В настоящее время Инферналь ждал подходящего момента, чтобы выйти из тени. Но сначала хотел укрепить свои позиции, стать для Жакара абсолютно незаменимым. Чтобы его влияние не ослабевало, он оставался в столице и управлял герцогством дистанционно. Инферналь рассчитывал, что никто не осмелится выступить против Жакара, однако всего через три дня после коронации обнаружились первые признаки неповиновения.
— Досадная новость, ваше величество.
— Сильвен Удача уплыл, вы об этом? Ускользнул от нас?
— Вовсе нет, сир. Сильвен Удача не мог покинуть остров. Поиски продолжаются.
— Поймать его — прямая выгода для мушкетеров. Согласитесь, Инферналь. Иначе начальник охраны лишится своего поста. Заменю его сынком, Ланселотом. Бове-отца отправлю с глаз долой. Куда, и знать не хочу. Так что за досадная новость?
— Про кладбище. Возле могилы вашего брата постоянно сменяются бдящие. Не оставляют его ни на секунду.
Жакар все это время наслаждался своим величием в Тронной зале или обществом прекрасной Виктории. Новость застала его врасплох. Он тут же повелел оцепить кладбище, но все равно не избавился от бдящих. Инферналь сообщил, что фонарики зажжены вдоль всего берега Верной. Король приказал оседлать Игоря, красавца-коня, вороного со стальным отливом, и отправился самолично удостовериться в непослушании подданных. Сабля била его по ноге, длинные волосы лезли в глаза. Он остановился на холме, откуда видна речная долина. Оранжевые, зеленые, красные, синие огоньки мерцали на снегу, отражаясь в воде. Люди сгрудилась вокруг костра.
Жакар обернулся в поисках Инферналя. Он не пригласил его с собой, однако не сомневался, что тот где-то рядом. В самом деле, герцог отделился от отряда телохранителей и приблизился к нему.
— Безобразие! — возмущенно вопил Жакар, будто это банкир виноват во всем. — Посмотрите, что делается, Инферналь! Бдящие собрались на том самом месте, где нашли утопленника!
— По чистой случайности, сир.
— Ничего подобного! Я вам говорю, они сидят на том самом месте, где Филипп остановил телегу. Неподалеку от пристани. Откуда они узнали, где зажечь огни? Возница клялся и божился, что нашел мертвеца один. Соврал, подлец! С ним кто-то был. Кто-то еще видел тело. Кто-то еще видел стрелу. Инферналь, найди этого свидетеля и уничтожь его. Кому принадлежит эта часть реки? В каком графстве она протекает? Если это частное владение, найди хозяина, пусть подаст жалобу, и бдящие прямиком отправятся в темницу!
— Насколько мне известно, сир, эта часть реки не принадлежит никому, тут общественное владение.
— Вы ошибаетесь, и я сейчас вам это докажу. Если река не принадлежит никому, значит, она принадлежит короне. То есть королю. Иными словами, мне. Уничтожьте немедленно лагерь, разгоните их копьями, а фонари сбросьте в воду.
— Ваше величество… позвольте… Не лучше ли подослать к ним шпиона, пусть посидит среди них. Это лучший способ подобраться к главному зачинщику.
Жакар задумался, громко сопя.
— Ну, если вы настаиваете, так и быть, — уступил он.
— В любом случае наступает зима, ваше величество. Природа сама их разгонит. На берегу один из юношей поднял голову и заметил всадников, которые развернули коней, собираясь возвращаться во дворец. Это был Александр, сын паромщика. Из-за тяжелой работы у него в пятнадцать лет были широкие сутулые плечи, мускулистые руки, морщинки возле глаз. Он помогал вытаскивать из воды тело Тибо и видел стрелу в горле. Отец уехал и не вернулся. Возчик, подлец, тогда притворился, что понятия ни о чем не имеет, но паром отобрал.
— Они нас не разогнали — дурной знак, — сказал он товарищам.
— Почему?
— Подошлют ищейку.
— Что будем делать?
— Молчать. Много ли узнаешь от немого? А если кто-то чересчур разговорчив, значит, из дворца пришел.
Первым из дворца пришел Лисандр, но никто не заподозрил его в злом умысле. Все знали, как Жакар его ненавидел. Посадил под замок, переселил в другую комнату, совсем не королевскую, откуда сбежать куда труднее. Но Лисандр все равно ухитрился вылезти через окно и за неимением водосточной трубы спустился по глицинии.
Бдящие заметили: мальчик подошел к реке и что-то бросил в воду. Предмет утонул с едва слышным всхлипом.
— Что там? — спросил Александр.
— Подарок Тибо.
— А точнее?
— Ключ от королевских покоев. Они, наверное, уже его ищут.
Больше Лисандр не произнес ни слова. Его к молчанию призывать не нужно. Он смотрел в холодную воду Верной и невольно представлял себе гибель Тибо. Еще в струящихся отблесках фонариков ему мерещилась другая смерть, более давняя, смерть папы и мамы. Он не помнил их лиц, но ясно видел руки, судорожно взбивавшие пену. Отец исчез первым, мама за ним. Волны катили дальше, темно-синие, равнодушные. Какая-то незнакомая женщина крепко обняла его в переполненной спасательной шлюпке. Лисандр постарался отогнать от себя мучительное воспоминание. Слишком много покойников в его жизни. Невыносимо. Несправедливо.
Ранним утром Бенуа поспешил со всех ног в столовую для вольных ремесленников. И, как всегда, Манфред опередил его. И к тому же явился в элегантном штатском костюме, словно в насмешку над ливреей камердинера. Расположился Манфред в комнатке, куда относили остатки кушаний после застолий. Все в его положении стало двойственным и обманчивым. Начальником оказался злейший враг. Служба — хитрой уловкой. Часть столовой превратилась в рабочий кабинет, воскресный фрак — в униформу.
В общем, Манфред заново освоился во дворце, прекрасно осознавая, что незаменим среди посредственностей. Он опутывал Бенуа паутиной сомнительной помощи и незаметно вредил ему, перемежая хорошие советы плохими. Увидев запаренного Бенуа, Манфред почтительно приподнялся:
— Приветствую, господин мажордом.
— Манфред, мне нужен совет. Где найти ловкого паренька, надежного и услужливого?
— Зачем искать такого? Это вы сами, господин мажордом.
— Нет-нет, у меня для него особое поручение.
— Понимаю. И какое же поручение?
— Это тайна. Государственной важности.
Самое время подать дурной совет.
— Думаю, вам подойдет лакей баронета Отой.
— Лакей баронета Отой?
— Ну да.
Ленивый избалованный паренек отличался крайней рассеянностью. Манфред не раз собирался его уволить, но у того семья, которую нужно кормить. Он пожалел его, не прогнал и теперь поздравлял себя с предусмотрительностью. Лучшей кандидатуры для службы Филиппу и не придумаешь! Бенуа выскочил в коридор, даже не поблагодарив за совет. Вскоре лакей баронета Отой присоединился к троим бдящим, что мерзли под дождем и снегом на берегу Верной.
— Собачья погода, — поприветствовал он их.
Никто не выразил желания вступить в разговор.
— Холод жуткий, — отважно продолжил он.
Ни ответа ни привета. Лакей немного помолчал и прибавил:
— Я весь прямо заледенел.
И еще:
— Какая глупость — умереть в ноябре.
Лисандр и Александр, просидевшие на берегу всю ночь в ожидании королевской ищейки, разом обернулись к нему.
— Убирайся, — приказал Александр.
— Но я…
— Тебе здесь не рады, — отрезал Лисандр.
Доносчик натянул шапку на уши, встал и исчез в сыром мареве. Бенуа незамедлительно вновь появился в столовой, предупредив о своем появлении звоном огромной связки ключей. На плечи наброшен плащ, скрепленный у ворота золотой цепочкой и подбитый кроличьим мехом, окрашенным в красный цвет. Такой впору носить зимой, в лютую стужу, но Бенуа так гордился им, что носил во дворце, обливаясь потом.
— Манфред!
— Господин мажордом!
— Они его выгнали.
— Не может быть!
— Что теперь посоветуешь?
— Отправьте Мадлен.
— Мадлен?
— Вот именно. Простодушная, доверчивая, в трауре. К тому же хорошенькая. Кто в здравом уме посмеет ее прогнать?
Бенуа нервно покрутил головой, свыкаясь с новой мыслью, как сомелье — с неведомым вином. Затем поправил плащ, который так и норовил соскользнуть, развернулся и исчез.
Он уже успел разжаловать Мадлен в горничные, а она терпеть не могла уборку и пыль, поэтому очень обрадовалась возможности прогуляться на берег реки. Славная, добродушная, в шерстяном чепце и в трех шалях, она ни у кого не вызвала подозрений. Запомнила лица, вызнала имена — все как велел Бенуа. И по указанию Манфреда положила список в японскую вазу во время уборки. Ранним утром, пока господа еще спали, Манфред забрал листок, прочитал и запомнил список, потом уничтожил его, а сам написал другой. Левой рукой, чтобы Бенуа не узнал его каллиграфический почерк. Упомянул недовольных, что были Жакару известны, прибавил несколько имен королевских приближенных и мушкетеров, чтобы спутать карты, а кого-то просто-напросто выдумал. Отличный розыгрыш! Новый список ждал Мадлен в переговорной вазе. Имени Александра в нем так и не появилось. Сын паромщика, один из троих, что видели стрелу в горле Тибо, потихоньку открывал эту тайну другим, и никто ему не мешал.
Наконец Жакар до того озлобился, что решил отправить бдящих в тюрьму безо всяких списков.
— Их заберут сегодня вечером, Инферналь, всех, кого схватят на берегу!
— Вашему трону опасность не угрожает, — возразил герцог, поскольку всерьез боялся подобных выходок. — Никто не может его отнять, других претендентов нет. Вы полноправный единовластный правитель. По моему скромному мнению, не стоит показывать подданным, до какой степени вас уязвляют их дерзости.