Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Городок Пасбери ничем не примечателен, но магазинов и разных услуг в нем хватает. Сам рынок, честно говоря, уныл. Торгует вперемешку дорогой едой, антиквариатом сомнительного происхождения, товарами для домашних животных, фарфором в густой глазури и одеждой со срезанными ярлыками. Я оставила за собой небольшое торговое место, но расположено оно удачно: в устье главной улицы, где проходят почти все покупатели по дороге с автостоянки и автобусной остановки — или к ним. Теган от души поработала, помогая разложиться, она явно не спешила меня покидать. Заинтересовалась товаром настолько, что я быстро утомилась объяснять ей, что к чему. Я вручила ей горсть монет.

— Сходи, купи нам горячего попить, — велела я.

Едва она ушла, молодая женщина с прогулочной коляской остановилась у прилавка и, нахмурившись, склонилась к маслам. От нее веяло таким беспокойством, такой злостью, что я отступила на шаг назад. На скуле у нее, у самой линии волос я заметила лиловое пятно. Она поймала мой взгляд и повернулась, чтобы волосы свесились вперед, но поняла, что я видела синяк. Веки у младенца были красные, но он спал в коляске.

— А для чего это? — спросила женщина, тыкая в пакет с листьями розмарина.

— Помогает при ревматизме. И при болезненных месячных. Листья заваривают как чай.

— Чай? Запах мерзкий. А это для чего?

— Это мазь с алоэ вера. Бальзам от ожогов, укусов насекомых и всякого такого.

Она положила баночку обратно на прилавок. Мне было жаль бедняжку, такую молодую — и так явно несчастную. Я указала на пузырек с маслом бергамота.

— Это очень помогает поднять настроение.

— Ха! Мне для этого лучше рома с колой.

— А это избавляет от негативной энергии.

— Есть что-нибудь, чтобы избавиться от мужей-сволочей, которые изменяют?

Тут я все поняла. Я достала из коробки, стоявшей с моей стороны прилавка, маленький флакон синего стекла. На этикетке было лишь изображение полумесяца.

— Возможно, вам стоит попробовать несколько капель этого. — Я протянула ей флакон, и она подозрительно на него уставилась. — От них человек становится… внимательнее, — пояснила я.

Она рассмеялась, потом взглянула мне в глаза.

— Сколько?

— Сначала проверьте, сработает ли. За следующий можете заплатить, если останетесь довольны.

Мой первый торговый день в Пасбери тянулся медленно, но я уловила кое-какой интерес. Я давно выяснила, что тем, кто впервые сталкивается с моим товаром, часто требуется время, чтобы набраться смелости и купить. Но чего-чего, а времени у меня предостаточно. Теган все утро провела со мной, неохотно согласившись сесть на автобус домой, только когда я настояла. Мне было ни к чему недовольство ее матери, а я знала, что девочка не спросила разрешения уехать из деревни. Я купила ей на завтрак пирог и дала денег на автобус до Метрейверса.

Она говорит, что с радостью будет каждую субботу меня сопровождать. Посмотрим.

24 февраля 2007 года,
Луна в первой четверти

Саженцы остролиста, которые я заказала, сегодня утром доставили, и земля наконец-то достаточно мягка для работы. Я плодотворно трудилась час, засаживая расчищенные прогалы, и довольна тем, что получилось. Я давно смирилась с тем, что могу работать в саду, не загадывая вперед надолго, поскольку знаю, что нигде не могу особенно задержаться. И все же задиристые кустики остролиста, как бы медленно ни росли, уже через несколько месяцев крепко вплетутся в изгородь. И меня утешает сознание того, что они проживут еще долго, когда я двинусь дальше. Остролист — одно из самых сильных защитных растений в саду, мне без него не обойтись. Пусть сам по себе кустарник не обеспечит безопасности, но он составляет мощную часть моего викканского арсенала. Потом я распаковала свой запас травяных саше и развесила сладкие букетики в дверных и оконных проемах.

26 февраля 2007 года,
Луна в первой четверти

Погода сделалась не по сезону мягкой, и цветочные луковицы развили бурную деятельность, о которой им, возможно, придется пожалеть, когда вернется мороз. Я воспользовалась моментом и перекопала огород. Упорный труд, требующийся для того, чтобы превратить такую обширную поляну с кочковатой травой в грядки, поднял настроение. Может быть, я и невероятно древняя, но мне повезло сохранить здоровье и живость ума. Проведя за работой целое утро, я разделась до рубашки, подол моей юбки был в грязи. Земля здесь хорошая — глинистая, вода не застаивается, но уходит не так быстро, чтобы возникали трудности с поливом. Нельзя поддаваться соблазну слишком рано все высадить. Это ложная весна. Занятно: долгому путешествию по этой планете сквозь годы так и не удалось научить старую ведьму терпению. Мама корила меня за его недостаток, и я все так же дергаюсь и раздражаюсь, когда мне приходится ждать дольше, чем кажется разумным.

Я как раз налегала на вилы, когда прямо рядом со мной возникла Теган. Ее внезапное появление испугало, но куда больше меня встревожило то, что я не услышала, как она подошла. Я заметила, что девочка сменила свои нелепые сапоги на кроссовки.

От нее не укрылось, как я вздрогнула.

— Простите. Я звонила в дверь, потом поняла, что вы копаете. Ух ты, вы это все сама? Наверное, вымотались.

Я невольно улыбнулась ее словам.

— Мне по душе время от времени потрудиться, — сказала я. — Ты любишь работать в саду?

Она пожала плечами.

— Я, в общем, никогда не пробовала. Если не считать выращивание кресса на подоконнике в кухне.

— Для начала сойдет, полагаю.

Девочка будто ждала чего-то. У нее, судя по всему, нет ни единого друга, раз она приходит искать общества чужого человека в такой теплый день, когда другие подростки наверняка гогочут где-то компанией. Я протянула ей вилы.

— Давай попробуй.

Она улыбнулась, потом взяла вилы. Бестолково ткнула ими в землю, и на ее лице отразилось удивление от того, — какой незначительный след она оставила. Девочка попыталась еще раз.

— Навались всем весом. Смотри, вот так.

Я наклонилась и переставила ее руки, показывая, как работать всем телом, чтобы загнать зубцы в землю. Теган хихикнула — все тот же непобедимо радостный звук — и сделала, как я показала. Она, как выяснилось, быстро училась и вскоре вошла в ритм, медленно, но неуклонно продвигаясь по дерну.

— Не останавливайся, — велела я и зашла в дом.

Из окна я наблюдала, как она работает. Она быстро устала, но не сдалась. Я налила два стакана горячего фруктового чая и, выйдя, встала на пороге.

— Может, зайдешь, выпьешь теплого напитка?

Второй раз приглашать не потребовалось. Теган последовала за мной в кухню, взяла стакан с чаем и осторожно понюхала пар.

— Что это?

— Фруктовый чай. Шиповник с апельсином. Пей, пока горячий.

Она отхлебнула, улыбнулась и отхлебнула еще.

— Слушайте, клево. Скажу маме, чтобы купила такой.

— Я тебя как-нибудь научу, как его делать, — сказала я, сама удивившись неосмотрительности подобного обещания.

— Это ваша работа? Круто.

Девочка принялась бродить по комнате, изучая мои запасы бутылок и банок.

— Все это вы продаете на рынке… Я не думала, что еще и делаете.

Так мы взялись говорить про масла и благовония, и травяные подушки, и саше, которые я изготовляю. Я рассказала, что продаю их на рынках, а иногда через магазины. Теган это заворожило, она провела пальцами по ряду бутылочек синего стекла, остановилась понюхать корзину сохнущей лаванды.

— Крутые, — заключила она. — Вы это будете выращивать в саду?

— Да, кое-какие травы, цветы на масло и, конечно же, овощи.

Она на мгновение задумалась.

— Я не знаю, как вас называть. Вы мне так и не сказали, как вас зовут.

— Можешь называть меня Элизабет. — Я отпила чаю, потом спросила: — Теган — необычное имя, может, корнуэльское?

— Валлийское. Мама однажды на каникулы туда ездила, когда была маленькая. И на нее нашло. Честно говоря, по-моему, это единственное, что ей во мне по-настоящему нравится.

Теган смотрела мне в глаза, и короткая тишина так полнилась тоской и болью, что мне хотелось обнять девочку, как обняла бы меня мама. Вместо этого я отвернулась сполоснуть над раковиной стакан.

Теган заметила на кухонном столе мой дневник.

— Ой, а это для ваших… рецептов и всякого такого?

Она подошла и взяла книгу.

— Положи, — произнесла я чуть резче, чем намеревалась.

Обида на ее лице так меня взволновала, что я внезапно захотела, чтобы она ушла. Я не привыкла, чтобы у меня дома был кто-то еще.

— Если допила чай, то пора бежать домой. Тебе нечем заняться, но не стоит из-за этого думать, что у всех остальных так же, — сказала я Теган, стараясь не смотреть в ее огорченное лицо.

Когда она ушла, меня охватило раздражающее сожаление. Даже сейчас я не могу понять, было это из-за того, что я пустила ее в дом, или из-за того, что прогнала.

Этим вечером я несколько часов готовила масла. Сделала около десятка флаконов лавандового и столько же — перечной мяты. Работа это легкая и приятная, обычно она занимает меня, мешая задуматься о том, что я никак не могу изменить. Однако сегодня я поняла, что мысли мои блуждают. Я думала о Теган. И о Маргарет. Не могу вспомнить об одной, чтобы вторая тут же не приходила на ум. И как бы я ни старалась держать в памяти лишь счастливый образ любимой сестры, всякий раз, как я ее представляю, кожу ее заливает смертельная бледность, и я не могу этому помешать.