Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Питер Банзл

Подводные тайны

Лайре и Эйвери

Пролог

Вначале было темно.

Потом замерцали тусклые зеленые огоньки. Затем стало видно рыбок — целые косяки рыбок со светящимися плавниками, похожими на лезвия ножей, и с блестящей, словно рыцарские доспехи, чешуей.

Рыбки скрылись в тени базы подводных лодок, которая располагалась на самом краю глубокого океанического желоба, шрамом растянувшегося по морскому дну.

По форме база напоминала ржавое колесо со спицами.

Ее еще не достроили — не хватало надежных металлических распорок, поэтому база крепилась к морскому дну с помощью веревок и тросов, слегка покачиваясь в воде. В центре базы высилась башня с медленно поворачивающейся турбиной наверху.

Через единственный иллюминатор башни можно было разглядеть белокурого мальчика с яркими, светящимися любопытством глазами. На вид ему было лет тринадцать. Он сидел на полу каюты, напевал себе под нос мелодию, будто вторя гулу, доносившемуся сквозь стены базы, и мастерил миниатюрную повозку. Колесами ей служили крышки от банок из-под варенья, а кузовом — сплющенная жестянка. Оси мальчик сделал из карандашей, а упряжь — из проволоки.

Закончив мастерить, мальчик вытащил из кармана белого мышонка и привязал к нему игрушечную повозку. Потом спустил мышонка вместе с повозкой на пол и принялся понукать его, словно это был пони — разве что усатый и с розовым носом. Неуклюже перебирая маленькими красными лапками, мышонок поволок игрушку за собой.

Через пару мгновений мышонок пустился бежать и юркнул под стол, за которым работали двое взрослых — мужчина и женщина с такими же светлыми волосами и полными любопытства глазами, как и у мальчика.

Мальчик бросился за мышонком, выскочил за дверь и помчался по коридору.

Мышонок бежал мимо решеток и вентиляционных отверстий, петлял под трубами, держась ближе к стенам. Повозка летела мимо дутых водолазных скафандров, еще влажных, пахнущих морем, проносилась по камбузам и столовым, где обедал экипаж.

Но мальчик не отставал.

Наконец мышонок шмыгнул за приоткрытую дверь.

В каюте за этой дверью стояли ряды клеток с копошащимися внутри мышами.

Белый мышонок замер посреди безупречно чистого пола.

Мальчик присел, слегка открыв рот, и вытянул руку, чтобы поднять мышонка.

Послышался шелест юбок.

Путь мальчику преградила блестящая кожаная туфля.

Он поднял глаза.

— Привет, тетя Матильда!

Перед ним стояла сурового вида женщина с короткими, зачесанными назад волосами, одетая в белый халат и защитные очки.

— Называй меня профессор Милксоп, — сказала она, натягивая резиновые перчатки.

Профессор Милксоп схватила мышонка и бесцеремонно бросила повозку на пол.

— Этот грызун нужен мне для работы. Ни к чему было забирать его из лаборатории.

— У него был грустный вид, — ответил мальчик. — Я назвал его Призраком из-за цвета. Подходящее прозвище, правда?

Мальчик посмотрел на мышонка, возившегося в кулаке профессора.

Мышонок тихо пищал.

— Не надо давать им имен, — сказала профессор Милксоп. — Только дашь существу имя — тут же к нему привяжешься.

Она отвернулась и сделала резкое движение руками.

Писк прекратился.

— Возвращайся к себе, Дэйн. Не стоит здесь находиться. Это может плохо сказаться на твоем здоровье.

Профессор пинком отбросила в сторону игрушечную повозку и направилась к другой, обшитой свинцом двери в дальнем конце каюты. На двери висела табличка:



Над текстом виднелось изображение свернувшейся в кольцо змеи, которая кусала себя за хвост.

Глядя вслед тете, Дэйн смахнул жгучую слезу.

Потом сузил глаза, посмотрел на дверь и тихо сказал:

— Нет. Никуда я не пойду.

Он шагнул вперед, осторожно толкнул дверь с табличкой и заглянул внутрь.

За дверью оказалась просторная белая лаборатория. Механическая медсестра с красным крестом на груди ставила на стол квадратное металлическое устройство. Из фонографа, стоявшего на тумбочке в углу, доносились призрачные звуки некоей оперы.

— Готовы пробуждать мертвецов, мисс Бакл? — Подойдя к механической медсестре, профессор Милксоп принялась разглядывать четыре стеклянные линзы в передней панели квадратного устройства.

Мисс Бакл тем временем проверяла медные провода, выходившие из задней части устройства. Они вели в дальний конец комнаты — к пульту управления и штепсельной вилке в обшитой свинцом наблюдательной кабине.

— Это шутка, профессор? — нахмурилась медсестра. — Никогда не понимаю, шутите ли вы или говорите серьезно. Мой механизм с трудом считывает юмор…

— Не важно.

Профессор Милксоп положила Призрака в кювету на столе и вставила в машину сверкающий голубой бриллиант. Затем, удостоверившись, что все готово, она спустила на глаза защитные очки и направилась к наблюдательной кабине. Мисс Бакл последовала за ней.

Дэйн вытянул шею еще сильнее, глядя на профессора Милксоп и мисс Бакл сквозь окошко в наблюдательной кабине. Профессор нажала на несколько кнопок на пульте управления.

Загудело электричество, и квадратная машина на столе вскоре ожила.

Мисс Бакл выглянула в окошко и увидела, что в лабораторию пробрался Дэйн.

— СТОЙТЕ! — вскрикнула она, обращаясь не то к мальчику, не то к своей хозяйке.

Но было уже слишком поздно…

Изо всех четырех линз квадратного устройства вырвались потрескивающие голубые молнии. Они прокатились по лаборатории, словно запутанный клубок злобных электрических змей, а потом опустились на тельце Призрака и поглотили его.

Подергавшись и покорчившись, мышонок вдруг открыл глаза, зашевелил усами и нетвердо встал на ноги, будто новорожденный.

А затем молнии нашли Дэйна…

Обернулись вокруг него, как стая гадюк…

И впились в него электрическими зубами.

Его тело свело судорогой.

Ноги начали отплясывать неведомый танец.

От блеска серебряных чешуек заболели глаза.

Конечности трясло и мотало во все стороны.

Он рухнул на колени…

Упал ничком…

И замер.


Треща и извиваясь, молнии устремились вперед, сквозь открытую дверь, и двинулись по проходам базы… а потом оплели всех членов экипажа, по очереди, одного за другим, и станцевали с каждым свой смертельный танец.

Вскоре снова стало темно. Остались лишь две последние тени — профессора Милксоп и мисс Бакл. Медсестра выбежала из наблюдательной кабины и бросилась к бездыханному Дэйну.

От металлического тела мисс Бакл полетели искры — так сильно она трясла Дэйна за плечи.

— Мастер Милксоп! — дрожащим голосом позвала она. — Проснитесь!

Профессор Милксоп держалась в стороне. Она не хотела, чтобы ее ударило током.

— Дэйн, — сказала она, — ты еще с нами? Ты еще жив?


Глава 1

Рождественским утром Лили проснулась вовсе не дома — хотя снился ей именно дом, — а на верхней полке в спальном купе дирижабля, который пролетал над Атлантическим океаном.

Лили немного поморгала (глаза у нее, кстати, были зеленые-презеленые) и потерла веснушчатые щеки, пока не поняла, что проснулась окончательно. Затем она принялась распутывать самые жуткие колтуны в своих всклокоченных огненно-рыжих волосах.

Хотя двигатели дирижабля и гудели, Лили все же различила стук собственного сердца — механического устройства из пружинок и шестеренок, которое изобрел Лилин папа. Сердце тикало у девочки в груди, словно часы с перекрученным заводом. И тикать оно могло еще очень долго, ведь это был самый настоящий вечный двигатель. Лили не совсем понимала, что это такое, но точно знала: если бы не механическое сердце, ее давно не было бы в живых (и уж тем более она не летела бы сегодня над Атлантическим океаном).

Папа Лили был профессором, и звали его Джон Хартман. Сейчас он лежал на средней полке, прямо под Лили, одетый в пижаму и ночной колпак, и тихонько храпел во сне. Он был такой высокий, что не помещался на кровати, и его ноги торчали в проходе.

На самой же нижней полке спал мальчик в пижаме с синими полосками. На лоб ему упала кудрявая угольно-черная челка, похожая на перевернутый знак вопроса. Это был Роберт Таунсенд — самый лучший друг Лили на всем белом свете и ее спутник во всех приключениях (к тому же первоклассный часовщик).

Рядом с подушкой Роберта свернулся клубочком механический лис Малкин, питомец Лили, ее доверенное лицо и попросту рыжий всезнайка. Лили порадовалась, что Малкин не заснул прямо у Роберта на голове, как иногда бывало.

Малкин, разумеется, был абсолютно неподвижен, как и любой механоид в ночное время. К вечеру у них заканчивается завод, а утром их возвращают к жизни с помощью специального ключа.

Сочельник в этом году выдался очень насыщенным. Предвкушая незабываемые приключения, Джон, Лили, Роберт и Малкин сели на воздушный корабль «Светлячок» на Ливерпульском аэровокзале и отправились в четырехдневный полет до Нью-Йорка.

«Светлячок», самый большой и шикарный дирижабль своего класса, был оборудован по последнему слову техники, как и остальные корабли Трансатлантического флота Королевской дирижабельной компании. Здесь имелся приборный отсек, где капитан и команда штурманов работали. Радиорубка, где они отправляли и получали телеграммы. Офицерский клуб, где они отдыхали. Камбуз и столовая, где два механических официанта в белых шелковых рубашках подавали завтрак, обед, ужин и послеполуденный чай, к которому предлагались сэндвичи с отрезанными корками и два вида пирожных. Прогулочные зоны по левому борту и в кормовой части корабля, где можно было заниматься спортом. Общий кабинет для работы с бумагами. Десятиметровая кают-компания, где стояли легчайшие, сделанные из полых труб кресла с мягкими подушками и дюралюминиевый рояль [Обычный концертный рояль имеет очень большой вес. Очевидно, для перелета на воздушном корабле был изготовлен рояль из легких алюминиевых сплавов, который весит в несколько раз меньше.].