Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Прежде чем она успела произнести хоть слово, Калеб приложил палец к ее губам. Потом взял ее за руку и опустился на колени. У Джейн по щеке покатилась слезинка. Глянув на коленопреклоненного Калеба, она увидела, что и его глаза влажно блестят. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. В этой позе таилось молчаливое обещание. Более того, таким он видел ее место в своей жизни. Молчаливый завет: всегда ставить ее выше себя во всем, отныне и навсегда, если только она примет его предложение. Предложение дальше двигаться в одной упряжке, куда бы жизненная дорога их ни завела.

— Ты выйдешь за меня?

Калеб едва успел спросить, как Джейн утвердительно кивнула, подняла его с колен и стала целовать, перебирая пальцами его густые волосы. Она могла бы целоваться с ним целую вечность, но рядом полились звуки электрической скрипки, и Джейн вспомнила: они здесь не одни.

Тогда она осторожно высвободилась из его объятий, пригладила ему волосы, радуясь, что полумрак скрывает ее покрасневшее лицо. Калеб обаятельно улыбнулся, потом достал синюю бархатную коробочку, открыл и… Там лежало кольцо, доставшееся Калебу от миссис Готорн. Кольцо, которое он честно заработал, много дней подряд приводя в порядок жилище этой странной старухи. Снова взяв Джейн за руку, Калеб надел ей кольцо. Оно изумительно сидело на ее пальце. Скорее всего, Калеб носил его в ювелирную мастерскую, чтобы подогнать по размеру. Они переплели пальцы и подняли руки вверх. Желтый бриллиант кольца ловил блики свечей, переливаясь маленьким солнцем. Пространство крыши расширилось. Уличный шум и сирены полицейских машин затихли. Они с Калебом были вдвоем. Вдвоем среди звезд, уносимые звуками электрической скрипки. Их обнявшиеся силуэты знаменовали собой появление нового созвездия, посвященного любви.

Джейн еще не вышла из этого чарующего сна и не сразу заметила, как Калеб пододвинул ей стул. Она села. Калеб открыл бутылку искрящегося сидра и наполнил фужеры.

— Надеюсь, это хороший год, — пошутила Джейн, вспомнив, как однажды за обедом он произнес такие же слова.

Калеб молча улыбнулся и отошел от стола.

— А ты не собираешься праздновать со мной? — удивилась она.

Он нырнул в сумрак и появился с подносом в руках:

— Я обязательно буду праздновать. Но сегодня я еще и твой официант. Друг, которого я просил мне помочь, не смог прийти.

— Хорошо, что у нас есть музыка.

— Джереми великолепен. Согласна?

— Согласна. Ничего подобного я еще не слышала. Какая чудесная музыка.

Джереми услышал их. Его улыбка стала шире, а электрическая скрипка зазвучала громче. Расставив все угощение, Калеб тоже сел и поднял фужер с сидром.

— За любовь! — провозгласил он.

— Да! — подхватила Джейн. — За любовь. За то, чтобы я стала миссис Калеб Каммингс.

— Ты уверена? — спросил Калеб.

— Да, черт побери!

— Я не о замужестве, — пояснил он. — Я спросил, хочешь ли ты брать мою фамилию. Не стану возражать, если ты захочешь оставить свою или даже взять двойную. Маккинни-Каммингс звучит совсем неплохо.

Джейн так тряслась от смеха, что даже сидр расплескала.

— А знаешь ли ты, сколько лет я мечтала избавиться от своей дурацкой фамилии? Теперь, может, выпьем, пока угощение не остыло?

— Боюсь, оно уже остыло, — виновато улыбаясь, признался Калеб. — Я ждал тебя к девяти.

— Нет, вы только посмотрите! — всплеснула руками Джейн. — Мы еще не успели пожениться, а уже начинаем выяснять отношения. За мистера и миссис Каммингс, и это окончательный вариант.

— Я должен тебе кое-что сказать. — Калеб поставил свой фужер. — Я схожу с ума от любви к тебе.

— Тогда и я должна сделать признание. Я тоже схожу с ума от любви к тебе, — улыбнулась Джейн.

Они чокнулись и, не сводя друг с друга глаз, медленно осушили фужеры. Скрипка продолжала играть. В хрустальных вазочках мерцали свечи. Еще никогда и никому холодное блюдо и теплый сидр не казались таким бесподобным угощением.

— Ого! — воскликнула Джейн, доедая последние куски остывшего мяса. — Ты даже приготовил на десерт клубнику в шоколаде.

— Небольшое уточнение. Клубника в шоколаде — предварительный десерт.

— Предварительный десерт?

— Да. И когда мы слопаем эту клубнику, я намереваюсь отвести тебя в нашу спальню и угостить главным десертом.

— У меня есть предложение поинтереснее, — сказала Джейн.

— Неужели? Я внимательно слушаю.

Джейн достала электронный ключ от номера в «Хилтоне»:

— Как насчет моих апартаментов в «Хилтоне», где главный десерт будет еще вкуснее?

— Ты сняла апартаменты в «Хилтоне»?

— Если честно, это обычный номер. Но там королевская кровать.

— А зачем тебе понадобился гостиничный номер, да еще в «Хилтоне»?

Джейн отправила в рот очередную клубничину и улыбнулась:

— Это, мой дорогой жених, я расскажу тебе по дороге.

Глава 2

— Ясное дело: это Крис Корнелл [ Крис Корнелл — американский музыкант и автор-исполнитель.].

— А я говорю — Курт Кобейн [ Курт Кобейн — американский гитарист, вокалист, автор-исполнитель.].

— Нет. Даже и близко не стоял.

— Не спорь. Ты же знаешь: у «Nirvana» были такие песни, что «Soundgarden» и не снилось.

— Мы же говорим о том, у кого был лучший голос. Не о лучшей песне. Спроси себя: кем из них ты бы хотел быть?

— Простой ответ. Тем, кто до сих пор жив.

— Значит, Крис Корнелл. Рассмотрение дела закончено.

— Джейн, как понимать твои слова? — спросил Джереми.

Джейн подняла голову от видеокамеры, лежавшей у нее на коленях. За столиком было полно молодых ребят, и все внимательно смотрели на нее.

— Что еще? — спросила она.

— Так все-таки Крис Корнелл или Курт Кобейн?

— Ни тот ни другой, — ответила она.

— Ни тот ни другой? Тогда кто же является твоим любимым исполнителем?

— Разумеется, Калеб Каммингс.

За столом на мгновение стало тихо. Потом все согласно закивали.

— А она врубается, — похвалил Джейн кто-то из ребят.

— Кстати, — влез в разговор другой, — кто-нибудь заметил, что у всех у них одинаковые инициалы?

— Учи грамматику, мальчик. Курт — имя немецкое и пишется не через «С», а через «К».

Джейн улыбалась, слушая их перепалку. Общительный же парень, ее Калеб. В Остине без году неделя, а уже куча новых друзей. Джейн очень импонировала его общительность. Кто-то из них тоже был музыкантом, остальные работали вместе с ним на складе. Но все восхищались Калебом. Это было видно по их взглядам, по тому, как они хватались за каждое его слово. Если Калеб и замечал их восхищение, то виду не подавал… Возможно, его скромность и притягивала к нему столь разношерстных людей.

— Дали свет, — сказал кто-то из парней. — Он выходит.

Джейн вновь сосредоточилась на видеокамере, которую они взяли в долг у знакомых. Еще раз проверила готовность. Джейн сама не понимала, почему так нервничает. Может, потому, что сегодня у Калеба первый сольный концерт. И не где-то, а в «Шермансе», да еще воскресным вечером. А перед этим было субботнее выступление. Нервничал ли сам Калеб, этого Джейн не знала. Он вышел на сцену и встал в лучах прожекторов, улыбаясь собравшимся. Затем подключил гитару и принялся настраивать. Спокойно, неторопливо, как у себя в гостиной. Словно вокруг — ни души.

Собравшиеся постепенно утихомирились.

Калеб держался очень раскованно и непринужденно, и это притягивало к нему взгляды и уши посетителей. Всем не терпелось увидеть и услышать, на что способен этот парень. Настройка гитары как-то сама собой перетекла в небольшую импровизацию, а та — в настоящее гитарное соло. Джейн не успела и глазом моргнуть, а пальцы Калеба уже бегали по струнам. Пространство зала сотрясалось от звуков, изрыгаемых колонками усилителей. В воздухе разливалось невидимое электричество, от которого у Джейн волосы становились дыбом.

Калеб стоял, склонив голову, отчего его волосы свисали вниз. Джейн поражала обыденность его позы. Казалось, ему все равно, что он на сцене, залитой светом, а вокруг — десятки любопытных глаз. Она представила его подростком, игравшим где-нибудь в пустом гараже. Калебу было что сказать — точнее, спеть — собравшимся. Он не боялся обнажить душу. И в то же время — никаких показных эффектов. Ни малейшего желания покрасоваться на сцене. Это сильно подействовало на Джейн.

Калеб продолжал играть. Минуту, две, три.

Собравшиеся были настолько загипнотизированы звуками его гитары, что, когда Калеб наконец наклонился к микрофону, толпа радостно загудела и засвистела.


Малышка, малышка, малышка моя.
Ты, конечно же, знаешь: я пою для тебя.

Пропев эти слова, Калеб поднял голову и посмотрел прямо на Джейн. Собравшиеся подались чуть назад от сцены, а Джейн сидела под прожекторами его зеленых глаз и слушала столь дорогой ей голос.


Может, ноты мне в клочья порвать
И больше песен не писать?
Малышка, скажи только слово,
И к струнам я не притронусь снова.
Гитару — в щепки, займусь продажей машин,
Чем не работа для крутых мужчин?
Вставать с зарею, под вечер — домой,
Только б любовь твоя была со мной.


Но если ты любишь меня таким —
Беспутным поэтом, что сердцем раним, —
Тогда — наперекор судьбе —
Все мои песни — только тебе.
Одним желанием я одержим:
Стать поскорее мужем твоим.

К счастью для Джейн, ее радостный вопль потонул в громогласном аккорде, которым Калеб завершил это музыкальное объявление о своей помолвке. Ребята за столом дружно повернулись к Джейн: так ли это? Она улыбнулась и показала всем кольцо с желтым бриллиантом.