Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Принцесса Кентская

Королева четырех королевств

Моей матери, Марии Анне фон Сапари, которая унаследовала ум и смелость Иоланды Арагонской


От автора

Эта книга началась с того, что я хотела рассказать подлинную историю Агнессы Сорель, девушки, которая появилась на свет во Франции XV века. Она стала фавориткой Карла VII, монарха, коронованного при поддержке Жанны Д'Арк, и привлекла мое внимание как мать Шарлотты Валуа, узаконенной и любимой сестры следующего короля, Людовика XI.

В моей последней книге, «Змея и луна», Шарлотта Валуа мельком появляется как жена Жака де Брезе, свекра Дианы де Пуатье. Когда он поймал жену in fragrante [С поличным (лат.)] с главным конюшим [Один из высших сановников при дворе, отвечающий за состояние королевских конюшен.], то пронзил обоих своим мечом «по меньшей мере, сотню раз», как было сказано на суде. Хроникеры отмечали, что Шарлотта была так же красива, как и ее мать, Агнесса Сорель; в то время это имя ничего мне не говорило, но, заинтригованная, я решила узнать ее историю. Именно тогда мое внимание привлекла прославленная Иоланда — «королева четырех королевств» и главная героиня этой книги.

Сочтя свою рукопись слишком длинной, я разделила ее на две книги: первую посвятила Иоланде, а вторую — ее подопечной Агнессе. В обеих частях время от времени появлялся один примечательный мужчина, которого Иоланда повстречала во время первого своего визита в Бурж в Центральной Франции. Жак Кер был молодым городским купцом, любопытным, умным, предприимчивым, обаятельным. Иоланда обратила на него пристальное внимание и нашла в его лице надежного друга и неоценимого помощника в делах, которые касались ее самой, ее семьи и в особенности ее зятя, Карла VII. Благодаря своему таланту и предприимчивости Жак Кер стал самым богатым человеком Франции — опасное положение в стране с абсолютной монархией. И последствия этого были самые драматичные. Его жизненные перипетии так или иначе затрагивают большинство героев двух первых томов. Продолжались войны с Англией; продолжалось противостояние предательства и верности, жестокости и милосердия. История Жака Кера слишком долгая и насыщенная, чтобы исключить ее из первых двух томов, и по совету друзей-писателей я решила сделать его главным героем третьей книги.

Только в последние годы я узнала — благодаря экспертизе, проведенной известным медиком, — что, когда моего главного героя настигла смерть, в крови у него было полно яда. И тогда я ощутила необходимость в некой исторической импровизации. Нелегко раскрыть преступление, совершенное 550 лет назад! Я не претендую на то, что мне это удалось, но есть несколько потенциальных улик и косвенных свидетельств, указывающих на возможного убийцу, — по крайней мере, если смотреть на всю эту ситуацию глазами персонажа, чья репутация не подлежит сомнению. Если читатель готов с ним согласиться, это значит, что мы нашли убийцу, — правда, боюсь, чтобы узнать развязку, надо добраться до последних страниц третьей книги!

Пролог

Лучи утреннего солнца уже касаются верхушек башен Сарагосы. А значит, для Иоланды, единственной живой наследницы арагонского короля, пришло время проститься с родным домом и родной страной и отправиться во Францию, чтобы выйти замуж за королевского кузена, Людовика II, герцога Анжуйского. Есть надежда, что этот союз прекратит борьбу за Неаполитанское королевство и Сицилию, на которые претендуют и Арагон, и Анжу. Иоланде девятнадцать лет, ее называют красавицей, но в ее окружении лесть — обычное дело, и принцесса не придает этому значения.

— Хуана, милая, помоги мне одеться, — просит она свою компаньонку — некогда няню, потом гувернантку, а теперь самую верную наперсницу. — Хочу, чтобы все запомнили меня такой, какой я предстану перед ними сегодня. Кто знает, вернусь ли я еще?

Хуана нервно перебирает завязки корсета Иоланды. Возможно, она тоже сомневается, что ее госпожа вернется.

— Я благодарю Господа, Хуана, что ты едешь со мной в Прованс. В новой жизни было бы трудно без милых знакомых лиц.

— Вам стоит благодарить свою мать — это она настояла, чтобы я с вами отправилась. — Голос Хуаны звучит невесело.

— Интересно, как там, в моем новом доме?

Хуана знает, что госпожа не ждет ответа, а скорее размышляет вслух — у них обеих нет ни малейшего представления о том, что ждет их во Франции. Знает она и то, что Иоланду больше волнует сам жених, чем подвластные ему земли.

— Вы, должно быть, очень рады, сокровище мое, — шепчет она успокаивающе, начиная заплетать длинные светлые волосы девушки. — Вы ведь ждали этого целых девять лет.

Это и вправду была очень долгая помолвка. Иоланда вздыхает, стараясь скрыть свое волнение.

— Да, но вдруг портреты лгут? Вдруг на вид он жаба жабой? А если его изуродовали на войне? Он ведь так долго сражался в Неаполе за корону!

— Тогда наши шпионы сообщили бы об этом. Хватит тревожиться. Подумайте лучше, как вы поможете Арагону этим браком!

Иоланда улыбается. «В этом вся Хуана, — думает она. — Рассуждает, будто умудренная опытом женщина, а сама всего на десять лет старше меня».

В присутствии Хуаны принцесса слегка успокаивается. Но часть души Иоланды по-прежнему рвется в дорогу, в то время как другая часть желает остаться дома. Как она сможет быть любящей и верной женой тому, чьи подданные много лет сражались с ее народом? Иоланде становится легче, когда она смотрит на двух своих волкодавов — Аякса и Гектора. Те лежат, растянувшись у огня. Собаки поедут с ней во Францию. Они никогда ее не покидают и слушаются только ее голоса.

— Как думаешь, им разрешат спать возле моей постели, как обычно? — спрашивает она.

— Надеюсь, — улыбается Хуана. — Это зависит от вашего будущего мужа, верно?

Хуана становится на скамеечку, чтобы помочь принцессе облачиться в белую льняную сорочку, костюм для верховой езды из коричневой саржи, белую рубашку с жабо и щегольскую широкополую шляпу песочного цвета, заколотую с одной стороны и украшенную красным страусиным пером. Пусть Иоланда и не слушает льстецов, но она с самого детства понимала, что хороша собой и знает себе цену.

Она поворачивается, чтобы в последний раз взглянуть на свою комнату, которая служила ей колыбелью до этого самого дня, — уютная мебель, яркий красно-синий ковер из Агры, стол, за которым она каждый день читала книги и писала письма, высокая кровать с красным бархатным балдахином и огромными подушками, окна, откуда открывается вид на равнины и далекие холмы.

— Прощай, детство, — шепчет Иоланда, посылает комнате воздушный поцелуй и открывает дверь. Аякс и Гектор встают у ее ног.


Когда Иоланда Арагонская спускается в большой зал, она чувствует смолистый запах горящих в камине поленьев и видит свою мать, которая кивком головы подзывает ее пройти в комнату. Королева такая же высокая, как ее дочь, и худая от постоянных тревог. Последние шесть лет она одна правила Арагоном — обожаемый супруг, который был намного старше ее, умер у нее на руках. Лицо королевы до сих пор сохранило горделивые черты: умные глаза, тонкий нос, точеный подбородок. Ей за сорок; она уже вышла из детородного возраста и никогда не выказывала ни малейшего желания снова выйти замуж.

— Милое дитя, присядь рядом со мной. Давай проведем вместе последние минуты перед тем, как мы встретим послов и твою свиту.

Она берет дочь за руку и улыбается нежной улыбкой, которая удивляет в сочетании с крепкой королевской хваткой. У королевы было три дочери, но осталась одна Иоланда, и ее тяжело отпускать от себя.

— Я боялась этого момента, и все же принимаю его с радостью, — признается королева. — Я приехала в Арагон из Франции, чтобы выйти замуж за твоего отца, а теперь ты едешь во Францию, чтобы обвенчаться с кузеном короля. — Мать вздыхает при мысли о родине. Со дня свадьбы она ни разу там не была.

Иоланда молча смотрит матери в глаза, будто пытаясь прочесть ее мысли.

— Конечно, ты и так это знаешь, милая, но материнский долг велит мне повторить в последний раз: никогда не забывай о цели этого союза — положить конец пятнадцатилетним распрям между Арагоном и Анжу.

«Мама, милая мама, — думает Иоланда, — пытается побыть со мной еще чуть-чуть, сообщая мне то, что я слышала уже тысячу раз со дня помолвки». И она улыбается, хотя к глазам подступают слезы.

Мать продолжает:

— Как тебе известно, я уже девять лет переписываюсь с матерью твоего жениха. Эти письма позволили мне как следует узнать ее и ее сына, а потому я не беспокоюсь за твою будущую семью. — Вдруг она крепко прижимает дочь к себе. — Но не забывай свой дом и всех, кого ты любишь, и иди по жизни с той самоотверженностью, которую я пыталась тебе привить.

В душе Иоланды теснятся радость и горечь, и она осознает, что не в силах ничего сказать. Во рту у нее пересохло, и она изо всех сил сжимает губы, чтобы не разрыдаться. Мать целует ее, затем отстраняется и окидывает Иоланду долгим взглядом. Обе понимают: это последний миг, который им суждено провести вдвоем. Потом они встают и выходят из комнаты навстречу своей судьбе. Мать должна остаться в одиночестве, а дочь — уехать на чужбину.


Высокая, светловолосая, уверенная в себе, принцесса Арагонская делает глубокий вдох, улыбается и одного за другим приветствует почтенных гостей из Анжу. Она слегка кланяется каждому, глядя им в глаза и пытаясь понять, о чем они думают. Ни голос, ни рука ее не дрожат до тех пор, пока она не доходит до конца ряда. Там стоит ее мать, высоко подняв голову. Этим утром они уже не раз успели попрощаться, но теперь на глазах у двора и послов обнимаются снова. По щекам у обеих текут слезы, и королева говорит — громко и отчетливо, чтобы все слышали: