Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Он уже заканчивал вытираться, когда в спальне зазвонил телефон.

— Ресторан «Chez nous» [ «У нас» (фр.).] открыт, — доложил Эрнест. — Через полчаса можем начинать.

Саймон надел старые хлопчатобумажные брюки и поношенную шелковую рубашку, которую Кэролайн неоднократно покушалась выбросить, и босиком спустился в кухню. Ступая по прохладным гладким плиткам пола, он вспомнил о далеких отпускных днях в теплых краях.

Эрнест украсил стол свечами и бутонами белых роз на плоском блюде. Рядом с местом Саймона стояла шкатулка с «Партагас» и лежали щипчики для обрезания сигар. Из спрятанных в стене колонок доносился фортепьянный концерт Моцарта. Саймон почувствовал себя чистым, отдохнувшим и голодным, достал из холодильника шампанское.

— Эрн? — спросил он, поднимая бутылку.

Когда Саймон стал разливать шампанское, Эрнест обратил внимание на его босые ноги.

— Вижу, у нас сегодня богемное настроение, — отметил он.

— Ну прямо бродяга, правда? — Саймон улыбнулся. — Кэролайн хватил бы удар.

Эрнест вытер руки о передник и взял бокал.

— В том-то и беда, — произнес он, — что тебе всю жизнь приходится иметь дело с чувствительными созданиями, имеющими привычку закатывать истерику. Причисленные к лику святых члены исполнительного комитета, клиенты, эти ничтожества в Сити, этот ужасный старый недоросль, возглавляющий, как считается, креативный отдел, — не знаю, почему он думает, что никто не замечает, как он каждые полчаса бегает в туалет и выходит оттуда с мокрым носом. Если хочешь знать мое мнение, скажу, что все они доставляют больше хлопот, чем того стоят. — Ему удавалось смаковать шампанское, сохраняя презрительное выражение лица. — Но ты, разумеется, меня об этом не спрашивал.

Эрнест поставил бокал и принялся яростно взбивать соус к салату, пока оливковое масло и уксус не вспенились. Окунув в миску мизинец, облизал его.

— Вкусно.

— Бизнес есть бизнес, Эрн. Вряд ли могут нравиться все, с кем имеешь дело.

Эрнест положил тонкие ломтики паштета на чугунную сковороду.

— Ладно, не дам им испортить нам ужин.

Он полил салат соусом и встряхнул его быстрыми ловкими движениями. Вытер пальцы и заглянул в сковороду.

— Знаешь, если перегреть, все пропадет. Паштет растает.

Разложил салат на две тарелки и, как только края ломтиков паштета запузырились, снял сковороду и выложил мягкие кусочки поверх листьев салата.

Саймон взял в рот свежий холодный лист салата с теплым сочным паштетом, Эрнест тем временем, зажмурив глаза, с наслаждением вдыхал аромат вина.

— Нравится? — подмигнул Саймон. — Если верить кулинарным книгам, нам следовало бы пить сотерн.

Прежде чем ответить, Эрнест подержал вино во рту.

— Райский напиток. Не будем отсылать его назад.

Они молча доели салат. Саймон вытер тарелку куском хлеба и откинулся на спинку стула.

— Давно не получал такого удовольствия. — Не спеша отхлебнул вина и, подержав во рту, проглотил. — Как кухня на новом месте?

— Ужасная, — ответил Эрнест, разделывая баранью ножку. — Тесная и пластмассовая. Агент арендной фирмы очень гордилась ею. Говорила, сделана по специальному проекту. Для чего, сказал я, ради ужина перед телевизором на одного?

Саймон снял квартиру на короткий срок на Рутланд-гейт главным образом из-за того, что она рядом с конторой. Он лишь мельком взглянул на нее по пути в аэропорт. Черт с ней. Лишь бы было где спать, пока не подберет что-нибудь подходящее.

— Это ненадолго, Эрн. Поищем квартиру, как только немного освобожусь.

Эрнест подал подрумяненную сочную баранину.

— Ну, этого нескоро дождешься. Уж я-то тебя знаю. Каждые пять минут то в Нью-Йорк, то в Париж, то в Дюссельдорф. Все время на бегу, разница во времени и плохое настроение, а когда в Лондоне — одно скучное заседание за другим. — Эрнест допил вино и налил еще. В свете свечи на его щеках заиграл румянец. — Знаешь, им там, в конторе, наплевать.

— О чем ты говоришь?

— Наплевать на тебя. Их волнует только то, что они могут получить от тебя, — новые машины, премиальные. А эта их глупая мышиная возня! На днях слышал, как Джордан целых полчаса пускал пар из-за того, что клиент припарковался на его месте в гараже. Можно было подумать, что кто-то пощупал его секретаршу. «Если немедленно не примут меры, я должен буду поставить вопрос перед Саймоном». Жалкое зрелище. Словно дети.

— Мне показалось, что ты собирался не дать им испортить наш ужин.

Эрнест продолжал, будто не слышал:

— Еще одна вещь. Отпуска. В конторе триста человек, и только один из них не был в отпуске. — Он потянулся за графином. — Еще бокал вина, если догадаешься, кто он.

Саймон протянул бокал:

— Я.

— Ты. Неудивительно, что так плохо выглядишь.

Саймон вспомнил о своем отражении в зеркале в ванной. Когда последний раз он брал отпуск? Кажется, почти два года назад, когда они с Кэролайн еще делали вид, что у них семья. Тогда он с радостью вернулся в контору.

Эрнест убрал тарелки и поставил на стол сыры.

— Должно быть, заговорило вино, — вздохнул он, — и, если хочешь, называй меня старым брюзгой. Мне наплевать. — Он принялся хлопотать над доской с сырами. — По кусочку каждого?

— Не знаю, Эрн. Сейчас полно работы.

— Оставь вместо себя Джордана. Он будет в восторге. Сможет ставить машину на твое место. — Эрнест поставил перед Саймоном сыр. — На. Возьми в рот кусочек брийя-саварена, закрой глаза и вспомни Францию. Ты всегда говорил, что тебе там очень нравится. Возьми машину и кати на юг. — Откинув голову, он улыбнулся Саймону. — Знаешь поговорку о деле и безделье?

— Знаю, Эрн. Только от работы не тупеешь, а богатеешь.

Он положил в рот кусочек сыра и подумал о юге. Теплом, чарующем юге с его ярким дневным светом, ласковым ветерком и бледно-лиловым вечерним небом. И никаких тебе заседаний, никаких совещаний.

— Соблазнительно, должен тебе сказать.

— В таком случае, — произнес Эрнест с видом победителя, — садись удобнее и наслаждайся жизнью. Соблазны на то и существуют.

Саймон потянулся за бокалом:

— Возможно, ты прав.

От вина было тепло и приятно во рту, оно успокаивало и расслабляло. Он ухмыльнулся, глядя на Эрнеста:

— О’кей, сдаюсь. Всего несколько дней. Почему бы и нет?

Глава 2

В половине девятого Саймон был на работе. В длинных, ничем, если не считать комнатных пальм и фикусов, не украшенных коридорах было тихо и пустынно. В последнее время этих растений стало так много, что пришлось нанять садовника, стройного молодого человека, постоянно протиравшего хлопчатобумажными перчатками глянцевые листья. Эрнест прозвал его «администратором по листьям».

Сквозь открытую дверь Саймон заметил сотрудника бухгалтерии, склонившегося над первой за день справкой. Тот поднял глаза, довольный тем, что его усердие оценено. Саймон кивнул ему, отметив про себя, что даже не знает, как зовут сотрудника. Теперь их стало так много, к тому же в своих строгих, модно пошитых костюмах все они были на одно лицо. Может быть, следует ввести беджи с фамилиями и должностями?

Миновав владения Лиз, он прошел в свой кабинет. Знакомый американец как-то заметил, что это кабинет человека, имеющего власть, ибо он занимал угловое помещение, в силу чего из него открывался вид вдвое шире, нежели тот, который полагался сотрудникам менее высокого ранга, и — важная деталь, как сказал американец, — здесь не было такого атрибута, как письменный стол. Глубокие кожаные кресла, низкие столики, стенка с экранами телевизоров и дисплеями компьютеров, растения заметно крупнее и пышнее, чем те, которые украшали другие помещения агентства. Земной рай магната.

Все накопившиеся за предыдущий день бумаги Лиз оставила на столике у стены, аккуратно разложив в четыре глянцевые темно-синие папки: всякого рода сообщения, корреспонденция, отчеты о деловых связях и, наконец, самая неприятная, со стратегическими разработками и маркетинговыми планами. Все это предвещало несколько часов невыразимой скуки.

За дверью пищал факс. Саймон просмотрел первую стопку. Из Нью-Йорка звонил Зиглер. Адвокаты Кэролайн. Четверо клиентов. Креативный директор, финансовый директор, два ревизора из бухгалтерии и руководитель телевизионной службы. И Джордан. Господи, ну и денек предстоит. Тут Саймон вспомнил о принятом вчера вечером решении, и на сердце стало легче. Он уходит в отпуск.

Он взял записку Джордана. «Нужно увидеться как можно скорее». Приписано внизу: «Готов в любое время. 8.00». Эта маленькая ложь поставит Джордана в положение обороняющегося; он никогда не являлся на работу раньше половины десятого. Саймон прошел через приемную в кабинет Джордана, чтобы оставить записку, а заодно и познакомиться с его последним хобби, следы которого как бы случайно, но так, чтобы бросались в глаза, он оставлял в кабинете. Господи, подумал Саймон, какие же неимоверные усилия прилагал он, чтобы отличаться от рядовых сотрудников. Теннис был заброшен давным-давно, когда им стали увлекаться подчиненные. Потом, когда Джордан приобрел загородное имение, был период ружей и ягдташей. Затем мореходный этап, отмеченный морскими сапогами и штормовками. Теперь, видно, это было поло.

Позади письменного стола к стене прислонены три клюшки, над ними висит ни разу не надетый шлем, рядом на пробковой доске приколот календарь соревнований клуба «Хэм поло», частично закрытый приглашением на коктейль в клуб «Реформ». Поло действительно было самым последним хобби честолюбивого дельца рекламного бизнеса — занятие разорительно дорогое, доступное только высшему обществу, но, если повезет, открывающее возможность быть на «ты» с членами королевской семьи. Саймон улыбнулся, подумав, что Джордан того и гляди потребует места для своих пони и будет просить доставлять его в Виндзор вертолетом компании.

Заслышав стук каблуков по кафельному полу, он подоткнул записку в рамку с фотографией довольно привлекательной и, по слухам, очень богатой жены Джордана.

Лиз разбирала поступившие за ночь из Америки факсы. Ее силуэт выделялся на фоне окна, длинные темные волосы падали на лицо. Одета строго по-деловому, что не скрывало, а скорее подчеркивало безупречно красивые ноги. Саймон считал себя ценителем женских ножек. У Лиз они были очень длинные от колен до лодыжек. При всех его благих намерениях взять в секретарши некрасивую старую деву с запахом изо рта и плоскостопием дело всегда кончалось привлекательными особами, глядеть на которых доставляло ему огромное удовольствие. Вид склонившейся над столом Лиз помогал ему выдерживать бесчисленные заседания.

— Доброе утро, Элизабет.

— Доброе утро, мистер Шоу. Как вы себя чувствуете сегодня?

Она улыбнулась ему поверх охапки факсов. Всякий раз, когда он называл ее Элизабет, она знала: у него хорошее настроение.

— Прекрасно, а если еще и чашечку кофе, то будет совсем хорошо. А потом мы должны поискать мои ведро, лопату и шляпу от солнца.

Лиз в удивлении подняла брови и остановилась, не дойдя до кофеварки.

— Собираюсь взять несколько деньков. Надумал проехать по Франции и посмотреть, правду ли говорят о Сен-Тропе.

— Думаю, это пойдет вам на пользу. А что говорят о Сен-Тропе?

— Осенью в Сен-Тропе абсолютно никаких соблазнов. На пляже только я и чайки. Одинокие вечера в моей монашеской келье. Пошли, пожалуйста, факс в «Байблос» и зарезервируй мне место.

Нагнувшись к столу, Лиз пометила в блокноте.

— Вам потребуется место для машины на пароме.

— Одна ночь в Париже. «Ланкастер».

— Когда хотите ехать?

— Завтра. Позвони Филиппу Мюра и узнай, найдет ли он время поужинать со мной. И ради бога, скажи ему, что встреча деловая, иначе он притащит одну из своих подружек из «Элль» и будет весь вечер сопеть ей на ухо. Ты же его знаешь — за свежевыбритой, надушенной физиономией скрывается сексуальный маньяк.

— По-моему, мистер Мюра очень обаятельный мужчина, — поджав губы, ответила Лиз.

— Не спорю, только никогда не оставайся с ним одна в лифте.

Саймону не терпелось вырваться из конторы. Квартирой на Рутланд-гейт может заняться Эрнест, а Джордан с превеликим наслаждением возьмет на недельку бразды правления. За неделю ничего страшного не случится.

Лиз вернулась с кофе.

— Займемся телефонными звонками?

— Только клиентам. Сотрудниками займется Джордан.

— А адвокаты миссис Шоу?

— А, они. Как, по-твоему, не послать ли им открытку из Сен-Тропе?

— Вчера звонил старший партнер. Сказал, что-то срочное.

Саймон отхлебнул кофе.

— Элизабет, разве ты не слышала, что у него рядом с телефоном стоит таймер? Гонорар исчисляет по минутам. Если, не дай бог, будешь настолько безрассудной, что пригласишь его по телефону на ужин, он сдерет с тебя за телефонный разговор. Открыткой дешевле.

— Все равно придется говорить с ним, когда вернетесь.

— Ты права. Знаю, что права, — вздохнул он. — О’кей. Давай поговорим с этим жуликом, пока он не привлек нас за неуважение к телефонным звонкам. Но послушай, когда он снимет трубку: там тикает. Одна из штуковин, которыми пользуются, когда варят яйца.

Разговор был кратким, но дорогим. Кэролайн требовала новую машину. Ей просто нельзя без новой машины. Она имеет право на новую машину. По условиям соглашения. Саймон дал себя уговорить на БМВ, но поторговался насчет стереофонической установки, пока не понял, что она обойдется дешевле пяти минут юридических переговоров. Кладя трубку, он подумал, приравняют ли убийство адвоката к убийству в состоянии невменяемости.

Подняв глаза, он увидел Джордана, стоявшего в дверях с чашкой кофе. Полная противоположность представлению большинства людей о сотруднике рекламного агентства. Старомодная, весьма респектабельная внешность. Возможно, поэтому он внушал клиентам такое доверие. Эрнест клялся, что однажды слышал, как костюм у Джордана скрипел — до того плотный материал. Сегодня он выступал в обличье преуспевающего банкира — тройка в тонкую светлую полоску, рубашка тоже в полоску, галстук в спокойных тонах, прикрепленная к лацкану золотая цепочка от часов исчезала в пышных складках торчащего из нагрудного кармана шелкового носового платка, начищенные до блеска черные туфли. Мышиного цвета волосы, закрывая уши, зачесаны назад. Саймон заметил, что Джордан отращивает на щеках небольшие пучки волос, на манер отставных морских офицеров. В любых обличьях он всегда оставался англичанином.

Саймон не дал ему заговорить.

— Заходи, Найджел, заходи. Слушай, извини, что отменил совещание. У меня был чертовски тяжелый день. Просто не было сил. Еще кофе? Сигару? Скажи, что я прощен.

Джордан сложил свое тощее тело в кресле, отставил чашку с кофе, выдвинул манжеты, чтобы были видны запонки, и пригладил волосы.

— Не во мне дело, Саймон, — натужно, словно его душил воротник, произнес он. — Я говорю о других. Они начинают задавать вопрос: есть ли вообще у нас исполнительный комитет? Отложено три заседания подряд. Должен тебе сказать, старина, у некоторых взъерошились перышки.

Саймону было нетрудно догадаться, у кого они больше всего взъерошены.

— Кто-нибудь конкретно? Может быть, к кому-нибудь следует заглянуть?

Джордан достал золотой портсигар и не торопясь выбрал сигарету. Из кармана жилета достал золотую зажигалку. Пламя отразилось на массивном золотом перстне с печаткой и на золотых запонках. Черт побери, ходячая ювелирная лавка, решил Саймон.

— Думаю, на этот раз я с ними справлюсь, Саймон. Спокойный разговор за стаканчиком виски в конце дня. Предоставь это мне.

Саймон постарался изобразить благодарность:

— Спасибо, если сможешь.

— Выкинь из головы.

Джордан выпустил изо рта шлейф дыма. Закуривая, он напускал на себя такой самодовольный вид, что Саймону всякий раз хотелось подсунуть ему вместо сигареты шутиху.

— К тому же в настоящее время люди, знаешь ли, больше приходят ко мне. Личные проблемы, ну и всякое такое. Правда, отвлекает от руководства.

С каждым, кого он считал себе равным, Джордан пускался в долгие рассуждения о руководстве. Саймон слышал их сто раз.

— Вот об этом я и хотел поговорить с тобой. — Услышав доверительные нотки в голосе Саймона, Джордан подался вперед в ожидании откровения. — Дело в том, что мне не мешало бы отдохнуть. Последние месяцы были довольно трудными.

Джордан понимающе кивнул.

— Неприятности, развод…

— Ну, это забудется.

— Однако не мешает на несколько дней уйти с передовой, и мне хотелось знать, не мог бы ты недельку побыть вместо меня. Мне очень жаль тебя просить. У тебя бог знает сколько своих дел, но я не смогу чувствовать себя спокойно, если не буду уверен, что не произойдет никаких накладок.

Джордана так и распирало.

— Мне хотелось бы уехать завтра, — продолжил Саймон, — но, безусловно, это зависит от тебя. Знаю, что не даю тебе опомниться, но в моем нынешнем состоянии чем раньше, тем лучше.

— Завтра? — нахмурился Джордан, взвешивая бремя, возлагаемое на его плечи. — Потребуется переиграть несколько встреч. Календарь на ближайшие дни довольно-таки плотный.

Саймон успел заглянуть в календарь Джордана. Только на одном листке сверху было написано «Готсуолдс». В этом сельском уголке Англии у агентства не было ни одного клиента. Правда, он славился своими лошадьми.

— Знаешь, если это слишком…

Джордан сделал протестующий жест.

— Как-нибудь справлюсь. — Снова нахмурился. — Возможно, придется на время воспользоваться услугами Лиз. Сьюзен молодчина, но, боюсь, утонет в бумагах, если мне придется ходить в двух шляпах.

Саймон представил Джордана, председательствующего на совещаниях в двух шлемах для игры в поло на голове.

— Разумеется, — подыграл ему Саймон. — По-моему, есть смысл пересесть ко мне. Отсюда, может быть, легче руководить.

Джордан сделал вид, что раздумывает о страшных неудобствах, связанных с перемещением по коридору на расстояние в десяток метров, потом бросил на Саймона из-под нахмуренных бровей неподдельно искренний взгляд, так хорошо срабатывавший с клиентами.

— Может быть, и легче, старина. Может быть, и легче. У людей будет больше уверенности.

— Пусть знают, что бразды правления в твердых руках, — вставил Саймон.

— Именно. Никогда не пробовал заняться верховой ездой? Страшно интересно. Замечательное создание — лошадь.

— Знаешь, что сказал о лошадях Оскар Уайльд? Опасно с обоих концов и неудобно посередине. Предпочитаю согласиться с ним.

— Не знаешь, что теряешь, старина. — Джордан расправил конечности, поднялся, поправил запонку на левой, потом на правой манжете. — Ну, я, пожалуй, пойду. До отъезда еще побеседуем.

Саймон услышал, как он за дверью говорит Лиз:

— …вести дела в отсутствие Саймона… держи связь со Сьюзен… все заседания, думаю, здесь.

Вот счастливый человек, подумал Саймон. Оставшуюся часть дня он провел вися на телефоне.


К концу следующего дня он был в Париже. В отеле «Ланкастер» его ждала записка: месье Мюра будет ждать его в «Chez L’Ami Louis» в восемь часов. Хорошее начало отпуска. Это был любимый ресторан Саймона в Париже, к тому же туда можно пойти и без галстука. Он принял душ, переоделся и решил прогуляться пешком до Сен-Жермена, чтобы выпить там «У двух макак».

Он уже забыл, до чего прекрасен Париж. После Лондона он казался очень чистым — никаких мешков с мусором на тротуарах, ни табличек «Продается» на домах. Он остановился на мосту Пон-Нёф и оглянулся на Лувр. В синеющих сумерках светились окна домов и уличные фонари. На мгновение ему стало жалко, что он приглашен на ужин. Как бы ему ни нравился Мюра, такой вечер лучше бы провести с хорошенькой девушкой.