Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

И вообще, по правде говоря, если попытаться описать мой сексуальный опыт одной фразой, на ум приходило только название фильма «Быстрее пули». Или даже скорее «Унылая фигня» — но наверное, голливудским продюсерам такой вариант не понравится.

Шагая через весь этаж, я еле сдерживала желание прикрыться рукой. Уж больно унизительной получилась прогулка — совсем как в тот раз, когда меня остановили за превышение скорости, и каждый встречный прохожий счел своим долгом злорадно заглянуть в окно: мол, попалась, неудачница!

Вот и сегодня все сотрудники компании, видевшие, как я нашкодившим щенком плетусь вслед за Брюсом, расплывались в не менее ехидных ухмылках. Причем сегодня в грязь втаптывалась не только моя гордость; я теряла последний шанс произвести впечатление на Хэнка. Каждый человек здесь — потенциальный источник информации, и если коллеги не будут воспринимать меня всерьез, вряд ли я смогу выведать у них что-то полезное.

Если меня не выставят прочь в ближайшие пять минут, придется проработать здесь несколько недель. А то и месяцев. Столько, сколько потребуется, чтобы нарыть на Чамберсона компромат. Правда, хотелось бы поскорее. Не только потому, что мне не терпелось поймать Брюса на горячем. Просто стало интересно, с чего он так упорно прикидывается мороженой рыбиной. И почему кто-то вообще заподозрил, будто Чамберсон нечист на руку? Как по мне, на коррупционера этот тип никак не тянет…

Брюс закрыл дверь кабинета и задернул жалюзи, отрезая нас от окружающего мира.

— Мне ведь не придется лишний раз напоминать вам о том, как важно быть пунктуальной? — уточнил он, даже не предложив мне сесть. Сам подошел к столу и принялся вытаскивать какие-то свертки, конверты и бумаги.

О господи… Так и мерещится, что сейчас на эту груду сверху ляжет хлыст, я скажу, что не поклонница ролевых игр, а он все равно перегнет меня через колено и выпорет. Приговаривая при этом, какая я ужасно непослушная девчонка…

Я зажмурилась, уговаривая себя не тупить хотя бы минуту.

— Ни в коем случае! Это был первый и последний раз. Хотя знаете… Говорят, иногда даже молния бьет дважды в одно и то же место. Но с этого дня я постараюсь больше никогда не опаздывать.

— Да. Вы постараетесь. Потому что у вас, Наташа Флорес, будут вполне конкретные обязанности.

От того, как он произнес мое имя, по коже пробежали мурашки. Брюс, наверное, заглянул в мое резюме, потому что ни вчера, ни сегодня я представиться не удосужилась.

— Я не намерен с вами любезничать. И вы здесь не потому, что мне приятно ваше общество и я хотел бы уложить вас в постель. — Он добавил это невзначай — словно затем, чтобы окончательно расставить все точки. — Вы совершенно мне не нравитесь, и я с радостью сделаю так, чтобы вы ушли сами.

— Я могу быть весьма очаровательной, если дать мне шанс, — прошептала я так сипло; странно даже, что голос не сорвался на пронзительный писк.

Каким бы ледяным тоном ни говорил Брюс, стоило ему упомянуть про секс, как мои фантазии разыгрались с новой силой. Я не озабоченная, нет. Просто покажите хоть одну женщину, у которой при виде Брюса Чамберсона не потекли бы слюнки. Это лишь гормоны и первобытные инстинкты. И ничего более.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, совершенно не задержавшись там, где следовало бы.

— Что ж, тогда скажите, госпожа стажерка, как именно вы намерены продемонстрировать свое очарование? Это как-то связано с рабочей этикой? С вашими талантами брать без спросу чужие вещи и запихивать их в рот? Или вы думаете, что меня легко соблазнить?

Я вздрогнула. Нет, Брюса мне никогда не понять. То он морозится почище ледяной глыбы, то уже через минуту открыто надо мной издевается. Более того, ему это, видимо, доставляло немалое удовольствие.

— Вряд ли мне удастся соблазнить робота, — ляпнула я, не подумав. — У вас на спине точно нет рычагов и кнопочек?

Взгляд, которым меня смерили в ответ, был поистине бешеным. Я успела даже пожалеть, что вообще открыла рот. Увы, сказанного не вернуть.

— Вы — ошибка природы, — произнес Брюс, игнорируя мой выпад. — А с ошибками я умею бороться, как никто другой. Именно поэтому я и добился таких успехов.

— Это похоже на оскорбление.

— Хорошо. Потому что так и было задумано. А теперь перейдем к делу, — произнес он резко, словно наш разговор окончательно ему наскучил. — Вот ваш телефон. — Брюс протянул аппарат, причем уже настроенный. — Пароль «БАНАН», и менять его нельзя. Этот телефон не только ваш, но и мой, поэтому воздержитесь от личных переписок и пошлостей.

Да он надо мной издевается! Стоило только поверить, что в этой голове напротив одни лишь жужжащие шестеренки и подшипники, как он вдруг выдает совершенно непредсказуемый пассаж — и ужасно этим интригует, чтоб его черти взяли! Я ведь журналист, в конце концов; когда еще выпадет шанс пообщаться со столь загадочным типом? Итак, какая у нас главная версия? Пока я решила, что Брюс Чамберсон неплохой, в общем-то, человек, но отчего-то очень замкнутый. Любопытно, он демонстрирует свою истинную натуру лишь рядом со мной или в принципе не умеет держать себя в руках?

— А это что?

Я кивнула на конверты и бумаги.

Брюс открыл один из конвертов и показал ламинированную визитницу, полную кредиток, какие-то инструкции и связку ключей. В другом конверте лежал паспорт, отчего-то выписанный на мое имя, хотя я никакие документы не предоставляла.

— Это все, что потребуется для работы в качестве моего стажера. Ключи — от служебной машины, которую вам предстоит водить как моему личному шоферу. Кредитки — чтобы оплачивать деловые встречи, ужины с клиентами и экскурсии, спонсируемые компанией. Кстати, на всех этих мероприятиях вам также надлежит присутствовать. Телефон — чтобы я мог связаться с вами в любое время суток, и всегда держите его при себе. Номер есть только у меня. Он для прямой связи.

Я невольно раздула ноздри — это происходило всякий раз, когда я приходила в такое бешенство, что собственный лоб воспринимала как оружие, а не только как подпорку для ладони. Пусть Брюс чертовски сексуален, это еще не повод делать из меня рабыню!

— Вы же помните, что обычно обязанности стажера заключаются в том, чтобы носить бумаги, сидеть на собраниях и варить всем кофе?

Я вовремя прикусила язык, чуть не ляпнув, что у меня есть и другая работа. Ведь правда есть. Мне нужно время, чтобы делать заметки для будущей статьи, собирать материал… А Брюс, судя по всему, не собирался давать мне ни единой свободной минуты!

— Плевать мне, что происходит обычно. Я так не работаю. У нас исключительная компания, где трудятся исключительные люди. Хотите быть одной из нас — придется работать без устали.

— Позвольте-ка уточнить… Тот факт, что я не буду получать за свои старания ни цента, не имеет никакого значения?

— Верно. Вы быстро учитесь. Может, не так уж вы и безнадежны.

Глава 4

Брюс

Стажерка весь первый день испытывала меня на прочность. К обеду я мечтал только об одном — поскорей от нее избавиться.

Она была ходячей катастрофой. Пролила мне кофе на рубашку, отчего пришлось доставать запасной костюм (и глядя на ее бесчинства, я начал опасаться, хватит ли мне запасов одежды). Затем помяла служебную машину, потому что на выезде с парковки увидала «гигантского кузнечика», хотя я за столько лет в Нью-Йорке ни разу не встречал здесь ни одного насекомого.

А в довершение всего она принесла абсолютно неспелый банан!

Время еще не перевалило за полдень, а стараниями стажерки в моей жизни царило больше хаоса, чем за весь прошедший год. У меня подскочило давление, и я начал задумываться, так ли целесообразно держать эту девчонку при себе.

Впрочем, меня к ней все-таки влекло. Она была симпатичной: с каштановыми волосами, карими глазами и загорелой кожей. Еще за ней водилась забавная привычка втягивать голову в плечи, если я ее отчитывал, отчего глазищи казались еще больше, и в них мелькало озорство, когда она глядела на меня снизу вверх.

И губы она кривила так, будто моя злость и впрямь ее забавляет.

Чертовка дико действовала мне на нервы!

— Ты как, кхм… в порядке?

Я резко обернулся, готовый вцепиться в горло тому, кто потревожил меня в комнате отдыха. Кожуру от банана — не привычно-желтую, а скорее зеленую — я до сих пор держал в руке.

Пришел мой братец.

Я вздохнул. Уильям — последний, с кем я хотел общаться на грани нервного срыва. Даже видеть его не мог. За ним водилась ужасная привычка вечно лохматить волосы и щеголять с трехдневной щетиной. Галстук он носил редко и даже рубашку застегивал не до конца, приманивая женщин, готовых составить ему компанию ближайшей ночью.

При появлении брата у меня зачесались руки пригладить волосы. Он выглядел точной моей копией за одним исключением — Уильям не страдал обсессивно-компульсивным расстройством, щедро приправленным перфекционизмом. Вылитый я, только без самоконтроля. Если бы не Валери, я стал бы таким же.

Разве что причесывался бы изредка.

Я бросил банановую кожуру в ведро.

— Да, я, «кхм», в порядке.

Уильям скрестил на груди руки.