— Ей грустно, у нее все птенцы разлетелись, — объяснил Лисандр, не чувствуя ни малейшей печали по этому поводу.
— Взяли и улетели накануне зимы?
— Да, взяли и улетели.
Лисандр знал, что случилось. Пока рядом суетился Феликс, птенцы олицетворяли свободу мальчика. Тщетно воспитатель заботился о чистоте, они все портили. Как бы давали понять, что попечители и защитники здесь никому не нужны. После героической смерти великана пребывание птенцов в королевских покоях утратило всякий смысл. Они это сразу почувствовали и снялись с насиженного места.
— За тобой больше не следят? — спросил Лукас, поднимаясь, чтобы размять ноги.
— Следят. Ходит один за мной по пятам день и ночь.
— Как же ты от него отделался?
— Сбежал через окно.
Лукас зажег погасшую свечу от горящей и стал бродить между могилами в раздумье. Листья старого платана падали на плиты Тибо, Амандины, Клемана, Альберика. Многие обязаны смертью Жакару. Два последних короля, отец и сын, лежали совсем близко друг от друга. Слишком близко. Едва ли полтора года прошло между двумя кончинами.
— Как думаешь, Лисандр, что он сделает?
— Кто? Тибо? Победит смерть и вернется? Не поддастся ей? Поможет нам с того света?
Лисандр вспомнил последний разговор Тибо с Блезом де Френелем. Он служил им переводчиком, поэтому знал все подробности.
— Блез дал ему совет, но я не уверен, что он ему последует.
— Какой совет?
— Отвоевать остров, призвав войска Бержерака.
Лукас снова сел.
— Отвоевать Краеугольный Камень? Но ведь…
— Тибо тогда побледнел как полотно. А потом… Кто знает? Может, он и написал Фенелону?
— Готов поспорить, написал.
Лукас уже прикидывал, сколько времени понадобится Фенелону, чтобы начать войну. Жакар долго не отправлял фрегат с вестью о смерти Альберика, зато весть о гибели Тибо разослал на следующий день. Через десять-двенадцать дней в Бержераке узнают. Самое большее, через две недели. Сейчас ноябрь, дуют встречные ветры, море бурное. Фенелон должен взвесить все за и против, собрать войска, пересечь Северное море. На все про все уйдет два-три месяца. Если Овечья бухта замерзнет, корабли не смогут причалить к берегу. Стоит ли рассчитывать на помощь извне? Вряд ли. Нужно найти врагов Жакара здесь, в королевстве. Теперь их черед уйти в тень, действовать в тайне, плести заговор. Все перевернулось с ног на голову.
— Тибо ушел, но не совсем, понимаешь? — внезапно сообщил Лисандр, натягивая на голову одеяло.
— Что ты имеешь в виду?
— У него особая связь с Эмой. Ты замечал, как между ними возникало свечение?
— Да, замечал что-то волшебное и никогда не мог понять, в чем дело.
— Вечная нерушимая связь. Я о ней знаю, потому что такая же была у дедушки с бабушкой. Величайшая редкость. Настоящее чудо.
— И что это значит?
— Пока Эма жива, Тибо будет ждать ее между мирами.
Лукас нахмурился, не доверяя услышанному.
— Ты мне не веришь, — насупился Лисандр. — Что ж, тем хуже для тебя. Вот увидишь, Тибо придет к Эме. Он не может без нее, она без него.
— Эма знает об этом?
Лисандр пожал плечами. Он пытался поговорить с Эмой, но, похоже, без большого успеха.
— Как они с ней обращаются? — спросил Лукас. — Кажется, ее куда-то переселили. Знаешь куда?
— Понятия не имею.
Лукас, съежившись, обхватил себя обеими руками. Ему было плохо и холодно.
— Просидишь здесь всю ночь, Лукас?
— Если никто больше не придет, просижу.
— Иди поспи, я останусь.
— Ты простудишься.
— Хоть ты и врач, не твоя забота.
— Я больше не врач.
— Как это?
— А так.
— И кто ты теперь?
— Никто. Просто друг.
Хотя Лисандр с головой завернулся в одеяло, у него все равно зубы стучали от холода. Лукас сразу это заметил.
— Возвращайся в тепло, Лисандр.
— Нет. Сейчас моя очередь дежурить.
— Уверен?
— На все сто.
Лукас распрямился и похлопал себя по ляжкам.
— Главное, не усни, Лисандр.
— Нет, конечно, нет.
— Справишься?
— Шел бы ты куда подальше.
Лукас улыбнулся: Лисандр всегда казался ему надежным парнем, а сейчас и подавно.
8
Равновесие Краеугольного Камня походило на букет в руке красавицы: всего один порыв ветра мог его растрепать, а Жакар налетел вихрем, сущим ураганом. Долгие годы он мечтал, каким станет его королевство, продумывал все детали будущего творения. Нелегкие годы, полные обманов, лишений, разочарований, скитаний. Теперь Жакару хотелось все разрушить до основания и заново воссоздать.
Из соображений безопасности он отменил традиционное путешествие по стране, во время которого подданные знакомились с новым государем. Он стал первым королем Краеугольного Камня, который болезненно нуждался в оружии, и парадоксальным образом первым, у кого на поясе не было кинжала с рубинами на рукояти. Его заменила великолепная сабля, подарок принца Августа Максимилиана из Ламота. Длинное кривое лезвие, украшенное вязью, острое как бритва. Жакар носил ее без ножен, чтобы всегда была на виду, устрашала, внушала уважение. Но когда сабля цеплялась за дверные косяки, он с трудом скрывал раздражение.
Первым деянием нового короля стало уничтожение Совета. Зачем советоваться с десятью болтунами, если он сам семи пядей во лбу? Жакар сможет править один, обойдется без нудных пространных рассуждений о поголовье скота, квашеной капусте, состязаниях в стрельбе из лука, школьных учебниках и смысле жизни. Он также упразднил мировых судей. Разве судопроизводство — не пустая трата времени? Жакар — воплощенное правосудие. О серьезных преступлениях будут сообщать ему лично, и он сам вынесет приговор, не подлежащий обжалованию. Ради повышения собственного престижа король приказал увеличить вдвое помост с королевским троном и водрузить над ним пурпурный балдахин, шитый золотом. Отныне вердикты государственной важности низвергнутся на подданных с высоты, изменится стиль правления, станет жестким, решительным, дерзким, под стать ему, безжалостному правителю, всемогущему тирану.
Наивный Тибо считал, что монарх обязан самоотверженно служить своему народу, забыв о собственных нуждах и амбициях. Жакар придерживался противоположного мнения: пусть народ самозабвенно служит ему, для того он и предназначен. Эго нового короля непомерно разрасталось на глазах удивленной публики. Никаких бескорыстных даров. Титулы, земли, государственные должности он сулил в обмен на поддержку, преданность, услуги и жаловал лишь достойнейшим и полезнейшим. Пусть избранные ослики бегут за морковкой, остальных он взбодрит ударами палки, для каждого найдет подходящую. Тут все средства хороши. Никаких общин и цехов, только принудительные работы. Хватит «гуманности» и потачек.
Жакар освободил всех, кого наказал Тибо. В первую очередь графа де Морвана, чей сын Брюно успешно справлялся с медведями, и барона де Кретона, подкупавшего советников Альберика. И одновременно начал охоту на тебеистов, ярых противников абсолютной монархии. Он не объявил им войну открыто, намереваясь переловить их по одному и уничтожить тайно. Для допросов и расправ Жакару срочно понадобились люди совершенно особой профессии — палачи.
Словом, король бестрепетно заявил о своих намерениях и возможностях. Отличное начало правления!
Банкир Инферналь, новоиспеченный канцлер, новоявленный герцог, следовал за Жакаром как тень, но делился с ним мудростью крайне скупо, ценя ее на вес золота. Пронзительные голубые глазки банкира прятались в глубоких глазницах, как мыши в норах, скрывая потаенные мысли. Инферналь скопил несметные богатства благодаря исключительной хитрости и прозорливости. Давняя поддержка Жакара — яркий тому пример. Банкир приметил его еще подростком и с тех пор подбадривал, наставлял, ссужал деньгами, не сомневаясь, что это выгодное капиталовложение. Жакар с детства считал себя правителем. Уверенность в высоком предназначении мать впечатала в его душу, будто выжгла клеймо каленым железом. А господин Инферналь ей помог, обращаясь к Жакару так, будто тот уже стал монархом.
Именно банкир в свое время посоветовал выкрасть карту подземелий Северного крыла из королевского архива. Он же познакомил Жакара с Викторией Доре. Он ждал его в карете на вершине скалы Френель в день возвращения из изгнания. Когда тайник в усадьбе Иса обнаружили, Жакар спрятался за фальшивой перегородкой в библиотеке Инферналя. Старания не пропали даром. В конце концов Жакар стал королем, а Инферналь — герцогом. В его владения отныне входила немалая часть Западного леса и теплые источники.
Но это еще не все. Инферналь увеличил полученную прибыль вдвое, выдав в последнюю минуту короне заем под баснословные проценты. Он не требовал никаких выплат от Тибо, зная, что дни его сочтены. Не ждал ничего от его прямой наследницы, так как принцесса исчезла. Вся тяжесть финансовой зависимости легла на плечи Жакара, поэтому банкир распоряжался им отныне по своему усмотрению. Ведь король смог бы выплатить ему лишь проценты, а долг вернуть не в силах. Инферналь посадил на трон послушного короля и прибрал к рукам всю государственную казну: никто и никогда не обладал на острове большей властью!