Паскаль Кивижер
Королевство Краеугольного Камня. Книга 4. Отвага
1
...«Милая моя Эма, если ты читаешь это письмо, значит, ты жива, а я простился с жизнью. Я обещал тебе счастливое королевство и не выполнил обещания, прости меня!»
У Манфреда заболел живот. Его обожгло пронизывающим холодом. Раньше он ничего не чувствовал, поскольку был занят — руководил уборкой Тронной залы. Столы уже разобрали, козлы сложили, стулья выстроили вдоль стен, пол вымели, вымыли, натерли воском. Торт высотой в пять этажей отправился обратно на кухню со всеми сахарными розами и влюбленной парой из марципана. Какой ужасный вечер! Невеста рыдала на плече у матери, жених бесследно исчез, гости разбежались, король с королевой… А где, собственно, их величества?
Как же больно… Озноб или жар? Печень или сердце? Манфред отступил на шаг. За окном снежные хлопья заслоняли черноту ночи. Он положил руку на грудь, ощупал ливрею, услышал шорох бумаги и понял: печень и сердце в порядке. Это письмо причиняло боль.
Так уж случилось, что Манфред первым узнал о смерти короля.
Едва занялась заря, неподалеку от столицы паромщик с сыном как обычно по утрам вышли к переправе. Землю покрывал снег, над рекою Верной клубился туман. Странная тишина нависла над берегами, даже вода бежала бесшумно. Когда багор уперся во что-то твердое, паромщик решил, что это ствол дерева, и оттолкнул его, чтобы не мешал.
— Черт возьми! Александр, взгляни-ка!
Мертвец плыл лицом вниз.
Они втащили утопленника на паром. Руки скрещены на груди. Золоченая перевязь стягивала раздутое речной водой тело. В широко раскрытых глазах застыло детское изумление. Светлые волосы, шрам, пуговицы-лисички, роскошный наряд, хотя кое-где и порванный…
— Загрызи меня собака, это же сам король!
Да. Король. А в горле у него наконечник стрелы.
Паромщик, вовсе не дурак, вернулся, высадил сына и велел ему: «Беги домой, ложись в постель, будто вообще никуда не выходил, и никому никогда не говори о том, что видел. Запомни: никому и никогда, Александр»
Потом доплыл до другого берега, где его уже ждал возчик с телегой. Вместо того чтобы переправить его, паромщик спросил, можно ли нанять телегу.
— Кого везти?
— Да вот его.
Крестьянин взглянул на мертвеца.
— Бог ты мой, вот он где, бедолага. А они уж там обыскались…
Он указал на силуэты, что двигались в тумане вдоль всего берега вплоть до излучины. Шли медленно, низко склонившись к воде.
— Хочу отвезти его в замок, — сказал паромщик.
— Я тебя провожу.
— Тебе бы лучше остаться.
— Телега-то моя.
— А король мой.
— И мой тоже.
— Пораскинь мозгами, тупая башка! У него стрела в горле. Дело скверное. Тебе лучше позабыть обо всем, что видел.
— А как же телега?
— Если не вернусь к полудню, заберешь мой паром. Продашь. Он стоит не меньше твоей телеги.
Вдвоем они уложили утопленника под брезент, потом возчик уселся на причале, свесив ноги вниз. Теперь и он сообразил, что в такие дела лучше не впутываться. Туман-шалопут потихоньку припустил наутек, и прибрежные тени при свете разгоравшегося дня обозначились гораздо отчетливей. Телега задребезжала, трогаясь в путь.
Лошаденка вся в струпьях тащилась еле-еле, рывками выдирая из грязи тележные колеса. Не успел паромщик отъехать от пристани, как из тумана вынырнула фигура, преградила дорогу и приказала остановиться.
— Эй, возчик! Едешь с Верной?
— Ну да.
— И куда же?
— В замок.
— Что везешь?
— Поклажу.
Незнакомец оказался крайне любознательным. Нарядный, молодой, красивый и все равно пренеприятный на вид.
— Можно взглянуть?
Не дожидаясь разрешения, он приподнял брезент и тут же опустил опять.
— Кто еще его видел?
— Никто.
— Уверен?
— Клянусь.
Молодой человек на секунду задумался. Кивнул на разбитую телегу, на жалкую, едва живую лошадь.
— Новая телега тебе бы не помешала.
— Телега-то…
— Новая телега и лошадь в придачу взамен твоей находки. При одном условии: ты знать ничего не знаешь. Договорились?
Паромщика прошиб холодный пот. Все происходило именно так, как он себе представлял. Может, лучше было оставить короля в покое, пускай плывет себе дальше лицом вниз… Нет, оставить своего короля?! С травой в волосах, с водорослями между пальцев, чтобы плыл к морю, как жалкая рыбешка… Ни за что!
— Договорились? — еще раз спросил незнакомец.
— Договорились! Договорились! — заорал паромщик. — Значит, я понятия не имею, что моему королю вонзили стрелу в горло! Понятия не имею, что его брат — самый меткий стрелок в королевстве! Ты так думаешь? Ты это хочешь сказать?
— Вздор несешь, еще попадешь в беду! Глупый невежда! Позволь просветить тебя: король утонул. Он погиб от руки своего советника, капитана Лебеля. И в эту минуту все, не щадя сил, ищут виновного. Ну, так как насчет новой телеги? Может, ты передумал?
У паромщика только и богатства было, что старый паром да чуткая совесть. Расстаться с паромом он мог бы запросто, а вот с совестью — никогда! Незнакомец считал его возчиком, оно и к лучшему: семью не тронут.
— Нет, не передумал.
— Ладно. Тем хуже для тебя.
Молодой человек поглядел в сторону берега. Ему бы следовало оповестить всех, чтобы прекратили поиски, но ведь теперь он мог приписать главную заслугу себе одному!
— Позволишь? — спросил он, сел рядом и забрал у паромщика вожжи. — Я все улажу.
— Вам-то что за дело?
Темноволосый красавчик улыбнулся совсем неуместно и как-то зловеще. В голосе зазвучал металл:
— Да потому, что твоя поклажа — мой двоюродный братец.
Час спустя паромщик, заключенный в темницу, услышал звон колоколов с самой высокой башни. Звонили и накануне, поднимая ложную тревогу, заставляя Тибо поспешить к пещере Френель. Король не подозревал, что смерть настигнет его там, где он чаял спасения. Мерные удары, перебор, снова мерные удары, мрачный нескончаемый гул: «Король умер». На этот раз колокола не лгали.
Жакар трудился не один год, чтобы услыхать этот звон. При первом ударе он появился невесть откуда. Никого не предупредил. Никто не заметил даже, как брат короля подъехал к замку. Внезапно он был уже здесь. Изнуренный, обросший бородой, с кровоточащей раной, в одиночестве медленно поднимался по парадной лестнице. С невыразимым смирением постучался, подождал, пока ему откроют, вытер ноги перед тем, как войти. Так закончилось его бесконечное ожидание. В трубы не трубили, в барабаны не били. Словно событие застигло его врасплох, да и не имело к нему ни малейшего отношения. Если б не колокола, ноги б его в замке не было.
На самом деле он все рассчитал до тонкости. Боясь не уцелеть в кровавой битве, Жакар не пожелал вступать в бой с телохранителями Тибо. Ему нужен был он один, без охраны, и хватило одной стрелы, чтобы уничтожить препятствие, отделяющее бродягу-изгнанника от трона. Испытания и неудачи не сломили Жакара. Его неизменно поддерживала гордыня. Когда Тибо приплыл на «Изабелле» и лишил его трона, он втайне дал клятву, что вернет себе корону и уничтожит брата собственными руками.
В тот вечер, когда они вступили в поединок, он надеялся, что его час настал. Борьба оказалась жестокой, он проиграл, но не сдался, решимость только окрепла. Да, собственными руками, и никак иначе. Несколько недель Тибо не выходил из красного кабинета, все искал средство выманить Жакара из убежища. Тот тоже готовил ловушку для короля, укрывшись в замке своего могучего покровителя. Когда повсюду объявили о бракосочетании Гийома Лебеля, Жакар решил, что удача ему улыбнулась. На торжестве должны присутствовать все важные персоны, советницы и советники короля. Из пяти провинций прибудет множество влиятельных лиц. Лучшие умы королевства соберутся в одно время в одном месте. Весь остров останется без защиты и помощи. Нежданный дар судьбы! Теперь Жакар всего лишь отправит нескольких подручных в замок в качестве гостей и разошлет свои отряды во все провинции. Подкупить главу стражи Ланселота Бове, сына учителя фехтования, не составило труда. Отныне стражники беспрекословно повиновались предателю, не понимая, кому служат, и Жакар незаметно захватил все ключевые позиции. План осуществился по условному сигналу: звон колоколов, ложная тревога.
Услышав набат, Тибо мог, как обычно, поспешить на помощь или остаться в Тронной зале. Стоило ему выйти из замка, его бы схватили и доставили к Жакару. Но из-за постоянных угроз Лисандру Тибо едва ли покинет мальчика. Жакару больше нравилось такое развитие событий, он к нему тщательно подготовился. Бенуа завлечет короля в отдаленный покой, в то время как подставные гости никого не выпустят из Тронной залы. В любом случае стрела настигла бы Тибо. Безжалостно. Неизбежно.
Жакар прекрасно понимал, что рискует всем. Чтобы победить, он должен сбросить маску. Но если он выдаст себя и не победит, то не сумеет вновь ускользнуть, как ускользал уже трижды. Сначала затаился в подземелье Северного крыла во дворце, потом убедил всех, будто отправился в изгнание в Ламот, и наконец спрятался в пещере среди скал на пике Забвения… Он слишком часто испытывал судьбу. На свадебном пиру станет ясно, что ему суждено: корона или заточение.