— И какой вывод ты из всего этого делаешь?
— Не знаю. — Бэнкс отхлебнул немного швепса и поморщился. — Действовал точно не профессионал, и в нападении было недостаточно ярости, чтобы предположить, что это была ссора влюбленных, хотя исключить такого поворота тоже нельзя.
— И я сомневаюсь, что мотивом было ограбление. — Энни сообщила Бэнксу подробности разговора с Келли Сомс и о том немногом, что она узнала от Келли о Барбере.
— Любопытный расклад по времени, — заметил Бэнкс.
— В каком смысле?
— Когда его убили: до или после отключения электричества? Док нам сумел сказать только, что это, вероятно, случилось между шестью и девятью. Один тип вышел из паба в семь и вернулся примерно в четверть восьмого. Другие это подтверждают, но в Линдгарте его никто не видел. — Бэнкс сверился с записями. — Зовут его Келвин Сомс.
— Сомс? — переспросила Энни. — У барменши такая фамилия. Келли Сомс. Наверное, это ее отец. Видела, как он подвозил ее на работу.
— Это он, — подтвердил Бэнкс.
— Келли сказала, папаша всегда сидит в пабе, когда она работает. Она до смерти боялась, как бы он не узнал про нее и Ника.
— Завтра я с ним поговорю.
— Только осторожно, Алан. Он ничего не знал насчет ее истории с Ником Барбером. По всей видимости, он очень строгий отец.
— Она же не совершила ничего ужасного, правда? Но я постараюсь. Хотя если на самом деле он знал об их интрижке…
— Это меняет дело, — закончила Энни.
— И не забывай про Джека Тэннера, — напомнил Бэнкс. — Неизвестно, какой у него мог быть мотив, но все-таки он как-то связан с жертвой, через свою жену. Надо бы нам тщательно проверить его алиби.
— Это уже делается, — сообщила Энни. — Думаю, легко будет узнать все у его приятелей по игре в дартс. И я поручила Кеву заняться всеми мужчинами, которые выходили из паба в интересующем нас интервале времени.
— Хорошо. Теперь эта пара туристов, Брауны. Они говорят, что приехали примерно без четверти восемь и им показалось, что они увидели, как вверх по холму поднимается машина, так?
Энни сверилась с записями, которые делала в спецфургоне.
— В молодежном общежитии одна новозеландка, Ванесса Нэпьер, сообщила констеблю Трэверсу, что она видела, как мимо проезжает машина, — в пятницу вечером, примерно в половине восьмого или без четверти восемь, вскоре после того как отключили свет. Она смотрела в окно на бурю.
— А какие-нибудь подробности она сообщила?
— Никаких. Было темно, а она не отличает «хонды» от «фиата».
— Не очень-то это нам поможет, а?
— Это все, что у нас есть. Опросили всех, кто был в общежитии, и Ванесса — единственный человек, который хоть что-то видел.
— Не может оказаться, что она тоже спала с нашим Ником, как по-твоему?
Энни засмеялась:
— Вряд ли.
— Хм, — произнес Бэнкс. — Похоже, между половиной восьмого и восемью часами вокруг слонялась целая куча народу.
— В электрослужбе подтвердили, что питание отключилось в девятнадцать двадцать восемь.
— Вот в чем проблема, — стал объяснять Бэнкс. — Если убийца прибыл откуда-то издалека и рассчитал, что приедет в полвосьмого или без четверти восемь, он не мог знать, что электричество вырубят, так что затемнение роли не играет.
— Оно могло быть ему на руку, — возразила Энни. — Они ссорятся, свет отрубается, Ник поворачивается, тянется за зажигалкой, и убийца, улучив момент, кидается на него.
— Возможно, — согласился Бэнкс. — Хотя в темноте ему было бы несколько труднее обшарить коттедж и убедиться в том, что он забрал все, что нужно. И потом, когда резко наступает темнота, глазам нужно некоторое время, чтобы к ней приноровиться. Посмотри на хронометраж. Миссис Тэннер явилась в восемь. Значит, у убийцы было не так уж много времени на то, чтобы в темноте провести свои розыски и потом еще осмотреть машину Барбера.
— У него в машине мог быть фонарь.
— Все равно ему пришлось бы за ним идти. Если он пришел до отключения света, ему незачем было тащить с собой фонарь.
— Значит, отключение все же играет роль?
— Думаю, мы можем предположить, что убийца все равно бы осуществил то, что задумал, а когда вырубился свет, это просто оказалось ему на руку.
— А что ты думаешь о Браунах? У них получаются нестыковки по времени.
— Да, — признал Бэнкс. — Но неужели они тебе с первого взгляда показались такими людьми, которые могут кого-то убить, а потом как ни в чем не бывало зайти в ближайший паб пропустить пинту-другую?
— Было темно. Местный паб вполне подошел бы, чтобы пересидеть, он не хуже других мест.
— Что там насчет крови?
— Когда включили свет, Уинсом проверила, — ответила Энни. — Никаких следов крови она ни на ком не увидела, но вряд ли убийца стал бы торчать там, пока не включили электричество, если бы ему надо было избавиться от окровавленной одежды. А раздеть всех догола и осмотреть мы вряд ли бы смогли.
— Верно, — согласился Бэнкс. — Слушай, нам ведь еще многое надо распутать. Ты говорила, что этот Ник Барбер был писатель?
— Келли уверяет, что так он ей сказал.
— Кто может захотеть убить писателя?
— Когда в школе я учила английскую литературу, мне многих из них хотелось убить, — призналась Энни, — но они уже и так все были мертвые.
Бэнкс рассмеялся:
— А если серьезно?
— Ну, это же зависит от того, в каком жанре он работал, — заметила Энни. — Например, если он занимался журналистским расследованием какого-нибудь крупного дела, у кого-то могли появиться причины от него избавиться.
— Но здесь-то он что делал?
— В Северном Йоркшире имеется множество шкафов, полных скелетов, — парировала Энни.
— Да, но с чего начать? Вот в чем проблема.
— С «Гугла»? — предположила Энни.
— Неплохое начало.
— А в Лондон нам разве не надо съездить?
— В понедельник утром, — ответил Бэнкс. — Чтобы иметь возможность поговорить с его работодателем, если мы сумеем узнать, кто это. Сама знаешь, по воскресеньям невозможно ничего выяснить. Я попросил местную полицию пока приглядеть за его домиком, чтобы убедиться, что никто не попытается в него проникнуть.
— А что там с ближайшими родственниками?
— Уинсом и это уладила. Они живут возле Шеффилда. Им уже сообщили. Думаю, вы с Уинсом могли бы завтра к ним съездить и поговорить.
— Прекрасно, — отозвалась Энни. — Все равно я собиралась мыть голову. И еще одно. Об этой книге…
— Да?
— Кажется, он мог ее купить буквально через дорогу. Келли сказала, что встретила его, когда он выходил из букинистического.
Бэнкс посмотрел на часы:
— Вот черт, сейчас он уже, видимо, закрыт.
— Это так важно?
— Не исключаю. Похоже, цена и эти цифры написаны разным почерком, но никогда нельзя утверждать наверняка.
— Можем позвонить хозяину домой.
— Хорошая мысль, — одобрил Бэнкс.
— Судя по твоей расслабленной позе, ты рассчитываешь, что это сделаю я?
— Если тебя не затруднит. Слушай, меня тошнит от этого мерзкого швепса. По-моему, мы сейчас не при исполнении, работаем в свободное время, и, если леди Жервез пожелает к этому придраться, бог ей в помощь. Я возьму пинту. А ты?
Энни улыбнулась:
— Слова настоящего бунтаря. Я тоже. А пока ты будешь ходить за выпивкой… — Она достала мобильный и помахала им в воздухе.
Бэнксу пришлось подождать, пока обслужат группу из шести туристов, которые никак не могли решить, что они хотят выпить. Когда он вернулся к столику с двумя пенящимися кружками «Блэк шип», Энни уже закончила разговор.
— Ну, хозяин магазина уж точно этого не писал, — сообщила она. — Порядочно рассердился от одной мысли о том, что кто-то может нацарапать на книге что-нибудь, кроме цены, даже на чистых страницах сзади. Это святотатство, так он сказал. Книгу эту он, кстати, помнит. Она поступила накануне того дня, когда Ник Барбер ее купил, а купил он ее в прошлую среду. Хозяин всегда их тщательно проверяет. На заднем форзаце перед продажей ничего не было написано.
— Любопытно, — сказал Бэнкс. — В самом деле, очень любопытно. Придется подождать, что из этого сможет извлечь наш юный Гэвин, а?
Ивонна сидела на втором этаже автобуса, ехала в центр города, грызла ногти и размышляла, как ей быть. Какой-то умник фломастером сделал из надписи «Не плевать» надпись «Не блевать». Ивонна закурила и стала обдумывать свою дилемму. Если она права, тогда, возможно, дело серьезное.
Это случилось накануне вечером, когда отец, как обычно, поздно вернулся с работы. Он вынимал что-то из портфеля, и на пол упала фотография. Отец фотку быстренько поднял и наверняка решил, что Ивонна ее не увидела. Но она увидела. Это было фото мертвой девушки, той, которую зарезали в воскресенье на Бримлейском фестивале, и потрясенная Ивонна поняла, что она эту девушку узнала. Линда.
Они были едва знакомы — встречались всего один раз и толком не разговаривали. Но местное хипповское сообщество довольно тесное, и если зависаешь в правильных местах, то рано или поздно пересечешься со всеми, кто в системе: видишься с ними в «Роще», в «Адельфи», в «Башне» или в каком-нибудь из студенческих пабов на Вудхаус-лейн, в Гайд-парке или в Хэдингли. Да и подальше, в «Фармерс армс», где однажды в воскресенье вечером играли блюзовые группы — «Савой Браун», «Чикен Шек» и прочие, а также «Фри» и «Джетро Талл». И потом, можно не сомневаться, что наши пойдут на любое преступление, лишь бы попасть на концерт в Бримли, где играют такие знаменитости! Так что на первый взгляд казалось, что Линда оказалась там вовсе не случайно. Штука в том, что на таких сборищах как-то не ждешь, что тебя убьют, там же все должно быть миролюбиво: собрание племен, праздник всеобщего единства.
Автобус загромыхал по Тонг-роуд, мимо «Лирика», зазывавшего посмотреть две комедии Джеральда Томаса по цене одной: прошлогоднюю «Забавную историю на перевале Хайбер» и «Забавную историю в походе». Вот бредятина, подумала Ивонна. День был серенький, слабый дождь постукивал в стекла. Ряды замызганных террас, тесно прилегающих друг к другу, спускались с холма к Холл-лейн: сплошные потемневшие крыши из шифера да грязный красный кирпич. На перекрестке, где улица пересекалась с Веллингтон-роуд, за «Короной», у муниципальных домов, в автобус забрались двое парней и уселись на второе переднее сиденье.
Несколько лет назад здесь снимали одну из сцен «Билли-лжеца», вспомнила Ивонна; тогда это была помойка, состоящая из разрушенных домов, но с тех пор тут построили одноэтажные многоквартирные дома. Ивонне было тогда лет восемь, и отец водил ее посмотреть на съемки. В конце концов ее даже сняли в одной из массовых сцен, она махала флажком, а Том Кортни [Кортни Том (р. 1937) — английский актер. Фильм Джона Шлезингера «Билли-лжец» (1963) относят к «британской новой волне».] прорывался вперед на своем танке, но, когда потом Ивонна посмотрела фильм, она не смогла себя отыскать.
Парни закурили, не сводя с нее глаз и отпуская наглые фразочки. Ивонна их игнорировала.
С Линдой она познакомилась однажды вечером, во время летних каникул, в доме на Бэйсуотер-террас. У нее сложилось впечатление, что Линда приехала ненадолго. Когда-то она жила в Лидсе, но потом перебралась в Лондон. Линда была просто фантастическая, Ивонна это помнила. По-настоящему была знакома с группами, зависала с массой всяких рок-звезд в клубах и прочих заведениях. Она не была рьяной фанаткой, и она это подчеркивала: ей просто нравились музыка и ребята, которые ее играют. Ивонна вспомнила, как кто-то говорил, что один из «Мэд Хэттерс» — двоюродный брат Линды, но она не могла вспомнить, кто именно.
Линда и сама немного играла на гитаре. В тот вечер она бережно уложила на колени свою акустику и сыграла джаггеровскую «Когда кончатся слезы» и «С обеих сторон» Джона Митчелла. У нее и голос неплохой, подумала тогда Ивонна, испытывая даже какое-то благоговение перед Линдой, перед особой светящейся дымкой, которую создавали вокруг ее бледных лица и рук длинные светлые волосы и длинное белое платье. Понятно, что парни к ней так и липли, но она никем из них не интересовалась. Линда никому не принадлежала. Она была сама по себе. А еще у Линды был потрясающий грудной смех, и Ивонну удивляло, как такая застенчивая с виду девушка, похожая чем-то на актрису и певицу Марианну Фэйтфул, может так чувственно смеяться.
В тот вечер с ними был Мак-Гэррити, вспомнила Ивонна, и даже он, казалось, стушевался, в кои-то веки убрал свой нож в карман и удержался от того, чтобы беспрерывно бормотать себе под нос Элиота. Был там и парень, Рик Хейс, про которого говорили, что он — устроитель Бримлейского фестиваля. Через него-то они и добыли несколько бесплатных билетов. Он знал Линду по Лондону и, кажется, знал Дэнниса, которому принадлежал дом. Ивонне не понравился Хейс. Он пытался затащить ее наверх и немного разозлился, когда она дала ему понять, что не пойдет с ним.
Это был единственный случай, когда Ивонна встречалась с Линдой, и они обменялись всего двумя-тремя фразами, но Линда тогда произвела на нее впечатление. Ивонна ждала результатов по своему уровню О, а Линда сказала что-то насчет того, что экзамены ничего не доказывают и что главная правда о том, кто ты есть, — у тебя внутри. Ивонне это показалось разумным. А теперь вот Линда мертвая. Ее зарезали. Ивонна почувствовала, как слезы щиплют ей глаза. Не верится. Такая же, как она. Во время фестиваля она ее не видела, но тут ничего удивительного нет.
Автобус миновал газовый завод, протарахтел над каналом и рекой, а потом — мимо огромной стройки: на углу Веллингтон-стрит возводили новое здание «Йоркшир пост». Проехав мимо высоких темных викторианских строений, он вырулил на Городскую площадь, и Ивонна выбралась наружу. Тут была пара новых бутиков, в которые ей хотелось заглянуть, а в маленьком музыкальном магазинчике в глубине переулка возле Альбион-стрит мог еще остаться альбом, который выпустили «Блайнд Фэйт». В июне родители не отпустили ее в Гайд-парк на бесплатный концерт, так она хотя бы насладится этой музыкой в записи. Потом она пойдет на Кэрберри-плейс, встретится со Стивом, выкурит косячок. Их компания в этот вечер собиралась в «Башню» послушать «Жан Дюк де Грей». Дерек с Майком были своего рода местные знаменитости, к тому же они были живые люди, разговаривали с тобой, подписывали тебе свой первый альбом, а не прятались за сценой, как рок-звезды. Но на душе было неспокойно. Рассказать отцу про Линду или нет? Если она расскажет, полиция сразу же примчится на Бэйсуотер-террас. А если всех заметут — Дэнниса, и Мартина, и Джули, и других? Это будет ее вина. Если ребята узнают, они больше никогда не будут с ней разговаривать. Она была уверена, что никто из них не имел никакого отношения к тому, что случилось с Линдой, зачем же навлекать на них неприятности? Рик Хейс — мерзкий тип, Мак-Гэррити — чудной, но ни тот ни другой не станут убивать своих. Если полиция узнает, что Линда в июле была на Бэйсуотер-террас, как это поможет расследованию? Отец и без того рано или поздно узнает, кто была эта Линда, он отлично умеет все узнавать, но это произойдет не с ее помощью, и никто не сможет ее обвинить.
Так Ивонна в конце концов и решила, сворачивая в переулок, вымощенный влажным булыжником: она будет держать язык за зубами, она ни за что не пойдет к фараонам, даже если главный фараон — ее отец.
Глава шестая
У звания старшего инспектора есть свои преимущества, подумал Бэнкс воскресным утром, не спеша попивая в оранжерее вторую чашку кофе и пролистывая воскресные газеты. На улице уже часа два как кончился дождь, сияло солнце, погода немного наладилась, хотя в воздухе отчетливо пахло осенью: подгнивающими листьями, едким дымком отдаленных торфяников.
Разумеется, он оставался руководителем расследования, и вскоре ему предстояло допрашивать Келвина Сомса. Кроме того, ему надо будет найти время, чтобы заскочить и в отдел, и в спецфургон, обозначить свое присутствие и узнать о новых результатах, если они будут. В подобных расследованиях он никогда не удалялся надолго от театра боевых действий, однако пока у его группы было достаточно самостоятельных занятий, а криминалистический отдел должен был еще просеять массу материала. Бэнкс находился на расстоянии всего одного телефонного звонка от коллег, так что, если не будет какого-нибудь прорыва, ему незачем каждое утро на рассвете являться в свой кабинет, где его ждет готовая погрести его под собой груда бумаг, и больше ничего. Завтра утром они с Энни первым делом отправятся на поезде в Лондон, и там, возможно, им удастся побольше узнать о Нике Барбере. Пока Энни выяснила, покопавшись в «Гугле», что он писал для музыкального ежемесячника «Мохо», а кроме того, его перу принадлежала пара броских биографий рок-звезд. Это было любопытно, и Бэнксу показалось, что теперь, когда ему известен контекст, он припоминает это имя — Ник Барбер. Но смутно, очень смутно…
Как только Бэнкс решил, что пора прибраться и двинуть на ферму Сомса, в дверь постучали. Вряд ли это Энни: она уехала встречаться с родителями Барбера, живущими близ Шеффилда. Озадаченный, он не спеша прошел в переднюю, открыл и в изумлении увидел на пороге своего сына Брайана.
— А, пап, отлично, ты дома.
— Как и следовало ожидать, — проговорил Бэнкс. — Ты не позвонил.
— Батарейка сдохла, а зарядник в машине раздолбался на хрен. Извини. Ничего?
— Конечно, — ответил Бэнкс, улыбаясь, кладя руку на плечо Брайану и делая шаг назад. — Давай, входи. Всегда рад тебя видеть.
Бэнкс скорее услышал, чем увидел какое-то движение за спиной у Брайана, и в поле зрения появилась молодая женщина.
— Это Эмилия, — представил Брайан. — Эмилия, это мой папа.
— Здрасте, мистер Бэнкс, — произнесла Эмилия, протягивая ему мягкую руку с длинными пальцами, сужающимися к концам, и браслетом на запястье. — Очень приятно познакомиться.
— Можно мы принесем вещи из машины? — спросил Брайан.
Все еще озадаченный происходящим, Бэнкс просто сказал «хорошо» и стоял столбом, пока Брайан с Эмилией вытаскивали две большие спортивные сумки из багажника красной «хонды», которая, судя по ее виду, явно знавала лучшие времена; затем они вернулись к коттеджу.
— Мы поживем несколько дней, если не возражаешь, — заявил Брайан, когда Бэнкс жестом пригласил их войти. — У меня образовалось кое-какое свободное время перед репетициями к нашему туру, а Эмилия никогда не бывала в Долинах. Решил ей показать. Мы немного погуляем, ну, все эти сельские дела.
Брайан с Эмилией опустили поклажу на пол. Брайан вынул из кармана мобильник и стал искать шнур в боковом отсеке своей сумки.
— Ничего, если я заряжу телефон? — осведомился он.
— Конечно, — ответил Бэнкс, указывая на ближайшую розетку. — Слушай, вам что-нибудь дать? — Он посмотрел на часы. — Мне скоро надо уходить, но мы можем перед этим выпить кофе.
— Отлично. Самое время, — заметил Брайан.
Эмилия согласно кивнула. Бэнксу она показалась какой-то невероятно знакомой.
— Тогда пройдем через оранжерею, — предложил Бэнкс.
— Оранжерея. О-ля-ля! — восхитился Брайан.
— Не дерзи, — усмехнулся Брайан. — В оранжереях прекрасно отдыхается. Это как убежище, где укрываешься от реальности.
Брайан уже сунул нос в комнату отдыха.
— Господи помилуй! — воскликнул он. — Вы только поглядите на эти штуки. Это про них ты мне рассказывал, что получил их в наследство от дядюшки Роя?