Комнату наполнил запах лапши. Сонби схватил свой рюкзак.
— Братик, давай покушаем, а потом вместе пойдем! — сказал Сону, вставая из-за стола с пластиковой вилкой в руках.
— Прости, я сегодня дежурный в классе, надо пораньше прийти, — соврал Сонби и поспешно вышел.
Словно вор, спускался он по ступенькам.
«Я устал от нашей дурацкой семьи! Если бы не брат, я бы давно ушел!» И Сонби сломя голову побежал по улице.
Было еще совсем рано, но строительные работы на территории школы уже начались. Воздух сотрясал шум экскаваторов. Сонби в одиночестве сидел в классе и решал задачи, что привлекло внимание учителей, которые уже пришли на работу.
— Ты все учишься, — дружелюбно посмотрела на него учительница Сон.
Сонби не ожидал ее появления, но вежливо поздоровался. Учительница придвинула стул к его парте.
— Почему вы сегодня так рано…
— А может, у нас с тобой телепатическая связь? — улыбнулась она.
Сонби покраснел.
— Понимаю, я не должна такое говорить, но я тебя очень уважаю.
— Уважаете? Но почему?
— Иногда я пытаюсь представить, как бы я жила, если бы мне пришлось заботиться о больном брате, без мамы, не получая поддержки от отца. Я бы на твоем месте не справилась — а ты еще и лучший ученик школы. Как ты все это выдерживаешь?
На самом деле Сонби чувствовал себя беспомощным. Большинство взрослых, в том числе и учительница Сон, относились к нему с особым вниманием. Его считали образцовым учеником, который заботится о больном брате, но был ли он настолько образцовым? Да еще и это дурацкое имя, выбранное отцом. Его следовало бы назвать Ёдзо, как героя книги «Исповедь “неполноценного” человека» [Повесть Осаму Дадзая. Считается классикой японской литературы XX века.].
Ёдзо специально вел себя странно, чтобы взрослые умилялись. Всякий раз, когда он нарочно делал глупость, они заливались смехом. Например, на уроке физкультуры в тот раз он, как обычно, устроил клоунаду. Он чувствовал себя глупцом, когда притворялся, что хватается за перекладину. Но на самом деле он все детально просчитывал.
На уроке физкультуры Ёдзо велели упражняться на перекладине. Он подошел к ней, состроил самое невинное лицо, на какое только был способен, совершил прыжок в длину, шлепнувшись задом в песок. Это оказалось явной оплошностью. Все, конечно, засмеялись. Он, улыбаясь, встал, но тут к нему подошел мальчик, похожий на Сону, и тихо сказал:
«Это ты нарочно. Нарочно» [Перевод с японского В. Скальника. (Прим. ред.)].
Прочитав это, Сонби закрыл книгу. Он не мог продолжать, лицо горело. Его трясло так, будто он зимой вышел на улицу раздетым. Он с ужасом представил день, когда его маска образцового ученика будет сброшена. Осталось недолго. Сонби только и думал о том, чтобы как можно скорее уехать из Кореи.
— Готовишься к вступительному экзамену в школу при Национальной военной академии? — участливо спросила учительница Сон.
Сонби кивнул.
— Хорошо, если тебя возьмут, это будет честью для школы Чонмун. Но нам будет тебя не хватать.
В нашем районе тоже много хороших школ. А военная академия — за пределами Сеула, все ее учащиеся живут в общежитии. Мне будет очень жаль, если я больше не смогу тебя видеть.
Сонби молчал. Учительница посмотрела на него и мягко добавила:
— Но это твой единственный шанс, ты сможешь учиться бесплатно.
Если идти в школу по прописке, вероятнее всего, его отправят в Сонбук. Эта школа была одной из немногих, в которой был коррекционный класс для брата. Отец не хотел уезжать из этого района, чтобы у сыновей была возможность учиться вместе. В отличие от Сонби, который только и мечтал уехать. А школа при Национальной военной академии дает возможность учиться за границей. Поступив туда, он сможет потом поехать в США или Германию.
— С твоими оценками ты легко пройдешь. Единственное — я беспокоюсь о… — Учительница Сон с сожалением посмотрела на него. — У тебя недостаточно баллов по волонтерству.
Сонби замер. Учительница потрепала его по плечу, словно пыталась растопить лед, сковавший мальчика.
— У меня есть знакомый, он, когда в университете учился, взял академический отпуск и ушел в армию. Так вот, он говорит, сейчас к военнослужащим особое отношение. Они даже придумали систему материальной и эмоциональной поддержки для тех, кому тяжело адаптироваться к армейской жизни.
Сонби впервые слышал, чтобы учительница заговорила о карьере военного. Он недоверчиво покачал головой. «Ну да, еще скажите, что в армии в футбол играют». К счастью, до этого не дошло. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать ее слова.
— Раз ты хочешь поступить в ту школу, может, возьмешь шефство над Ким Пом?
— Что?
— Если поможешь ей влиться в коллектив, я повышу твою оценку за волонтерство, обещаю.
У Сонби в голове крутилось лишь одно: «Ким Пом? Гостья из прошлого? Та, что пришла в ханбоке? Местная сумасшедшая? Предлагаете мне за ней присматривать?»
Сейчас она уже ходила на уроки в школьной форме, но ее ханбок прочно засел в памяти одноклассников. Сперва Сонби вообще подумал, что она родом из Северной Кореи, жила в Японии, а теперь приехала учиться по обмену. В любом случае эта новенькая явно не от мира сего. Чего только стоит «Список приговоренных к смерти» и кнут. Эта Пом уже успела натворить дел в школе!
— Извините, помочь любому другому ученику — с радостью, но только не ей.
Учительница Сон разочарованно кивнула и тяжело вздохнула:
— Не извиняйся. Если честно, я попросила тебя, потому что сама с ней не справляюсь. Решила поручить кому-то ответственному. Какой из меня после всего этого учитель.
Она обладала особой способностью — заставлять людей чувствовать себя не в своей тарелке. Сонби смотрел на учительницу, которая признавала свою несостоятельность, и не понимал, что ему делать. «Может, в знак поддержки похлопать ее по плечу?»
— Не вините себя, — сказал он. — Я все-таки староста, поэтому… сделаю все, чтобы помочь Пом.
— Как же я рада, что ты учишься в моем классе! — Учительница Сон мило улыбнулась и обняла Сонби.
Ему было неловко и приятно одновременно: его обнимала самая популярная учительница школы. Сонби вдруг стало тревожно за свои оценки.
В тот день Пом доставила ему немало хлопот. Он был на грани нервного срыва и вымотан физически и морально. Одним словом, новенькая выжала из него все соки.
Каждую перемену он водил ее по школе и показывал, где что находится — кружки, музыкальный кабинет, столовая и так далее. И в каждом новом месте она давала ему новые поручения: «Закажи мне булочку» или «Не прячь солнце в саду».
«Чего? Не прятать солнце? Я же не Мерсо из “Постороннего”» [Роман Альбера Камю. Главный герой убивает человека и обвиняет в этом солнце, которое ослепило его, и он нажал на спусковой крючок пистолета.], — думал Сонби.
После обеда они решили прогуляться по стадиону, недалеко от пальмы. Сонби вошел в роль экскурсовода и рассказывал ей о традициях Чонмун, школьных легендах и стиле преподавания каждого из учителей. Пом, казалось, не слушала. Он едва сдерживал раздражение и натянуто улыбался, как продавец в магазине. Его угнетала необходимость постоянно носить маску дружелюбия.
Тем временем Пом вынула свой антикварный компас и стала осматриваться по сторонам. Казалось, словно она держит в руке металлоискатель и ищет сокровища.
— Он же сломан, — сказал Сонби, подойдя ближе.
Она кинула на него безразличный взгляд. Он указал пальцем на север:
— У тебя красная стрелка показывает не туда. Ты вообще учила, где какая сторона света?
Пом посмотрела на него с усмешкой, протянула ему компас и сказала:
— Понюхай.
Сонби послушно поднес его к носу:
— Ничего не чувствую.
— Неправда. Красная стрелка пахнет корицей.
Сонби понюхал еще раз.
— Ты что, чокнулась? Ничем она не пахнет.
— На самом деле это не красная краска, а кровь самца курицы, прокукарекавшего в полночь.
Сонби в недоумении убрал компас от лица.
— Что за бред? Зачем тебе кровь животных для компаса? И если уж ты такая умная, то говори нормально — петух.
«Тоже мне, самца курицы… никто же ее не поймет. И почему у нее петух кукарекает в полночь, а не на рассвете? Ерунда какая-то. К тому же со временем кровь чернеет, а стрелка компаса красная», — рассуждал про себя Сонби.
— Это особенный компас, он слушается только меня, — заявила Пом.
— Это как?
— Дай мне руку.
Она схватила его руку и стала рассматривать ладонь.
— Линия жизни длинная. Вертикальная тоже, еще и толстая. Если будешь принимать решения в те года, когда твой возраст будет заканчиваться на девятку, доживешь до ста лет. А вот жена умрет раньше тебя, — произнесла Пом и расхохоталась.
— Ты умеешь читать по ладони? — удивился Сонби.
— Как видишь.
Обычно он в такое не верил, но, когда Пом пришла к ним в класс, да еще и в ханбоке, он сразу понял, что она не такая как все.
— А что там с успехом в жизни?
Это интересовало Сонби больше всего. Она уверенно потрясла его ладонь, приговаривая:
— Сейчас посмотрим, что тут у нас.
«Ну давай, говори скорее, не тяни», — мысленно подгонял ее он. Ему не терпелось узнать.
— Птица летит, — наконец сказала Пом.
«Она имеет в виду, что я буду лететь навстречу будущему», — решил Сонби, а вслух сказал: