Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Пальмира Керлис

Живой ты не вернешься. Книга 1

Пролог

Если забраться на выступ в стене и встать на цыпочки — в узком оконце под потолком можно увидеть небо, самый его край. Манящий бледно-малиновый кусочек с редкими, разорванными в клочья облаками. Скоро оно станет именно таким. Время истекает. Вернее, его нет совсем.

Темнота перед рассветом всегда зловещая и густая. Тишина угнетает, давит на уши. Кроме меня здесь — никого. Кричи, пока не охрипнешь, — даже эха нет. Орлин, магистр Академии западного королевства и мой наставник, говорил: будешь плохо учиться — сгинешь без следа, никто и не вспомнит. Я училась хорошо, и вот итог. Оказалась в подземелье, сыром и мрачном. А Орлин уже ничего не скажет… никому и никогда.

Все случилось два дня назад — быстро, стремительно, молниеносно. Долгожданная практика по сбору трав, окраина леса, три ученицы с наставником. Он умер первым. Их было больше, намного. Оглушающая волна темной энергии, колючее облако дыма. Пульсация в висках, вязкое болото под ногами. Я успела обнять Дарину. А потом мир погас.

У меня остался ее кулон. Хрустальный кругляшок, а внутри рисунок — кролик, сидящий верхом на месяце. Дарина говорила, это лунный заяц. Неправда. У зайцев уши длиннее. Она могла заставить кулон светиться, в буквальном смысле. Хрусталь — превосходный проводник энергии. Дарина повесила мне его на шею в то утро. Мы с ней с первого дня обучения были вместе, с семи лет. Однокурсницы, соседки по комнате, близкие подруги. Почти как сестры. Не все родители рады, когда им сообщают: ваш ребенок маг. Прощайтесь с ним, отдавайте в Академию и пишите письма. Мои не писали. Дарине — иногда, по праздникам.

Это могла быть ее шестнадцатая весна. И моя тоже. Впрочем, сдаваться рано… У меня есть шанс выбраться, и я его не упущу.

Время в подвале тянулось медленно. Томительное ожидание, слабость и головокружение — наверное, от голода. Была только вода, и та заканчивалась. Решетка не поддавалась, открыть ее не выходило. Защитное заклинание можно попробовать взломать, а вот обычный замок… Сидеть было не на чем, спать и подавно. Пригодилась учебная мантия — постелить на холодный пол. Она смотрелась тут единственным ярким пятном: вызывающе красная — такой уж цвет у факультета боевых магов. Никто не заглянул ко мне, ни разу. Сейчас явятся непременно, ночью взошла полная луна. Наступающее утро — то самое.

Я знаю, кто они. Адепты Культа запретной магии, живущие по собственным правилам, а не по законам Империи. Используют опасные древние чары, которые ныне строго караются казнью. Раньше я видела адептов исключительно на картинках — со зловещими лицами и взглядами. В реальности оказались маги как маги, от обычных не отличишь. И я догадываюсь, что они хотят сделать.

Зачем убивать наставника Академии и накрывать его учениц заклинанием вытягивания жизни, будто проверяя нас на прочность, а потом забирать уцелевшую? Естественно, темную: светлый маг бы долго в облаке истинной тьмы не протянул. Дарина не протянула… Насчет Октавии не уверена, она хоть и темная, но дара в ней кот наплакал. Я же идеальный источник энергии — только-только вошла в полную силу. Для чего он им нужен? Я слишком усердно изучала список запрещенных Надзором ритуалов, чтобы не сопоставить факты.

У меня получится. Орлин говорил: побеждает не тот, кто сильнее бьет. Побеждает тот, кто знает, куда бить. И знает когда. Надо просто выждать подходящий момент. Второй попытки не будет.

В оконце замельтешил рассвет, по стене скользнула тень. Я зажмурилась. Послышались шаги — гулкие, неторопливые. Лязгнул замок, заскрипела решетка.

— Подойди ко мне, — настойчиво позвали меня.

В голосе чувствовался приказ. Я подчинилась, хоть ментальному внушению и не поддалась. Раскрываться нельзя. Если поймут, что я не та, кем кажусь, то все пропало.

Я открыла глаза и поднялась с пола, расправляя подол платья. Их было двое. Немолодой мужчина с родимым пятном на остром подбородке, в небрежно накинутом сером балахоне. И девушка. Сразу стало ясно: это она. Болезненная бледность, изможденное лицо, потухший взгляд. Все равно красивая. Распущенные пепельные волосы закрывают спину, белоснежный шелк платья струится по хрупкой фигуре. Похожа на разбуженную среди ночи принцессу. Или невесту. Где-то я ее уже видела…

Переступив через порог, она едва не споткнулась. Спутник бережно придержал девушку за руку, прислонил спиной к стене. Кто ее так? Проклятие смертельное, до новой луны красавица не дотянет.

— Может, прямо здесь? — спросил он встревоженно.

И менталист, и жрец, значит. Проводить ритуалы может не каждый: нужен особый темный дар, позволяющий постичь оккультную науку.

— Без разницы, — пожала плечами девушка. На меня она при этом и не посмотрела. Словно я мебель или вовсе соткана из воздуха. — Это ведь недолго.

Внутри вспыхнула жгучая ненависть, в горле пересохло. «Недолго» и «прямо здесь». Потому что без разницы. Между делом, перед завтраком. Какое неторжественное жертвоприношение! То, что я должна умереть, чтобы она жила, — это так, ерунда? Я-то думала, будет красивый зал, алтарь, свечи по углам. А как же Дарина, Орлин и, вероятно, Октавия? Они погибли ради нее?..

Я шагнула к тому, кто звал меня, стараясь не показывать злости — только страх. От испуганных детей не ждут подвоха. В руке жреца блеснуло лезвие — тонкое, изогнутое. Ритуальный кинжал я как-то раз держала, у старших ребят на оккультном факультете. Заговоренная сталь, от нее веет холодом и смертью.

Стоило огромного самообладания встать перед девушкой. Мысленно отстраниться и представить, что все это происходит не со мной. Замереть, пока жрец соединял ее руку с моей. Сомкнутые ладони, переплетенные пальцы. Древние слова, от которых пробирала дрожь. Мучительные мгновения, взмах лезвия. Кинжал пронзил наши ладони, заставив вскрикнуть от резкой боли. Рукоятью ко мне, острием к девушке. Логично — от меня к ней. И понадобится вся моя энергия без остатка. К локтю устремились ручейки — теплые, багровые. Красавица лишь поморщилась. Хлопнула пушистыми ресницами, устало вздохнула и наконец взглянула на меня. Ни сожаления, ни намека на сострадание. Ей было откровенно безразлично. Могла бы — наверняка попросила бы меня умереть побыстрее!

Я глубоко вдохнула, расслабилась. Сила утекала медленно, по капле. Телом овладевала слабость. Пора.

Тьма обступила со всех сторон, ласково нашептывала, просила остаться. С ней легко справиться, если не слушать. Не думать, не чувствовать. Окунуться в бурлящую реку энергии и переплыть на противоположный берег. К теплу, к жизни, к свету.

Во взгляде девушки мелькнуло недоумение, красивое лицо исказилось болью. Она не поняла, что произошло. Я сосредоточилась. Ошибиться нельзя. Одна маленькая погрешность — и провал! Нити светлой энергии откликнулись, сплелись в затейливый узор. Линия к линии, целое кружево. Жрец тревожно оглянулся. Моего заклинания он не видел: не его школа магии, но напряжение в воздухе ощущал. Плетение оформилось в выпуклый рисунок, призывно замерцало. Я шумно выдохнула, обрушив на жреца сгусток света. Он рухнул на пол, как подкошенный. Жив… Главное, что отключился. Девушка дернулась, пытаясь вырваться. Размечталась! Я сильнее сжала ее ладонь, кинжал вошел глубже. Она потянулась к рукояти свободной рукой, но я опередила. Надавила, вонзив до упора. Словно раскаленными углями прожгло… Я стерпела. Точно знала: ей больнее, чем мне, в разы.

Девушка зашипела, впилась ногтями в мою руку.

— Не нравится? — ухмыльнулась я. — Ты же хотела. Так забирай.

Она извивалась, отталкивала меня. Захлебывалась криком, слезами, невысказанными ругательствами. Энергия в нее входила не та, а светлая, чужеродная оккультным ритуалам. Как отрава, разъедающая изнутри, отнимающая последние силы. Я не отпускала. Я могла бросить ее и уйти. Она не маг и не смогла бы меня остановить. Но во мне взыграло что-то злое. Упрямое. Беспощадное. Я держала ее, хоть и нестерпимо ныла рука, а в глазах рябило. За себя, за подругу, за наставника, что сгинули по вине этой дряни. Она заслужила.

— Анелия… — позвал жрец чуть слышно.

На душе стало паршиво. Не хотела я знать ее имя. Разве она хотела знать мое? Ее совесть не мучила ни секунды. Так почему меня должна?

Сбоку метнулась тень, плечо будто клещами сдавило. Через мгновение железная хватка разомкнулась, и наши с Анелией ладони тоже. Меня отбросило к стене. Мир закружился, рассыпался на сотни острых осколков. Они заползли под кожу, обволакивая сознание, заглушая звуки. Сквозь пелену донесся властный мужской голос:

— Вы хоть соображаете, кого выбрали и сюда приволокли?

— Это невозможно! — сокрушался жрец. — Она была темной, я проверял.

— Переходящие могут быть кем угодно.

Ласково как — переходящие. Орлин таких, как я, называл неприкаянными. Два пути, и ни один не принимает до конца: ни свет, ни тьма. Вечно бегай туда, сюда, обратно и по кругу. Определенная специализация нам не грозит. Мы одновременно все и никто. Мы никогда не находим себя ни в чем, зато можем овладеть любой магией: боевой, ментальной, прорицательской, подчинением духов, а также прерогативой светлых — целительством — и темных — оккультизмом. А еще наша сила велика, больше, чем у самого одаренного…