logo Книжные новинки и не только

«Атомный ангел» Питер Джеймс читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Питер Джеймс Атомный ангел читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Питер Джеймс

Атомный ангел

Глава 1

В последнем «сидячем» вагоне ехали пятеро. Двое читали, один смотрел в окно, один спал, один ковырял в носу. Поезд шел через всю Канаду, от Ванкувера до Монреаля. Четырнадцать с половиной часов назад он вышел из Виннипега, а в Монреаль прибывал больше чем через сутки. И предполагалось, что к моменту прибытия в Монреаль один из пятерых — ваш покорный слуга — будет мертв.

Если кто-то из пятерых и был знаком друг с другом, ни один этого не показывал. Напротив, как это часто бывает в поездах, все старательно не замечали остальных. Пытались вычислить друг друга — аккуратно, не привлекая внимания остальных, — лишь двое: я и тот, что планировал меня убить.

Я машинально перелистывал страницы книги — Лилиан Беквит «Одинокие холмы». Пейзаж за окном подсказывал, что не только холмы бывают одинокими. Одиночеством веяло и от бесконечной заснеженной степи, раскинувшейся за окном. Вокруг меня царило одиночество.

Тот мой сосед, что читал «Тайм лайф», встал, покачнулся вместе с вагоном и начал пробираться к выходу, по дороге наступив мне на ногу.

— Извините, — сказал он.

— Все нормально, не стесняйтесь, — ответил я.

Сосед, как видно, не понял, что на это ответить, — и ничего отвечать не стал. Несколько секунд постоял нерешительно в дверях, затем скрылся в соседнем вагоне. Я встретился взглядом с тем, кто ковырял в носу; он опустил глаза, затем дважды взглянул украдкой в мою сторону. Оба раза обнаружил, что я все еще на него смотрю; снова опустил глаза, нахмурился, выдернул палец из носа и начал пристально рассматривать его, словно ученый, желающий установить, как подействовало на объект пребывание в незнакомой среде.

Тот, что смотрел в окно, поднял руку и принялся ощупывать подбородок и щеки в поисках щетины. Не найдя там зарослей, удовлетворенно кивнул, откинулся на сиденье и стал смотреть в потолок.

Тот, что спал, ритмично покачивал головой вверх-вниз вместе с движениями вагона, причем его рот то открывался, то закрывался. Как рыбы в аквариуме — те тонкие тропические рыбы, что скользят среди водорослей, пялясь на мир бессмысленными круглыми глазами.

На последней станции я видел плакат: группа бодрых седовласых старичков в спортивных костюмах бежит по полю, и подпись: «Мы становимся не старше; мы становимся лучше».

Становимся лучше… Интересно, в чем? Я определенно становлюсь старше — и, на мой вкус, слишком быстро, — но совершенно точно ни в чем не улучшаюсь. А жаль. Нужно знать и уметь куда больше, чем я, дабы удержаться в этой странной, непредсказуемой, соблазнительной игре, что фаталисты именуют «судьбой», священники — «путями Господними», а биологи — «жизнью».

Сейчас ключ к моей жизни хранится в портфеле — портфеле на багажной полке, над головами у четырех моих спутников. Всего портфелей там пять. Два черных «Самсонайта», два дешевых кожаных портфеля из тех, что делаются в Гонконге и продаются по почтовой рассылке через рекламные объявления в глянцевых воскресных приложениях, и один «Гуччи» — настоящий, не подделка.

Один «Самсонайт» можно вычеркнуть — это мой. Значит, остаются четыре. Содержимое одного из них сообщит мне, кто хочет меня убить; впрочем, разумеется, убийца не станет открывать портфель у меня на глазах.

Крайне маловероятно, что мужчина, взяв с собой в долгое путешествие портфель, ни разу его не откроет. Даже в часовой поездке на автобусе большинство из нас хоть раз да щелкнут замком. Если поездка длится часа четыре, человек, так и не открывший портфель, привлечет внимание любого, кому достанет любопытства это заметить. А мне сейчас любопытства было не занимать.

Я отложил книгу, достал «Нью-Йорк санди таймс» и развернул на странице с кроссвордом. Вытащил из кармана золотую шариковую ручку «Кросс», в задумчивости сунул ее в рот. Обвел вагон рассеянным взглядом, пару раз постучал колпачком по зубам и снова опустил глаза на кроссворд. «Граница между свободой и рабством, разделившая народ», девятнадцать букв. А черт его знает! Обычно я кроссворды люблю: они помогали скрашивать долгие и скучные часы слежки, когда читать нельзя, чтобы не упустить чего-то важного, а угадывание слов дает хоть какую-то пищу уму. Однако сейчас пищи для ума у меня и так было достаточно. Передо мной стояла загадка куда более сложная, и, если не разгадать ее быстро, один английский пенсионный фонд с облегчением узнает, что ему предстоит платить на одну пенсию меньше. Прищурившись, я вглядывался в кроссворд — однако в буквах на бумаге не было ключей, способных мне помочь. Ключи хранились в другом месте — в цифрах на вращающемся циферблате, спрятанном в моей ручке.

Прошло еще несколько минут, и я почувствовал, что затекает правая нога — в пятнадцатый раз за день. Попробовал ею пошевелить: стало чертовски больно. Надо пройтись, подумал я, — если, конечно, смогу встать. С самой посадки на поезд в Виннипеге прошлым вечером я не поднимался с места, если не считать одного короткого похода в туалет. Опустил сиденье, чтобы поспать, снова поднял утром, чтобы съесть завтрак на подносе. Голова раскалывалась, из носа текло, и выглядел я, должно быть, как наглядное доказательство преимущества авиаперелетов.

Запомнив, как лежат портфели — на случай, если какой-то из них сдвинется с места, — я захромал по проходу в соседний спальный вагон первого класса. И там увидел ее. Она сидела в отдельном купе и, когда я проходил мимо, на миг подняла глаза. Наши взгляды встретились. На ее лице ничего не отразилось. Сейчас она была рыжеволосой и в очках, при прошлой нашей встрече — блондинкой без очков. Два года прошло: достаточно, чтобы измениться, слишком мало, чтобы забыть. Неужели обознался?

Глава 2

Все началось пасмурным сентябрьским утром почти четыре месяца назад. Человек, позвонивший мне, воспользовался кодом одного из наших ливийских оперативников — и, судя по голосу, умирал от страха.

Поначалу, когда его переключили на меня, я даже не понял, что он боится. Подумал: просто нервничает от того, что не может толком со мной объясниться, как часто случается с людьми, говорящими на плохо знакомом языке.

— Алло! Мистер Флинн? Я Ахмед.

— Да?

— Как поживаете?

— Спасибо, прекрасно. Что вам нужно?

— Простите?

— Что вам нужно? Че-го вы хо-ти-те?

— Нет, это я, Ахмед.

Может, какой-то страховщик с Ближнего Востока, переехав в Англию, совершает здесь свой первый «холодный» обзвон?.. В общем, я едва не бросил трубку. Как теперь понимаю, лучше бы бросил. Для обоих нас лучше.

— Я звонить за Дональд Фроум. Он в беда. Пожалуйста, приезжать!

— Что за беда?

— Простите?

— Какая беда случилась с Дональдом Фроумом?

— Пожалуйста! Я не могу говорить. Пожалуйста, приезжать! Мужской туалет, отель «Ройял Ланкастер», двенадцать часов. Приезжать! Пожалуйста!

В трубке раздались гудки.

Я взглянул на часы: почти половина двенадцатого. Ловушка? Вряд ли. Неведомый Ахмед говорил по-настоящему испуганно. Можно подделать немало эмоций, но труднее всего изобразить страх — а у меня до сих пор звенело в голове от дрожи в его голосе.

Такси я отпустил за пару сотен ярдов от Бейзуотер-роуд: пробок в этот час не было, я успевал раньше назначенного времени и не хотел крутиться, привлекая к себе внимание, ни в холле отеля, ни в уборной.

Погода не радовала. Весь июнь, июль и август с небес лило без передышки. В сентябре синоптики обещали бабье лето, но и оно куда-то провалилось — или, скорее, утонуло. Я брел под моросящим дождем, сунув руки в карманы, и предавался унынию. Жизнь и так дерьмо, а теперь еще дни становятся все короче, воздух все холоднее, впереди долгая, долгая зима и беспроглядная темень.

Мне тридцать два, и восемь лет я проработал на МИ-5 [МИ-5 (англ. MI-5) — служба контрразведки Великобритании.]. Да, восемь лет назад бо́льшую часть чудесного лета я провел в Париже. Там-то на меня и наткнулись искатели талантов из МИ-5 — и невесть с чего решили, что такой сомнительный тип идеально вольется в их дружную компанию. Меня самого, разумеется, не спрашивали. Договорились по-приятельски с коллегами из парижской «Сюртэ» [«Сюртэ насьональ», «Сюртэ» («Безопасность») — Главное управление национальной безопасности Министерства внутренних дел Франции.], подставили меня и упекли в парижскую каталажку с перспективой не выйти оттуда до пенсии — если не соглашусь присоединиться к английской разведке.

Строго говоря, виноват был, конечно, я сам. Подвела жажда легких денег. Однако требовать за свою помощь пожизненной верной службы — на мой взгляд, алчность куда более серьезная. Со временем я смирился, хотя порой задумывался о том, что жизнь моя могла бы сложиться совсем иначе.

Терпеть не могу бумажную работу, а в МИ-5 мои обязанности состояли из бумажной работы почти целиком. Меня прикрепили к С-4 — антитеррористическому отделу и поручили готовить для моего шефа, директора МИ-5 сэра Чарльза Каннингэм-Хоупа, более известного как Файфшир, настоящую энциклопедию террористов Соединенного Королевства. Уверен, ему представлялся этакий глянцевый фолиант размером с кофейный столик, из тех, что дарят друзьям на день рождения, и чтобы на каждой странице — красочная фотография террориста, а под ней несколько строк об ареале его обитания, рационе и брачных ритуалах. Однако к делу Файфшир подходил очень серьезно. Наступая на пятки МИ-6 [МИ-6 (англ. MI-6) — служба внешнеполитической разведки Великобритании.] (любимое его занятие), он разработал амбициозную программу проникновения во все ключевые террористические организации мира. Дональд Фроум сумел внедриться в лагерь Марзук — Итон среди тренировочных лагерей полковника Каддафи — и несколько месяцев поставлял нам оттуда поистине бесценную информацию. Если он попал в беду — это очень, очень плохо. Для него, конечно, не для нас; но беднягу было чертовски жаль.