Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Эти пути являются центральной нервной системой мира. Они соединяют народы и города. При этом данные связи находятся в глубине и недоступны для невооруженного взгляда. Так же как анатомия объясняет функции организма, правильное рассмотрение этих связей позволит понять основные механизмы работы целого мира. И все же, несмотря на всю важность этой части мира, она была забыта в рамках основного курса истории. Частично это произошло из-за того, что называют «ориентализмом» — из-за резко негативного взгляда на Восток как на периферийную часть мира, которой нечего противопоставить Западу и, следовательно, которая не стоит серьезного изучения [E. Said, Orientalism (New York, 1978). Также обратите внимание на положительную и в подавляющем большинстве случаев весьма романтизированную реакцию французских мыслителей, таких как Фуко, Сартр и Годар, на Восток и Китай, в частности R. Wolin, French Intellectuals, the Cultural Revolution and the Legacy of the 1960s: The Wind from the East (Princeton, 2010).]. Также это связано с тем, что повествование о прошлом настолько укоренилось в умах, что Восток рассматривается исключительно как фон для истории о подъеме Европы и западного мира.

Сегодня Джелалабад и Герат в Афганистане, Эль-Фаллуджа и Мосул в Ираке, Хомс и Алеппо в Сирии — синонимы религиозного экстремизма и жестокости сектантов.

Настоящее полностью уничтожило прошлое, забыты те дни, когда название Кабул вызывало в воображении образы садов, посаженных великим Бабуром, основателем империи Великих Моголов в Индии. В Bagh-i-Wafa («Сад верности») был пруд, окруженный апельсиновыми и гранатовыми деревьями, и клеверные луга, которыми Бабур был особенно горд: «Это лучшая часть сада. Он особенно прекрасен, когда зацветают апельсины. Воистину, этот сад расположен в прекрасном месте!» [Bābur-Nāma, tr. W Thackston, Memoirs of Babur, Prince and Emperor (London, 2006), рр. 173–174.]

Точно так же современные представления об Иране затмили славу его исторического предка — Персии и все ее достижения: прекрасный вкус персов буквально во всем, начиная с сервировки фруктов к обеду и заканчивая потрясающими миниатюрными портретами, написанными прекрасными художниками, и бумагой, на которой писали свои труды ученые. В прекрасной работе, написанной Сими Нишапури, библиотекарем из Машада, города на востоке Ирана, около 1400 года, даются подробные советы тем, кто разделяет его любовь к книгам. Всем, кто думает о писательстве, он советует иметь в виду, что лучшую бумагу производят в Дамаске, Багдаде и Самарканде. Бумага, произведенная в других местах, — «грубая, с посторонними вкраплениями и неоднородная». Также он отмечает, что, перед тем как начать писать, лучше придать бумаге легкий оттенок, «потому что белый цвет не очень приятен для глаз. Практически все шедевры каллиграфии были созданы на тонированной бумаге» [W. Thackston, ‘Treatise on Calligraphic Arts: A Disquisition on Paper, Colors, Inks and Pens by Simi of Nishapur’, in M. Mazzaoui and V. Moreen (eds), Intellectual Studies on Islam: Essays Written in Honor of Martin B. Dickinson (Salt Lake City, 1990), р. 219.].

Те места, названия которых теперь забыты, когда-то возвышались над целым миром. Например, Мерв был описан географом десятого века как «приятный глазу, элегантный, блестящий город», «мать народов»; Рей, который находится недалеко от современного Тегерана, был столь прекрасен, что, по словам другого автора, жившего примерно в то же время, его можно было назвать «женихом Земли», ее «самым прекрасным творением» [Al-Muqaddasī, Aḥsanu-t-taqāsīm fī marifati-l-aqālīm, tr. B. Collins, Best Division of Knowledge (Reading, 2001), р. 252; Ibn al-Faqīh, Kitāb al-buldān, tr. Р. Lunde and C. Stone, ‘Book of Countries’, in Ibn Fadlan and the Land of Darkness: Arab Travellers in the Far North (London, 2011), р. 113.]. Эти города, как жемчужины, нанизанные на ось Азии, соединяют Тихий океан со Средиземным морем.

Городские центры стимулировали друг друга за счет соперничества их правителей или постройки все более грандиозных зданий и памятников. Библиотеки, места поклонения, церкви и огромные обсерватории, имеющие огромное культурное влияние, разбросаны по всему региону, соединяя Константинополь с Дамаском, Исфаханом, Самаркандом, Кабулом и Кашгаром. Эти города стали домом для блестящих ученых, которые раздвинули рамки изучаемых ими предметов. Сегодня мы знаем лишь о немногих из них: об ибн Сине, известном как Авиценна, аль-Бируни и аль-Хорезми — блестящих ученых в области астрономии и медицины.

Но кроме них были многие другие. Столетия назад интеллектуальные центры мира, «Оксфорды» и «Кембриджи», «Гарварды» и «Йели» прошлого, находились не в Европе и на Западе, а в Багдаде и Балхе, Бухаре и Самарканде.

Была веская причина, почему культуры, города и народы, находящиеся вдоль Шелкового пути, так сильно продвинулись в своем развитии. Во время торговли они также обменивались идеями, обучались друг у друга, стимулируя развитие философии, наук, языкознания и религии. Прогресс был очень важен, один из правителей королевства Чжао на северо-востоке Китая понимал это уже 2000 лет назад. «Талант следовать вчерашними путями, — говорил король Ву Лин в 307 году до нашей эры, — недостаточен, чтобы улучшить сегодняшний мир» [Цитируется по N. di Cosmo, Ancient China and its Enemies: The Rise of Nomadic Power in East Asian History (Cambridge, 2002), р. 137.]. Правители прошлого отлично понимали, как важно идти в ногу со временем.

Покровы тайны прогресса были сорваны уже во время двух знаменитых морских экспедиций в конце пятнадцатого века. В 1490-х годах в течение шести лет стройная система обмена знаниями начала разрушаться. Сначала Христофор Колумб пересек Атлантику, открыв путь к двум массивам суши, которые до сих пор были не тронуты, и «присоединил» их к Европе, затем, через несколько лет, Васко да Гама успешно обогнул южное окончание Африки по пути к Индии, одновременно открывая новые морские пути. Открытия изменили традиции взаимодействия и торговли, что привело к значительным изменениям в расстановке мировых политических и экономических сил. Неожиданно Западная Европа превратилась из незначительного региона в центр коммуникаций и логистики, она стала новой точкой соединения Востока и Запада.

Подъем Европы вызвал ожесточенную борьбу за власть и даже за контроль над прошлым. В то время как соперники сводили счеты друг с другом, история была изменена таким образом, чтобы подчеркнуть значение тех событий, тем, идей, которые могли быть использованы в идеологических столкновениях, бушевавших наряду с борьбой за ресурсы и контроль над морскими путями. Были сделаны бюсты ведущих политиков и генералов в тогах, чтобы они напоминали римских героев прошлого, были построены новые прекрасные здания в классическом стиле. Таким образом, политические деятели присваивали заслуги героев прошлого и делали их своими прямыми предшественниками.

История была полностью перекроена, чтобы обосновать идею того, что подъем Запада не только был логичен и неизбежен, но и явился продолжением событий прошлого.

Многие рассказы заставили меня посмотреть на мировую историю по-новому. Особенно мне запомнился один из них. Зевс, отец богов в греческой мифологии, выпустил двух орлов, по одному с каждого конца мира, и велел им лететь навстречу друг другу. Священный камень Омфалос — Пуп Земли — должен был быть помещен там, где они встретятся, чтобы обеспечить миру коммуникацию с богами. Позже я узнал, что этот камень стал предметом долгих дискуссий среди философов и психоаналитиков [Например, S. Freud, The Interpretation of Dreams, ed. J. Strachey (New York, 1965), р. 564; J. Derrida, Résistances de la psychanalyse (Paris, 1996), рр. 8–14.].

После того как я впервые услышал эту историю, я глазел на карту и гадал, где же встретились орлы. Я представлял, как они взлетают с западного побережья Атлантики и с берега Тихого океана в Китае и устремляются в глубь континента. Точное положение менялось в зависимости от того, откуда именно с востока и запада я измерял дистанцию, но всегда это была область между Черным морем и Гималаями. Я часами лежал без сна, разглядывая карту, размышляя о Зевсе, орлах и истории региона, который никогда не упоминали в книгах, которые я читал, у которого не было названия.

Не так давно европейцы поделили Азию на три обширные части — Ближний, Средний и Дальний Восток. Тем не менее когда я слышал или читал о проблемах современности, меня не отпускала мысль, что понятие Среднего Востока поменяло свой смысл и даже географическая привязка изменилась. Его используют, когда говорят об Израиле, Палестине и сопредельных территориях, иногда о Персидском заливе. Я не мог понять, почему мне говорили о важности Средиземноморья как колыбели цивилизации, когда мне было предельно ясно, что эта теория сфабрикована. Настоящий тигель цивилизации, «Средиземноморье» в изначальном его смысле — не море, которое отделяет Европу от Северной Африки, а самое сердце Азии.

Я надеюсь, что мне удастся сподвигнуть людей изучать народы, места, которые игнорировались учеными на протяжении поколений, задавать вопросы, открывать для себя новые области для изучения. Я верю, что у вас появятся новые вопросы о мировой истории, что прописные истины будут оспорены. Кроме того, я рассчитываю вдохновить тех, кто читает эту книгу, взглянуть на историю по-новому.


Вустер-колледж, Оксфорд, апрель 2015 года