Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Павел Гигаури

Соб@чий глюк

...

«Это роман о собачьей жизни. Но в высшем смысле!»

Виктор Ерофеев, писатель, литературовед, телеведущий.
* * *

Унизительно чувствовать себя инкубатором для гриппозного вируса: поддерживать в своем теле нужную ему температуру, служить питательной средой для его бесконтрольного размножения и безропотно терпеть все эти страдания. Да, мое тело как-то боролось с вирусом, но я в этом участия не принимал. Оно само, там, внутри меня, выпускало какие-то гормоны, протеины, проводило мобилизацию нужных клеток и при этом просило меня не мешать ему бороться, то есть лежать на диване, и никуда не рыпаться, и ничего не предпринимать. Что я и делал, чувствуя себя абсолютно бесполезным и никому ненужным, даже собственному телу.

Мои страдания усиливались еще и тем, что я выгнал свою жену. Она изменила мне с моим лучшим, как еще недавно казалось, другом. Я тупо застукал их в собственной кровати. В первый момент у меня еще была надежда, что они оба, голые, падут к моим ногам и скажут: «Прости нас! Мы любим друг друга и не можем жить друг без друга!» Но на мой вопрос «И на фига вам это надо?» они ответили, что от скуки, так, дескать, вышло, не обращай внимания, мол, дело житейское. Ну а что? Моя жена хорошо трахается, у нее большие сиськи, круглая задница. А у моего друга есть член, вот оно и сошлось.

Я их без истерик выгнал, поел приготовленный женой ужин, удивляясь собственному спокойствию, лег спать, а на следующий день заболел.

И вот я лежу на диване и страдаю изо всех сил, стараюсь не шевелиться, смотрю в плоское пространство перед собой и думаю, что, может, моя болезнь заслоняет от меня всю эту мороку с женой и лучшим другом, а когда я вернусь в себя, они оба уже будут бывшими? Ко мне подошел пес. Мой пес Собакин — кроткое существо необъятных размеров с мохнатой шерстью, свисающей от ушей до лап. Я его взял совсем щенком с московской улицы.

Лабиринты московских улиц хранят множество тайн исторического масштаба и просто мелких житейских секретов своих обитателей. К последним относится происхождение Собакина. Трудно сказать, какая порода, точнее, смешение каких пород породило моего пса, — московские улицы надежно хранят эту тайну. Это оказался настоящий кот в мешке. Я взял Собакина, не предполагая, какого размера пес вырастет из лохматого комочка.

Но щенок рос, рос, рос и на моих все шире открывающихся глазах превратился в большущего лохматого пса неопределенного окраса. Его вольно свисающие пряди пестрили всей палитрой от темно-серого до оранжевого с разными оттенками коричневого, медного и пегого. Пес был огромного размера, особенно для московской квартиры, а главное — он гадил в количестве, вполне сравнимом с человеческим, и я, гуляя с ним по московским улицам, должен был собирать и носить с собой его вонючее собачье дерьмо. В остальном это был замечательный пес: меланхоличный, умный, скрытно-нахальный.

Собакин подошел ко мне — его морда была на уровне моих глаз — и ткнулся холодным мокрым носом мне в лицо. Я посмотрел в его коричневые глаза, запрятанные в свисающую шерсть, и сказал:

— Ты мой единственный, настоящий, преданный друг: ты не обманешь, не всадишь нож в спину, не станешь трахать мою жену, умеешь слушать.

Собакин опять понюхал меня влажным кожаным носом и вдруг чихнул мне прямо в лицо. Меня обдало холодными собачьими слюнями и соплями. Я замер от неожиданности, а Собакин спокойно отошел и лег неподалеку, не обращая на меня никакого внимания. «Сволочь, — подумал я, холодея от бессилия. — Сегодня жрать не будешь». В обычной ситуации такая выходка псу даром бы не прошла, но сейчас, когда каждое движение, даже движение глаз и мыслей, вызывало боль, вставать и что-то делать с собакой не представлялось возможным. Более насущным оказался вопрос, что делать с мокрым лицом? По-хорошему, надо бы встать и умыться с мылом, но сама мысль о том, чтобы подняться с дивана, вызывала панику во всех органах и системах моего измученного организма. И я смалодушничал: утерся обоими рукавами толстовки и решил, что умоюсь позже. Потом посмотрел на мирно лежащего пса и сказал:

— Ты сволочь, гад поганый.

Собака не реагировала.

И вот когда я наконец успокоился, расслабился, отключил мысли и начал погружаться в гриппозную лихорадку, раздался звонок в дверь. От досады я даже не выругался. Я не встал, чтобы смыть с лица собачьи сопли, а теперь должен вставать, чтобы открыть дверь человеку, которого я за этот звонок уже ненавижу?

Я не знал, кто звонит в дверь, и поэтому решил проигнорировать всю ситуацию: мне никто не нужен, а это значит, что я тоже никому не нужен.

И только я начал медленно сливаться с тишиной, опять воцарившейся в квартире, звонок повторился. На этот раз я все-таки выругался: «Отцепись», — но в душе понимал, что человек за дверью вряд ли это сделает. Значит, нужно запасаться терпением. Звонок повторился. Потом еще и еще, паузы между звонками укорачивались. Я твердо держал оборону и даже засунул голову под подушку, чтобы усилить впечатление, что в квартире никого нет.

Рядом завибрировал телефон — это была полномасштабная агрессия. Я взглянул на экран и не удивился: звонила моя мама. Это она за дверью давит на кнопку звонка. Придется отвечать.

— Да, — хрипло сказал я.

— Артем, ты дома? — услышал я в трубке взволнованный голос.

— Мама, скажи, как можно было назвать ребенка Артемом? — ответил я, уклоняясь от поставленного вопроса.

— Ты дома? — повторила мама.

— И да, и нет, — ответил я, изнемогая всем организмом.

— Тогда не валяй дурака, открывай дверь, — приказала мама.

Моя мама в семейной армии — генералиссимус, а отец не дослужился даже до ефрейтора. А я дезертир — с тех пор, как покинул ее утробу и не хочу возвращаться. О том, что бывают другие, невоенизированные формы семейной жизни, мама даже не задумывается.

Собакин заскулил под дверью — предатель, он на ее стороне. Надо открывать ворота и сдаваться на милость победителя. Кряхтя, как старый дед, я встал и пошел к двери. У двери пхнул Собакина ногой в отместку за чих мне в лицо и открыл дверь. И тут же повернулся и пошел обратно на диван.

— Я получила от Светы эсэмэску, что ты ее выгнал, — сказала мама настороженно, а потом добавила осторожно: — Из-за меня.

— А она тебе не написала, что я застал ее трахающейся с Игоряшей? — тихо ответил я, с ужасом осознавая, что сейчас начнутся шумовые эффекты.

— Что? Не может быть! Слава богу! Мои молитвы дошли до небес! — воскликнула мама.

— Ты молилась о том, чтобы Светка и Игоряша вступили в половой союз против меня?

— Нет, — строго сказала генералиссимус, — я молилась о том, чтобы ты мог выгнать эту дрянь без всякого зазрения совести! Ты ведь не позовешь ее обратно? Мальчик мой, ты переживаешь? Тут, на этом диване!

— Мама, у меня грипп, и твой голос меня сейчас особенно мучает, потому что во мне воспалено все, включая барабанные перепонки.

— Мой бедный мальчик! Я сейчас скажу папе, чтобы он приехал и привез курицу, я сделаю суп. Тебе нужны какие-то лекарства?

— Нет. И супа не надо из убитой курицы. Ты, если можешь, выведи этого лохматого придурка, а то он обоссытся скоро, — вяло попросил я.

— Папа придет, и я его отправлю на прогулку с собакой, пока буду готовить суп.

— Мам, ты бы отцу хоть повысила звание, из рядовых хоть ефрейтора дала бы.

— Обойдется. Лучше иметь сына-придурка, чем мужа-ефрейтора.

— Спасибо.

— На здоровье. Поправляйся, — сурово сказала генералиссимус. — Женился на этой блядине, теперь получай. У меня подруга работает в поликлинике, куда твоя ходила, так она посмотрела ее карту — она замуж выходила уже не девственницей, потеряла девственность в семнадцать лет.

— Это она еще засиделась. Мама, сейчас двадцать первый век. Где найдешь девственницу? И что мне с ней делать? И потом, это я у нее первый и был, когда она еще в школе училась. Так что свою девственность она потеряла у нас в квартире. Ты, кстати, ее не находила, когда убирала? И оставь, не мучай меня звуком своего командного голоса. Кстати, я знал одну девушку с Кавказа, так она до замужества занималась анальным и оральным сексом, а потом вышла замуж целкой.

— Не говори гадости.

— Это реальность.

Мама взяла телефон:

— Гоша, давай бери курицу из холодильника и приезжай к Артему. У него грипп. Зайди по дороге в аптеку и возьми лекарства. Что значит «какие лекарства»? Ты что, вчера родился? От гриппа!

Мое имя царапает мне слух: ар-ар-ар-ар, как удар клювом по голове. Вот собаке я дал хорошее имя — Собакин, легкое, мягкое, хотя собака оказалась неблагодарной сволочью — так чихнуть на меня!

Я на какое-то время забылся и не слышал, как пришел отец с курицей, как мать отправила его гулять с Собакиным и как он вернулся.

Отец — большой, располневший, с мясистым лицом, с большим животом, спокойный и невозмутимый — казалось, всем своим видом просил, чтобы им командовали. Мне он очень напоминал индийского слона: большого, сильного, способного снести все на своем пути, но при этом на нем сидят более слабые существа, хлопают его по ушам и заставляют работать.