logo Книжные новинки и не только

«Роковой выбор» Питер Джеймс читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Питер Джеймс Роковой выбор читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Питер Джеймс

Роковой выбор

Посвящается Джону Терли,

который указал мне путь, поделился своим энтузиазмом, подарил надежду и, что превыше всего, веру


Пролог

Кладбище на территории Голливудского мемориального парка, Лос-Анджелес, 1996 год


Не меркнущее даже ночью зарево городских огней освещает кладбище сильнее, чем предпочли бы трое находящихся на нем мужчин. Они надеялись на полную темноту, но попали в неоновые сумерки.

У одного из мужчин в руках портфель и ксерокопия факса, у второго — фонарь, у третьего — две лопаты, аккуратно связанные вместе. Мужчины знают, что не имеют права здесь находиться, и поэтому нервничают. Они представляли себе предстоящее дело совершенно по-другому, но все получилось против их ожиданий. Человек с портфелем умнее своих подельников, и он понимает, что никогда и ничего не происходит точь-в-точь так, как планировалось.

Они проделали долгий путь. Кладбище их пугает. Мысль о том, что́ им предстоит сделать здесь, пугает их еще больше, но и этот страх не идет ни в какое сравнение с тем ужасом, который они испытывают при воспоминании о человеке, который послал их сюда.

Двое из них никогда не видели этого человека — они только слышали о нем от других, но слышали такое, чего не расскажешь детям на ночь. Мысли об этом скачут в голове, придавая такую решимость, какой не доводилось испытывать за всю жизнь. Авантюристы словно плывут на шатком плоту по стремнине, и этот плот называется «Страх неудачи».

Луч фонаря упирается в надгробный камень, сметает с него мрак, словно древнюю пыль. Появляются высеченные на камне слова: имя, дата рождения и смерти. Старая могила. Не то. Они идут по кладбищу дальше, минуют купу деревьев и небольшой искусственный холм.

Еще один надгробный камень. Опять не тот. Они останавливаются, сверяются с нечетким факсом. Осматриваются, видят мраморные обелиски, ониксовых херувимов, гранитные надгробные плиты, порфировые урны, высеченные в камне слова прощания, цитаты, поэтические строки. Они не большие любители поэзии, и бессмертные строки не достигают их сквозь мрак.

— Мы не на том ряду, идиоты. Нам нужен следующий. Смотрите, тут же ясно видно, что надо пройти три ряда. Мы прошли только два.

Они находят нужный ряд. Находят нужную могилу.

...
АННА КАТЕРИНА РОУЗВЕЛЛ
1892–1993
Горячо любимой жене и матери

Говоривший вновь заглядывает в факс, с трудом разбирает смазанные буквы, еще раз читает надпись на надгробном камне. Он действует методично, наконец кивком подает сигнал.

Остальные двое осторожно надрезают дерн и скатывают его, словно ковер. Затем они начинают копать. Человек с факсом стоит на страже. Он прислушивается к глухому стуку откидываемой лопатами земли, к шуму автомобильного движения на бульваре Сансет, присматривается к теням. Свидетели тут совершенно ни к чему. Ночь теплая. Почва сухая, она имеет текстуру старых костей, рассыпавшихся в прах.

Лопата взвизгивает, наткнувшись на камень. В темноте звучит ругательство сквозь зубы. Через некоторое время работа ненадолго прерывается, и гробокопатели пьют воду из фляги.

Их работа продолжается почти три часа, и наконец крышка гроба полностью освобождена от земли. Гроб в хорошем состоянии, кое-где на нем еще держится лак, а палисандровое дерево даже не начало гнить. Это дорогая модель, на гроб пошло дерево, росшее в тропическом лесу.

Стоящие на крышке гроба мужчины откладывают лопаты, получают от своего начальника по нейлоновому шнуру с защелкивающимся карабином на конце и пристегивают каждый к торцевым ручкам гроба. Затем они вылезают из разрытой могилы и разминают натруженные спины. У одного лопнула на ладони мозоль, и он обматывает кисть носовым платком.

Даже усилиями всех троих гроб поднимается из земли с трудом и только через несколько минут отчаянной борьбы оказывается на поверхности. Человек с перевязанной рукой явно полностью выдохся и садится на землю. Они опять пьют воду, беспокойно всматриваясь в окружающую темноту. Мимо пробегает и исчезает во мраке мышь.

Теперь, когда первая, самая длительная часть работы сделана, они уже не так спешат. Сгрудились вокруг гроба, смотрят на него, переглядываются. Каждый пытается представить, как может выглядеть труп, пробывший в земле три года.

Они выворачивают шурупы, крепящие крышку к гробу, и отдают их начальнику, который предусмотрительно складывает их в карман. Возникает пауза, затем мужчины берутся за крышку и пытаются сдвинуть ее с места. Она не поддается. Они тянут сильнее. Слышится резкий громкий скрип, и крышка приподнимается на несколько дюймов с одного конца.

Гробокопатели одновременно бросают крышку и отшатываются от гроба.

— Господи боже! — шепчет тот, у которого перевязана рука.

Вонь. Они не ожидали такой вони. Будто из канализационного отстойника.

Они отходят еще дальше от гроба, но вонь окружает их, будто вся ночь успела пропахнуть ею. Того, что пришел с фонарем, скручивает спазм, но он сдерживается и сглатывает рвоту. Все трое стараются держаться от гроба как можно дальше.

Наконец запах ослабевает настолько, что можно вернуться к могиле. На этот раз перед тем, как поднять крышку, мужчины делают несколько глубоких вдохов.

Внутри гроб обит стеганым атласом — белым, цвета смерти. Волосы старухи тоже белые. Они тонкие, голова будто в облаке. Хотя они того же цвета, что и атлас, в них нет блеска, который присущ атласу. Лицо старухи бурого цвета, будто старая потертая кожа. Кое-где плоть расползлась, обнажив лицевые кости. Хорошо видны зубы — блестящие, будто их только что почистили. За то, что она относительно хорошо сохранилась, нужно благодарить дорогой гроб и сухой калифорнийский климат, — пролежав три года в более влажной почве и менее качественном гробу, она выглядела бы гораздо хуже.

Запах уже не такой сильный, он растворился в свежем ночном воздухе. Человек с факсом смотрит на часы. У них осталось чуть меньше трех часов до рассвета. Он читает указания, написанные в нижней части листка, несмотря на то что думал о них днем и ночью всю прошлую неделю и выучил наизусть.

Он открывает портфель, вынимает из него ножницы, скальпель, обвалочный нож и маленький ящичек-холодильник. Работая уверенно и быстро, он отхватывает ножницами прядь волос, вырезает из груди старухи квадратный участок плоти, ампутирует указательный палец правой руки. Из отрезанного пальца не вытекает ни капли жидкости — он тверд и сух, словно отпавший от дерева сучок. Человек кладет каждый трофей в особое отделение ящичка, еще раз сверяется с факсом, мысленно ставя галочку против каждого пункта указаний.

Гроб закрывают крышкой и прикручивают ее шурупами, затем опускают гроб в могилу и начинают забрасывать ее землей. Работа идет легче и быстрее, чем при выкапывании гроба. Но не так быстро и легко, как им бы хотелось.

Утром мимо могилы проходит один из сторожей. Он не замечает ничего подозрительного. Работа выполнена чисто.

1

— Здесь нет гаража, — сказал Джон.

— Я могу это пережить. У многих домов в Лондоне есть гараж?

Джон кивнул. Может, она права и это не так уж важно.

— Мне нравится. А тебе?

Джон рассеянно посмотрел на знак «Продается», перевел взгляд на листок с описанием, который он держал в руке, и вернулся к осмотру крыльца с колоннами, казавшегося слишком большим даже для такого дома, увитых плющом и клематисом стен из красного кирпича и башенки. Башенка нравилась ему больше всего.

В детстве Джон мечтал стать архитектором, и если бы жил в прошлом веке, то спроектировал бы именно такой дом. Оригинальный стиль, три этажа, викторианская терраса из красного кирпича, башенка, которая сообщала дому вид одновременно величественный и эксцентричный. Он единственный на всей улице стоял немного в стороне, нарушая общий порядок.

Агент по продаже недвижимости, которого звали Даррен Моррис и который, по мнению Джона, обладал интеллектом и манерами двенадцатилетнего ребенка, описывал вокруг клиентов замысловатые круги и, чавкая, жевал жвачку. Из-за этого чавканья, прямой челки, сутулой спины и кривых ног он был похож на неандертальца. Он выглядел так, будто опаздывал куда-то, и всеми силами старался показать, что клиенты отрывают его от гораздо более ответственной встречи. Джон зашел ему за спину и, взяв листок с описанием дома в зубы, изобразил гориллу, скребущую подмышки.

Сьюзен отвела глаза в сторону, но не смогла сдержать улыбки. Агент по продаже недвижимости обернулся, но увидел только, что Джон сосредоточенно и внимательно изучает архитектуру дома.

— Сад с южной стороны, — сказал Даррен Моррис. Он поделился этими ценными сведениями уже в третий или четвертый раз.

Джон не обратил на него никакого внимания. Он молча смотрел на дом и вспоминал, каков тот изнутри.

Солнечный свет, струящийся сквозь стекло эркера в гостиную. Редкое сочетание простора и уюта. Чудесные комнаты с высокими потолками. Столовая, в которой легко можно было бы устроить обед на двенадцать персон (не то чтобы они когда-нибудь принимали так много, но кто знает?). Прилегающая к ней маленькая комнатка с видом на сад, в которой Сьюзен устроила бы рабочий кабинет для своих занятий. Подвал, где можно установить стеллажи и хранить вино…