Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Эй, есть кто дома? — спросил господин из стали. — Встречайте гостей, ваше высокоблагородие!

Здесь все как всегда! Неприглашенным посетителям вряд ли следует рассчитывать на радушный прием. Вебер насмешливо ухмыльнулся.

Зародилось тревожное чувство: вдруг с наставником что-то случилось? Здоровья с годами больше не становится!..

Движения начальника уездной полиции ускорились, пальцы толкнули приоткрытую дверцу, ведущую из кухни в сад. Конечно, только сумасшедшему может прийти в голову выйти на улицу в такую погоду, но проверить предположение все же стоит… Не дай Бог, бедняга поскользнулся, распростерся на сырой земле да так и не сумел подняться!

«Бедняга» обнаружился в первый же миг. Стоял на коленях прямо в центре залитого ливнем палисадника, молитвенно сложив руки перед собой. Посиневшие губы дедушки упрямо шевелились, выводя Величание Покрову Пресвятой Богородицы. Ветер невозбранно трепал остатки седой шевелюры. Со стороны арендатор особняка походил на огородное пугало, исклеванное воронами, забывшими, что им вообще-то полагается его бояться. Однако лицо старика являло образец одухотворения и строгости.

Железный человек бросил на учителя уважительный взгляд, философски пожал плечами и вернулся в дом. Развел огонь, поставил чайник. Время есть. Раньше, чем закончится духовное правило, тот все равно не вернется.

На пороге послышались шаркающие шаги, когда начало темнеть. Покосившись на нарушителя спокойствия, житель игрушечного особнячка спросил:

— Вебер, вас что, не учили не навязывать своего общества пожилым людям?

— Добрый вечер, Антон Никодимович! Рад видеть вас в добром здравии…

Бывший сыщик произносил слова слегка пришамкивая и с долгими паузами, сказывалось отсутствие зубов и тучное телосложение, вызывающее одышку.

— Весьма сомнительное утверждение, молодой человек. Фух… Впрочем, доживите до моих лет, посмотрим, в какую руину превратитесь. Хе-хе-с.

Господина, некогда наводившего ужас на преступный мир Тобольской губернии, звали Поликарпов Антон Никодимович. Он был общепризнанным докой по части криминалистики. Его трижды приглашали переселиться в Петербург и всякий раз получали полный достоинства отказ. Мол, где поселился, там и пригодился.

— Я гляжу, чайком вы уже побаловались! Однако не откажите в любезности, поухаживайте за стариком. Налейте и мне горяченького. Итак, милостивый государь, что привело вас в столь поздний час в берлогу старого медведя?

Чиновник Министерства внутренних дел подошел к самовару и, пытаясь сдержать улыбку (в поздний час, ну-ну!), ответил нарочито непринужденным тоном:

— Сущий пустяк, господин Поликарпов! Захотелось проведать друга. Вот и все.

Очи Антона Никодимовича лукаво блеснули.

— Тысяча благодарностей, дорогой Георгий Константинович! У меня нет слов, чтобы выразить вам признательность. Сколько месяцев я провел в добровольном изгнании, возделывая огородик и молясь Богу, чтобы дал мне собеседника. Сегодня он вдруг услышал меня и ниспослал вас! А ваш покорный слуга вместе того, чтобы сказать спасибо, разворчался, будто старый дед! Право, мне стыдно. Я в вашей власти.

Попавшись на удочку опытного интригана, полицейский тяжело вздохнул. Не следовало разводить церемонии, теперь от пустых разговоров не отвязаться! А драгоценные минуты уходят…

Странный маленький человечек, казалось, читал его мысли:

— Как поживает ваша почтенная матушка?

— С мольбами в каждом письме зовет меня обратно, в Саратов. Она положительно сбита с толку пореформенным переделом угодий, выкупными контрактами. Всей этой проклятой эмансипацией и прочей чепухой… Новыми веяниями, так сказать!

Поликарпов понимающе кивнул, шевельнул длиннющими усами и истово перекрестился. Вебер предпринял отчаянную попытку перевести беседу в практичное русло:

— Ей просто нужно заняться делом! Реформы реформами, но мануфактура никуда не делась. И люди, готовые трудиться на ней, тоже.

Маленький толстячок принялся поправлять столовые приборы, придавая им идеально симметричный вид. Проговорил, не отрываясь от малопонятного занятия:

— Да-с! Сие — сила привычки. Всяк трудится, дабы решить определенные жизненные задачи. А когда они выполнены, вдруг понимает, как не хватает рутины. Особенно, если у человека была нескучная работа. К ней всегда хочется вернуться…

— В самом деле? — обрадовался помощник исправника. — Тогда позвольте быть откровенным…

— Вы — мой единственный друг, — перебил Антон Никодимович, губы его раздвинулись в улыбке, глаза подернулись влажной пеленой. — Друг, не покидающий меня пять долгих лет. Неужели вы и впрямь решили, что я не вижу всей подоплеки?! Бросьте, не проявляйте слабоумия. И без того понятно, что вы явились за помощью. Очевидно, что совершено преступление, и вы не знаете, с чего начать?.. Да-с. Порой мне не хватает вашей наивности, mon ami [Мой друг (фр.)]. Не передать как!

— Так вы поедете со мной? — в голосе Железного человека прозвучала робкая надежда.

— Нет. И не просите… С меня хватит! Вдобавок, вы знаете все, что необходимо для успешного разрешения дела. Все мои знания и опыт переданы без остатка. Мне нечему вас учить. Поверьте, для Железного человека не существует непреодолимых преград!

Вебер отвел взгляд, сделав вид, что заинтересовался подставкой и нахлобученным на нее париком времен Екатерины Великой.

Вскоре полицейский откланялся и вышел на крыльцо. Накинув на плечи плащ, он уселся прямо на ступенях.

В небе зажглась первая звезда. Откладывать больше нельзя. Теперь хочешь не хочешь, а нужно ехать в проклятую усадьбу и встретиться с призраками минувших лет. Наставник, конечно, прав: путешествие в прошлое полагается совершать в одиночку.

Скрипнула дверь. Бросив на мокрые доски плед, Поликарпов опустился рядом.

Сыщик раскурил трубку, вздохнул и совершенно иначе взглянул на бывшего ученика. Во взгляде читалось сочувствие.

— Вам предстоит отправиться туда, верно? — спросил он после непродолжительной паузы.

Молодой мужчина коротко кивнул, на скулах его заиграли желваки.

— Это меняет дело, — пробормотал Антон Никодимович. — Вы можете всецело на меня рассчитывать…

Начальник полицейской уездной части уставился на своего предшественника с открытым ртом и вдруг зашелся в приступе энтузиазма. Затараторил, боясь, что друг передумает:

— Выдвигаемся! Немедленно! Прямо сейчас!

— Что вы блажите? — поморщился умудренный сединами следователь. — В конце концов, не гончую на след накликаете! Вот поужинаем и тихонечко поедем…

Глава вторая, в которой выясняются некоторые подробности преступления

Становой пристав встретил их на подступах к бывшему имению князей Арсентьевых и сопроводил в конюшню. На нем был полностью застегнутый, как положено при исполнении, мундир темно-зеленого сукна, перетянутый портупеей с револьвером и шашкой, — ни дать ни взять олицетворение правопорядка. До недавнего времени помощник Вебера служил в армии, был списан по ранению, однако сохранил привычку к муштре.

— Пожалуйте-с, ваши высокоблагородия! — отчеканил полицейский, освещая огромные ворота факелом. Он, как видно, привык к появлениям начальника в обществе Антона Никодимовича. Во всяком случае, удивленным не казался.

Бричка Поликарпова (старик наотрез отказался ехать верхом) закатилась в распахнутые створки и остановилась, покачивая сломанной рессорой. В конюшне купца Гнатьева царила особая атмосфера уважения и даже любви к животным. Страстный лошадник не единожды похвалялся, дескать, в усадьбе созданы первостатейные условия, а потому его питомцы стоят каждого потраченного на них рубля.

В помещении присутствовал и сам любитель благородных скакунов. Он распростерся на полу в огромной луже крови. Вот и открылось инкогнито покойника.

Георгий Константинович спрыгнул с подножки и велел подчиненному коротко доложить обстановку. Поликарпов, не сумевший самостоятельно выбраться из коляски, оперся на руку услужливого городового и с укоризной покачал головой. Ну, почему молодым и здоровым так трудно помнить о немочах стариков?!

Пристав приложил руку к козырьку, басовито отчеканил:

— Господин исправник, установлено, что тело принадлежит купцу первой гильдии Гнатьеву Николаю Спиридоновичу. Мои ребята ничего не трогали, согласно предписанию-с. Домочадцам велено не отлучаться, пока не допросят. В полном соответствии с полученным предписанием! Да только все это лишнее, картина-то ясная-с…

— Далось Вам это предписание! — поморщился Вебер. — А выводы извольте держать при себе.

Поликарпов вывел насмешливую руладу: «Тра-та-ти та-та!» Мол, разве учил я Вас игнорировать мнение младших по званию?

Помощник исправника вздохнул и жестом велел становому продолжать.

— Говорю, все и так понятно, Ваше высокоблагородие. Крестьяне сказывают, дескать, есть у новопреставленного племянник, приохотившийся отстреливать грачей. Прямо из особняка. Мол, там подле каждого окошка нарочно для ентого дела ружьишко приспособлено-с! Думаю, утром барин пришли лошадку закладывать, мальчишка аккурат пальнул и… Короче, испугалась зверушка и лягнула хозяина прямо в темечко. Вон и копыто в крови-с!