из них нечто жизнеспособное, из обрывков воспоминаний, разума и плоти. Зачастую получается тупоголовая нежить, — Родион все еще пристально смотрел на дверь, — но иногда… Иногда у нее получается сделать нечто большее.
— С-скверна может воскрешать? — в Рэджи заиграло любопытство.
— Воскрешать? — по какой-то причине Родион злобно скривился, услышав это слово. — Я сейчас говорю не о воскрешении, скажи спасибо, что эти вагоны запечатаны друг от друга.
Старик глянул на закрытую дверь, а затем на ту, что уже успел выбить, после чего продолжил, словно сам себе:
— Есть одна история, случившаяся очень давно. У одного парня был Пробужденный брат. Очень сильный и могущественный, но вместе с тем… Добрый и справедливый. И так случилось, что брат пропал. Все думали, что он погиб, но в какой-то момент брат вернулся. Все не верили своим глазам и радовались произошедшему чуду. Все, кроме самого паренька. Младшего брата. Он видел, что вернувшийся был кем-то другим. Или чем-то. Чувствовал даже. И с каждым днем, с каждым пустым взглядом, с каждым моментом, когда парню удавалось незаметно понаблюдать за братом, с каждой ночью, когда тот уходил и не возвращался до самого утра, это чувство только росло.
Старик замолчал.
— И что с ним случилось?
— Ничего хорошего, — Родион встряхнул головой. — Будь ты хоть трижды высшей нежитью, «сквернорожденным», ты никогда не сможешь стать живым человеком.
Рэджи сглотнул ком в горле.
— Вы хотите сказать, что там…
Родион пожал плечами.
— Пойдем.
Старик выломал и эти двери.
Третий вагон был полностью пуст. Холодный металлический пол, серые стены… Одним словом — ничего. Ничего, кроме двух цинковых гробов одинакового размера, что стояли в самом центре. Истошный вой, что приглушенно доносился до них ранее, с открытой дверью стал очень громким. Стало ясно, что он доносится из одного из этих гробов, в голове Рэджи больше походивших на ящики Пандоры, таящие в себе смертельную опасность. Тварей, в которых не осталось ни капли человечности, лишь безумие и страдания от самого факта их существования.