— Чой-та кривой?! — Федора чуть не порвало от возмущения. — Да Андрюха знаете, как танцует?! Ну чисто Эсамбаев! Или даже Окуджава!
— Окуджава не танцор, а поэт! — хихикали девки. — И поет еще.
— Так и Андрюха пел! — выкрутился Федя. — Вот я и говорю!
— Ладно, девоньки! — я вытащил белый носовой платок и помахал в знак мирных переговоров. — Я пойду за выкупом, а вы пока никуда не уходите!
— Не дождесся-я!
Погодин наклонился и горячо зашептал, обдав мое ухо, дыханием с запахом рома, вермута и чего-то еще:
— Ты чего, Андрюха? Им дай локоть, они коленку откусят. Сдался?
— Не сдался, — хитро подмигнул я ему. — Есть у меня план… Ты пока наседок развлекай, как можешь отвлекай. Только смотри, чтобы они в номер не заходили, где Света сидит. А я ее вытащу…
— Как? — округлил глаза Федя. — Ты Акопян, что ли? Сквозь стены ходишь?
— Сквозь стены Копперфильд проходил. Вернее, будет проходить.
— Не знаю такого, — нахмурился Погодин. — Но кликуха знакомая. Он с Новоульяновска?
— Нет, и вообще сейчас это не важно, махнул я рукой. — Иди, товарищ майор. Отвлекай неприятеля, я в тебя верю.
— А ты куда?
— У гостиницы все балконы сообщаются пожарными лестницами.
— Ты Свету через лестницу хочешь умыкнуть? Сдурел?
— Перемещаться по ним безопасно, они внутри балконов, а не снаружи. Просто надо люк открыть. И все… Вот только Света в таком платье, неудобно лезть будет. Ну да ладно, что-нибудь придумаем. Я пошел. Иди стражей развлекай!
— Удачи! — Погодин хлопнул меня по плечу и, повернувшись к стражам в юбках, пропел: — Девоньки! А вы знаете примету? Кто невесту караулит и выкуп требует, тот в этом году замуж не выйдет.
— С чего это? Почему? Как? — посыпались вопросы. — Что ты сказал? Врешь!
Я уже, не слыша Фединого им ответа, мигом спустился на второй этаж и постучался в номер, который располагался аккурат под Светиной «тюрьмой».
Сверху доносились приглушенные хохот, крики и узнаваемый Федин голос. Отвлекать стражниц у него вполне себе получалось.
Мне никто не открывал. Я прислушался, прильнув к прохладной филенке ухом. Сначала услышал «шум моря», а затем какой-то шорох. Настоящий.
На первый взгляд, будто показалось, шагов не слышно, телевизора, музыки и других звуков тоже. Кажется, в номере никого. Нет… Черт возьми! Я же слышал шорох. Не мог спьяну напутать. Да и не такой уж я и пьяный, и веселее бывал. Значит, кто-то там внутри прячется…
Просек, что свадьба гуляет, и не хочет общаться с подвыпившими случайными собеседниками. Но мне-то надо, чтобы ты открыл. Выход на балкон мне нужен.
Я занес кулак над дверным полотном, намереваясь стукнуть убедительнее, но рука зависла, а я задумался.
Нет. Надо действовать хитрее. Буду долбить — точно не откроет, подумает, что пьяный сильно.
Я постучал аккуратно. Едва касаясь костяшками, проявляя робость прислуги. И тут же громко, стараясь, чтобы не заплетался язык, проговорил:
— Извините! Это администратор. Откройте, пожалуйста! У нас протечка, предположительно с разводки из вашего номера. У вас все в порядке?
Прислушался. Не дышу. Даже рот рукой зажал. Ага… Шорох повторился, а затем зашлепали босые шаги.
— У меня ничего не протекает, — проворчал голос за дверью. — Вы ошиблись…
— Я понял, но прошу вас открыть. Возможно, где-то в скрытых полостях прорыв. Я ненадолго.
— Я же вам сказал, нет потопа! — неизвестный голос вдруг стал грубее и теперь напоминал пиратский. Ну или Джигурду.
— Извините, — я старался проявлять чудеса дипломатичности, сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть: «Открывай, милиция!». — Но мы вынуждены будем все-таки проверить. Если вы не откроете, придётся отпереть запасным ключом. Простите за неудобства.
— Черт знает что! — проворчал голос, и щелкнул замок.
Дверь распахнулась, и на пороге выросло тело. Этакий штырь. Прямой и сухой, как палка, в меру седой, в меру морщинист. Видно, что жизнь помотала, возможно, раньше жестко пил, судя по бороздам на узком лице. Взгляд недовольных глаз попытался кольнуть, вмиг признав во мне праздного гуляку, а не заявленного администратора.
Его рука с перстнем тут же попыталась захлопнуть перед моим носом дверь, но я успел поставить ногу в проем и прихватить рукой торец двери.
— Извини, земляк, — улыбался я. — Тут такое дело… У меня невесту украли, мне нужно…
— А я при чем? — оборвал меня постоялец.
На человека, собиравшегося спать, он не был похож. Несмотря на поздний час, на нем была надета водолазка, брюки со стрелками и туфли. Не тапочки даже… Будто он куда-то намылился. От водолазки несло парфюмом. Заграничный — отметил про себя я. Да и перстень не простой. Вроде темное серебро, а камушек дороговизной поблескивает. Явно не бижутерия. А на руке татушка. Плохо видно, текст какой-то. Все это мой опытный взгляд мента выхватил из полумрака буквально за пару секунд, пока мы с ним препирались.
— Дружище! — я протянул руку, все еще надеясь на свои дипломатические способности. — С меня коньяк! После принесу, зуб даю. Пусти с твоего балкона на этаж выше перебраться. Там в башне принцесса… Понимаешь?
— Нажрался, иди проспись! — прошипел постоялец и силой попытался захлопнуть дверь, одновременно меня выталкивая.
Гражданских бить нельзя. По службе не положено. Кулак мой, понимая сей момент, лишь сжался и всё-таки не отправился в нос оппонента. Вот если бы он правонарушение совершил какое-нибудь. Эх… Неужели отступать придется? И плясать на радость стражницам?
Все еще болтаясь ни туда и ни сюда, я размышлял, стоя в пороге, не давая себя изгнать, но и не делал попыток проникнуть внутрь, как вдруг мой взгляд скользнул внутрь гостиничного номера. Номер как номер. Кровать, тумба, шифоньер и стол с графином. Но на кровати покрывало скомкано чуть-чуть. Будто там кто-то спал раньше. Но вот что странно — подушка стояла в позе демонстрации своей белизны и свежести. Как ставят ее в советских гостиницах и пансионатах. То есть никто не мог спать, не попортив ее гордую позу. Это и насторожило. Комок покрывала притянул мой взгляд снова. Под ним незнакомец явно что-то зарыл. Наспех спрятал, пока я постучал.
В это время постоялец меня толкнул. Уже грубо и с выкриком:
— Пшёл отсюда!
А вот это он зря… Я устоял, а когда он снова толкнул меня, вернее, намеревался это сделать — занес руку, развернул плечо, пришагнул вперед — я «ожил», отклонился чуть вбок, увернулся от толчка и пропустил его руку в пустоту.
Незнакомец провалился вслед за рукой. От неожиданности чуть не зарылся носом в красную дорожку коридора. Именно там он оказался после неудачной попытки тарана. Я же не стал его добивать привычным крюком, сопровождая в затылок. Все еще помнил, что я не на службе, а этот тип — не преступник. Но никто не мешал мне проникнуть в номер. Будто случайно — дверь же открыта. Да мало ли куда пьяного занесли заплетающиеся ноги.
Я юркнул внутрь номера и очутился в прихожке. В это время его хозяин, поймав равновесие, развернулся и проревел:
— Куда?! Выйди!
И в голосе его слышалось отчаяние. Мои подозрения вмиг усилились по шкале от одного до ста. Ага! Этот тип что-то скрывает. Как говорят в фильмах, ордера у меня нет (бесит каждый раз, ведь правильно — постановление), и мое проникновение может выглядеть незаконным. Конечно, как сотрудник я могу представиться и попросить гражданского впустить меня и добровольно показать мне помещение и, что там под покрывалом, без всяких постановлений. Но его перекошенная морда красноречиво говорила, что никакого добровольного сотрудничества не будет. Оставалось одно, продолжать играть роль пьяного гуляки.
Это я умею. Тем более, у меня действительно от выпивки ноги немного не слушались. Изобразив потерю равновесия, я покачнулся и будто бы с силой схватился за дверь, как за соломинку, чтобы не навернуться. Дверь, естественно, побежала за мной и захлопнулась. Щелк. Замок отсек меня от коридора, за которым ломился обратно постоялец.
— Открывай! — орал он.
— Счас! Погоди! Не могу открыть! — выкрикнул я в ответ, а сам уже спешил к кровати с подозрительным покрывалом.
Шаг, второй, третий. Вот я дергаю за узорчатый край советского пледа. Он не хочет спадать с кровати, будто скрывает до последнего тайну своего хозяина-постояльца. Я наматываю покрывало на руку. Оно все не кончается. Злюсь, матюгаюсь про себя, ведь снаружи долбит… Нет! Уже не долбит! Затих. Куда он делся? Что происходит? Мать твою!
С силой дергаю покрывало. Оно отлетает в угол. Переборщил немного, но ничего… Мой взгляд фокусируется на содержимом, что находится на белоснежной простыне.
Ну ни хрена себе!
Рука рефлекторно тянется к тому месту, где обычно висит кобура.