Ребекка Уинтерз

Принцесса и садовник

ГЛАВА ПЕРВАЯ


— Гвидо?

Пожилой садовник дворцового парка обернулся. Он только что вытряхнул из мешка торф в оранжерее. Когда увидел, кто обращается к нему, слегка поклонился.

Buona sera, Principessa. [Добрый вечер, принцесса! — Здесь и далее пер. с итал.] Соболезную вам по поводу смерти вашего отца.

Хотя старик был вежлив с Реджиной, она всегда ощущала в нем какую-то сдержанность. Позже почувствовала и его антипатию. Сколько ни просила его называть ее Реджиной, садовник всегда называл ее принцессой и требовал того же от троих своих сыновей.

— Спасибо, Гвидо, — пробормотала она.

Ее отец много лет правил небольшим европейским королевством Кастельмаре. Рак легких подкосил его, и Рудольфо-Витторио IV умер еще совсем не старым. Мать Реджины перенесла его уход достаточно мужественно и спокойно, возможно потому, что наконец закончились его мучения, а еще потому, что у нее оставалась любимая внучка — Катарина.

У старшего брата Реджины Лукки, ставшего после смерти отца королем, была любимая жена Александра, и у них двоих была дочка.

У всех был кто-то... А как она нуждалась, особенно сейчас, в мужчине, который стал ее близким другом и доверенным лицом еще в детстве, когда ей было всего десять лет!..

— Чем я могу помочь вам?

— Диноццо еще здесь?

— Нет, — только и ответил садовник и вышел из оранжереи. Да, свою враждебность Гвидо даже не считал нужным скрывать.

На часах было шесть вечера. Она планировала прийти к Дицо, как его называла, именно в это время, когда он должен был закончить все дела. Расстроившись, что не застала друга, Реджина пошла следом за Гвидо.

— Если увидите Дицо сегодня вечером, передайте, что я хочу поговорить с ним утром по поводу растений...

Гвидо отошел от тележки.

— Я бы передал, но он уехал на Сардинию.

Она даже вздрогнула.

— На Сардинию...

Ничего не объясняя, Гвидо вернулся с мешком к оранжерее.

— К-когда он уехал? — спросила Реджина дрожащим голосом.

В трудные минуты она всегда обращалась к Дицо. Когда Реджине исполнился двадцать один год и ее обручили с кронпринцем Педросы Николасом, она в смятении побежала к Дицо. Он всегда утешал ее...

— Рано утром.

«Рано» означало еще до похорон. Гвидо сообщил это так радостно, что Реджина еле сдержалась.

В то время пока она и ее семья хоронили своего отца и мужа на кладбище, где нашли успокоение все прежние правители Кастельмаре из Савойской династии, Дицо уехал! Он не присутствовал на похоронах, хотя знал, как прекрасно относился к нему Рудольфо-Витторио, уважая простого парня, сумевшего окончить ветеринарный колледж и стать дипломированным специалистом.

— Понятно. — Реджина старалась сохранять спокойствие, чтобы Гвидо не увидел, как она расстроена. Сегодня был день национального траура. Но это еще не все. Теперь, когда Ник стал королем в Педросе, он торопил ее выйти за него замуж. Вот уж действительно — наступала черная полоса в ее жизни. — А когда вы ожидаете его обратно?

— Я не ожидаю его.

— Кто-нибудь заболел? — Все члены семьи Форнезе родились на Сардинии. Дицо был особенно привязан к своей бабушке, которая до сих пор жила там с братом Гвидо, дядей Дицо.

— Нет. Просто Диноццо скоро женится.

Это ложь! Если бы это было правдой, Дицо сам сказал бы ей об этом. «Бросайся в бой, когда уверена», — не раз говорил Реджине ее отец. Но на этот раз она пропустит битву.

— Спасибо за информацию, Гвидо.

— Пожалуйста, принцесса. — Садовник пошел за следующим мешком, и она поняла, что беседа окончена.

Увидев младших братьев Дицо, подъезжавших на грузовичке, Реджина помахала им. Машина остановилась, и Фонци высунул голову в окошко.

— Принцесса? Что-нибудь случилось?

— Случилось. Я пришла обсудить, какие деревья посадить у могилы моего отца, и узнала, что Диноццо уехал на Сардинию. А твой отец сказал, что он собирается жениться...

— В конце лета, — сообщил ей Паскуале из машины. — Он уже нашел там работу.

Дицо ничего не говорил ей об этом. Он только что получил диплом ветеринара. Она думала, что он останется работать здесь, в Каприччио, чтобы быть поближе к семье. Во всяком случае, она надеялась на это. Реджина не могла жить без Дицо...

Она не поверила ни Гвидо, ни его сыновьям. Они все это выдумали!

— Мы все сожалеем о вашем отце. Папа очень уважал Его Величество. Он обязательно посадит на его могиле что-нибудь особенное, — подхватил веселый Паскуале.

Да уж, Гвидо посадит то, что найдет нужным. Старик Форнезе всегда распоряжался всем вокруг. Это относилось и к жизни его сыновей. Он не видел смысла в том, чтобы его сыновья учились в колледже, когда у них такая прекрасная работа в королевской резиденции. Фонци и Паскуале, у которых уже были жены и дети, ничего не делали без его указания.

Но Дицо... Дицо был другим.

Уважая отца и помогая ему, он тем не менее, несмотря на уговоры отца жениться, так и остался холостяком. Сначала он хотел чего-то добиться в жизни.

— Я поговорю с вашим отцом позже, когда он не будет занят. Спасибо.

Братья Форнезе попрощались с принцессой и уехали.


Реджина быстро вернулась во дворец. Уже у входа, подав одному из телохранителей знак следовать за ней, она поднялась на второй этаж восточного крыла здания, прошла по коридору, открыла дверь своих личных апартаментов и, подождав, пока за ней войдет охранник, закрыла ее.

— Рико, я сейчас соберу вещи и поеду в Ниццу на машине. Моя семья ничего не знает о моих планах. — Она не осмелилась взять вертолет, иначе Лукка может услышать. — Если вас с Вито устраивает работа во дворце, не распространяйтесь об этом, пожалуйста.

— Понятно, Ваше Высочество.

Как только он вышел, она позвонила пилоту.

— Сегодня вечером я улетаю в Альгеро на Сардинии. — Чтобы долететь до северо-восточной части острова, требовалось меньше часа. — Я буду в аэропорту через сорок минут. Будьте готовы к взлету. — Затем Реджина позвонила своей секретарше, чтобы та заказала такси в аэропорту Фертилия на Сардинии, бросила в сумку кое-какую одежду и вышла из дворца тем же путем, что и вошла.

Поездка на Сардинию, на ферму Форнезе в предместье Сассари, не займет много времени. Ей всегда хотелось побывать там...

Хоть Реджина и обручена с Николасом, ей нужна одна — всего лишь одна! — ночь свободы. Эту ночь она посвятит Дицо, и никто не остановит ее.


Диноццо Ромали Форнезе сидел в баре. Он понимал, что напился, ну и ладно! Боль от сознания, что Джина — невеста Ника, была невыносимой. Сегодня ему нужно забыться, если он хочет пережить этот ужас. Приняв для верности еще одну порцию, он слез с табурета и осторожно зашагал к выходу из таверны.

— Пока, Диноццо! — крикнул ему бармен на местном наречии.

Ночной воздух источал нежный аромат, но, слава богу, не был так напоен запахом цветов, как вокруг дворца. Никаких воспоминаний! Дицо забрался в грузовичок дяди и по старинным улицам города поехал к ферме, на которой вырос.

Он мог не глядя добраться туда. Всякий раз, когда Дицо приезжал сюда на несколько дней проведать дядю, он спал в задней спальне старинного дома с красной черепичной крышей. Но теперь он приехал не на несколько дней. Он приехал надолго, если не навсегда. Если завтра еще будет жив, он должен будет найти работу и жилье.

Последнее, что помнил Диноццо, это как повернул на дорогу, ведущую ко двору старой фермы.


— Дицо?

Нет, это не сон...

— Дицо, caro... [Дорогой.]

Так его называл только один человек.

— Оставь меня в покое, Джаннина, — пробормотал он.

— Ты же знаешь, что не хочешь этого.

Он почувствовал, как она обнимает его. Ее пышные формы словно растаяли в его плотном теле. Эти губы, похожие на дикую красную розу, с жадностью искали его рот.

— Ты права, — лихорадочно воскликнул он. — Боже мой! Я так хочу тебя, что мог бы выгрызть сердце из твоего красивого тела.

— Сделай это, сокровище.

Он положил ее на спину и начал целовать так, как много раз проделывал это в своих снах. Только теперь все было словно наяву. Вместо того чтобы исчезнуть, она продолжала оставаться на месте и целовать его. Он переплел ноги с ее нежными ножками. Она доводила его до экстаза. У Диноццо было одно желание — чтобы это продолжалось вечно.

— Иди сюда, моя бесценная, обожаемая Джаннина. Ближе...

— Я люблю тебя, Дицо, и всегда буду любить.

— Не оставляй меня, любимая.

— Никогда. Не бойся.

Его охватывал восторг от каждого ее вздоха и ласки.

— Я хочу вот так ощущать тебя, пока не проснусь.

— Давай не будем просыпаться, — прошептала она. — Будем продолжать так бесконечно.

— Бесконечно? — хрипло прошептал он. — Этого мало. Если бы ты знала, сколько лет я ждал... и страдал.

Он слился с нею губами, упиваясь ее сладостью. Запустил руки ей в волосы, с удовольствием ощущая пальцами ее шелковистые густые локоны. Этот сон, это наваждение по-прежнему не уходило...


— Эй, Диноццо! — донесся визгливый голос. — Я хочу поговорить с тобой. Когда ты встанешь? Знаешь, что уже поздно?

Дицо понял, что его фантастический сон закончился. Выпитый им накануне алкоголь должен был все стереть из его подсознания. А вместо этого нежные руки вернули его туда, где он был как в раю.

Он начал со стоном подниматься, но почувствовал рядом с собой что-то мягкое, что мешало ему двигаться. Раскрыл глаза и обнаружил женское тело, лежащее рядом, лицом вниз. Шапка блестящих волос была до боли знакомой...

Он увидел свою разбросанную одежду, ее туфли и жакет, которые валялись на полу, образуя своеобразную дорожку от двери до кровати. Из-под простыни было видно, что на женщине, которую он, очевидно, подобрал около бара вчера вечером, была бледно-желтая с белым безрукавка. Дрожащими руками он перевернул ее.

Пресвятая Богородица! Джаннина...

Он не мог ни думать, ни дышать.

Она медленно подняла веки. На него смотрели знакомые карие глаза.

— Дицо! — воскликнула она. Словно кошка, она гибко потянулась и обвила его шею обеими руками. Он почувствовал ее теплое, сладкое дыхание. Потом сон снова продолжился, когда ее губы отправили его туда, откуда он не хотел уходить...

На этот раз раздался громкий стук в дверь и полностью разбудил его.

— Диноццо! Я беспокоюсь. Если ты не откликнешься на счет три, я войду.

Дьявол!

Не слишком нежно Дицо бросил Джаннину на матрас. В ту секунду, как он накинул ей на голову простыню, вошел его дядя.

— Твой папа уже дважды звонил. — Дядя только это и сумел выговорить. Он тут же оценил сцену с разбросанной по полу мужской и женской одеждой...

Их взгляды встретились, и дядя откашлялся.

— Я скажу твоему отцу, что ты позвонишь позже. — И он закрыл за собой дверь.

Бормоча ругательства, Дицо опустился на другую сторону кровати. Слава богу, он был в трусах. Пока он приходил в себя, Джина высунула из-под простыни голову. У него сильно забилось сердце, когда он увидел ее красивое, обрамленное густыми кудрями лицо.

Живое чудо...

Он пытался осознать своим одурманенным мозгом тот факт, что принцесса Реджина Скьяпарелли Витторио Кастельмаре провела остаток этой ночи с ним в постели. Если бы Диноццо не был так пьян, уйдя из таверны, то мог бы понять, что божественное наслаждение, которое она ему подарила, он испытал не во сне.

Откинув простыню, она стала вставать. Когда она поднялась, желтая юбка в тон безрукавке опустилась до колен. Ей шел любой цвет, придавая особую элегантность и изысканность. Диноццо был мужчиной, и в нем все трепетало при виде ее роскошной фигуры.

Нетвердой рукой он достал из ящика чистую футболку и натянул на обнаженную грудь.

— Объяснения последуют позже, — пробормотал он. — А сейчас тебе нужно исчезнуть отсюда, пока мой дядя не узнал, кто ты такая.

— Меня это совершенно не волнует.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — раздраженно заметил он.

Она должна выйти замуж за короля Пердосы. Чтобы находиться рядом с нею, прикасаться к ней, нужно самому быть королевских кровей. Принцесса совершила то, что было запрещено. Это вбивалось в голову Дицо с того момента, как несколько лет назад его отец занял должность дворцового садовника.

До ее обручения много принцев, о которых знал Дицо, хотели завоевать внимание Реджины. Его братья сообщали ему дворцовые сплетни. По слухам, мать Джины всегда была благосклонна к принцу Николасу, ставшему королем Педросы после ухода своего отца.

Дицо видел, как он гулял с Джиной около дворца. Иногда они ездили верхом. Сколько раз Дицо желал, чтобы лошадь сбросила этого испанца и он сломал бы свою каталонскую шею!

В глазах Джины появилась боль.

— Ты просто не хочешь серьезных отношений со мной. Не потому ли, что женишься в конце лета? — С присущей ей прямотой она смотрела на него.

У него перехватило горло.

— Кто сказал тебе об этом?

— Твой отец. Это правда?

— Поговорим об этом позже.

— Значит, это правда? — спросила она дрожащим голосом.

— Джина... Не секрет, что мы всегда были привязаны друг к другу, но, кроме этого, не может быть ничего. Нам обоим надо жить своей жизнью, и сейчас это самое главное.

Уголки ее рта приподнялись в дерзкой улыбке.

— И как же ты предлагаешь мне удалиться из комнаты, чтобы твой дядя не увидел меня?

Дицо протянул ей сандалии.

— Надень их, и я помогу тебе вылезти через окно. Видишь отсюда сарай? Сейчас там никого нет. Спрячься в нем и жди, пока я подъеду на грузовике.

Если кто-нибудь узнает, что принцесса была здесь, в его кровати, ее репутация будет запятнана навсегда. Ему даже страшно было подумать о том, как отреагирует король Николас, когда узнает об этом. А Лукка, ее старший брат, будет иметь полное право уволить всю семью Форнезе и отправить их обратно на Сардинию. Все хорошее, что отец Дицо создал за годы работы с королем Рудольфо, будет уничтожено.

А уж пресса с удовольствием посвятит свои страницы Джине, которая до сих пор ничем не запятнала свою чистую, как снег, репутацию.

До сих пор...

Она надела сандалии, и Дицо подал ей жакет. Он изо всех сил старался сдерживать себя, чтобы не обнять ее и не закончить то, что она начала этой ночью...

Двадцатишестилетнюю принцессу Реджину больше нельзя было назвать неприкасаемой. Ее распухшие губы свидетельствовали, что их целовали до бесчувствия. Он до сих пор ощущал прикосновение к ней, хоть и не помнил деталей. Ее запах словно впитался в него. Как, черт возьми, он будет с этим жить дальше?!

Ее лицо озарила белоснежная улыбка.

— Твой дядя узнает, каким образом исчезла женщина из твоей комнаты?

Дицо раздвинул ставни и раскрыл окно.

— Не в первый раз, — пробормотал он. — Но поскольку он сам был молодым, то ничего не скажет, особенно потому, что в доме бабушка.

Джине надо незамедлительно покинуть Сардинию! Он резко поднял ее, перекинул через окно и аккуратно опустил на землю.

— Прошлой ночью ты говорил мне, как желаешь меня, причем разными способами. Если женщина, на которой ты собираешься жениться, не знает о твоих чувствах ко мне, то пора поведать ей правду.

Пока Дицо стоял, осознавая, что произошло нечто большее, чем он помнил, она исчезла.

Он стиснул зубы и закрыл ставни и окно. Надев туфли, вышел из комнаты и тут же столкнулся с дядей, который выходил из комнаты бабушки.

— Должен извиниться перед тобой, — тихо начал Дицо.

К его удивлению, дядя улыбнулся.

— Не надо извиняться. Твой папа забеспокоился. У тебя давно не было женщин... Но я позвонил ему и успокоил, что с его Диноццо все в порядке.

Dio mio! [Мой бог!]

— Тогда ты понимаешь, что мне снова понадобится твой грузовик на некоторое время?

Si, si. [Да, да.] Я объясню твоей бабушке, что у тебя дела в городе, но ты скоро вернешься.

— Я действительно ненадолго. Спасибо, дядя.

Он вышел с заднего входа к грузовику. Ключи по-прежнему были в зажигании, где он их и оставил. Джина, наверное, видела вчера, как он отъезжает от дома, и решила его подождать. А когда он вернулся пьяным, помогла ему войти в дом, уложила в постель... А потом все вышло из-под контроля... Это было единственным разумным объяснением.

— Принцесса? — позвал он, доехав до входа в сарай. — Быстро выходи и залезай.

Когда она не ответила и не появилась, он нахмурился.

— Принцесса?

Тишина.

Он вылез из машины и вошел внутрь. Внимательно все осмотрел — Джины не было. В памяти всплыл момент, когда он помогал ей убегать. Только сейчас до него дошло, что принцесса и не собиралась его ждать. Слишком поздно Дицо вспомнил, что она никуда не ездила без своих приближенных и личных телохранителей.

Значит, были свидетели, которые видели, как он выпускал Джину из окна своей спальни. Вполне возможно, что эта новость уже дошла до ушей ее брата. Очень скоро и Ник услышит самое плохое — Дицо вдруг осознал, что в его жизни произошла самая большая неприятность.

Он постучал себя кулаком по лбу. Наверняка сейчас она уже сидит в вертолете, направляясь в Кастельмаре. Не теряя времени, он побежал к дому. Попросив своего дядю никому ничего не говорить, Дицо объяснил, что ему надо срочно вернуться в Кастельмаре.


Спустя шесть часов его самолет приземлился в Ницце, во Франции. В аэропорту Дицо взял машину напрокат и, превышая скорость, помчался в столицу Кастельмаре — город Каприччио.

Прежде всего, ему надо было поговорить со своим отцом, который должен был все еще быть в дворцовом парке. После смерти жены Гвидо никогда не уходил домой до семи часов вечера.

Когда Дицо подошел в оранжерее, на него поначалу уставились три пары удивленных глаз. Затем отец отвел взгляд. Видимо, уже все знал...

За все годы, что Дицо работал со своим отцом, тот никогда, во всяком случае до сегодняшнего дня, не сердился на него по-настоящему.

Дицо посмотрел на братьев:

— Мне бы хотелось поговорить с папой наедине.

Фонци и Паскуале кивнули и вышли, закрыв за собой дверь.

Дицо приблизился к отцу.

— Я всегда чувствовал, что ты недолюбливаешь принцессу Реджину, но, отец, ты выбрал неподходящий момент, когда сказал ей, что я уехал из Кастельмаре якобы жениться. Неужели ты не понимаешь, каково ей было услышать это вчера, после похорон отца?

Его отец поднял голову.

— Откуда ты знаешь, что я сказал ей?

— Она рассказала мне. — Дицо был все еще в шоке.

— Ну да, конечно, по телефону... Эта женщина никогда не оставит тебя в покое. Потому что она принцесса Кастельмаре. — Он прокашлялся. — Может быть, я не получил твоего образования, сын мой, но я не такой дурак, как ты думаешь.

— Это твое суждение, не мое.

Basta! [Хватит!] Я знал, как ей будет больно, потому и сказал. С того момента как я поступил работать сюда шестнадцать лет назад, она щенком бегала за тобой, и ты позволял это! А ведь знал, что из этого ничего не выйдет.

Да, отец был прав. Судьба Джины была предопределена в тот момент, когда ее августейшие родители узнали, что у них родится еще один венценосный ребенок.

— Когда умирала твоя мать, я обещал ей положить этому конец, но не смог убедить тебя. Ты так планировал свою жизнь, чтобы быть рядом с принцессой. А ведь ты мог зарабатывать намного больше, если бы работал не при дворце. — Гвидо помолчал. — Когда Реджина примчалась сюда вчера после похорон и стала искать тебя, я взял дело в свои руки. В самом ближайшем будущем она выйдет замуж за короля Педросы Николаса. Как только ты благоразумно уехал из Кастельмаре, я решил перерезать эту пуповину — раз и навсегда!