— Уж будьте так добры!
Тут подлетели девчонки из группы «англичан», подхватили Максима под белы рученьки и увели на свой край стола. Я выдохнула с облегчением. Ну, вот и славно. Можно спокойно посидеть, пообщаться со Светой. Скорее бы Ксюша освободилась, внимательно зал осматриваю — ищу взглядом шуструю подругу.
— Пошли уже к нам, хватит бегать!
— Ага! Ага! Дорогие мои, как же я рада видеть вас всех вместе! Дима, налей пока водочки девчатам, я сейчас узнаю насчет шашлыка. Что-то задерживают.
Конечно, без Ксюшиного-то присмотра на кухне «Очага» повара сами не справятся. Начинаем закусывать, не дождавшись подругу. Но она уже тут как тут, отодвигает свободный стул рядом со мной.
— Коленька, зайчик, садись-ка сюда, я скоро…
Опять Ксюха ускакала, только мелькнула перед глазами ее черная кожаная юбка, тесноватая на крутых бедрах — вот юла!
Но меня отвлекает нежданный сосед. С заметным смущением начинает разговор:
— Тоня, здравствуй. Как ты поживаешь?
Оп-па, Зайцев! Я даже не сразу узнала. А возмужал, солиднее как-то стал выглядеть. Неужели тоже вышел в большое начальство? Вряд ли… Джинсы простенькие, блеклый свитерок стиран не раз. Зато сам подстрижен коротко, уши немного торчат, а раньше ходил лохматым, растрепанным.
— Привет, Коля, привет. Как ваша жизнь молодая?
«Ох, ты, Господи — руку мне пытается пожать, сам аж светится, наверно, уже выпили втихаря с пацанами».
— Тоня, ты совсем не изменилась, ты еще лучше стала…
— Спасибо на добром слове!
Улыбается смущенно-растерянно, а глаза круглые, счастливые, руку мою не выпускает из своей ладони. Будто, и правда, очень рад встрече. Ну, с этим можно запросто общаться, без церемоний.
Вдруг рядом раздается громкое, театральное покашливание.
— Гкхм… милая Тонечка, разрешите пригласить вас на танец, дабы засвидетельствовать полное восхищение вашей неувядающей прелестью.
Макс! Только он способен так заковыристо изъясняться по пустякам. А что мне терять? Разумеется, потанцую, когда еще выпадет такая возможность. Ох, есть же на свете симпатичные, обаятельные мужчины, которые своей притягательной внешностью пользуются вовсю.
И какой бы ни был у них дрянной характер, они всегда женщинам нравятся, соблазняют, увлекают, разбивают сердца. Меня сегодня на философию потянуло… Но болезнь под названием «Макс» не грозит. Точнее, уже не грозит. Лет семь-десять назад еще можно было меня зацепить, а сейчас поздно.
«Мне уже многое поздно, но я умею мечтать…» И мечты у меня самые приземленные: родные здоровы, зарплата стабильная, выспаться в выходные.
А все же волнение круто поднимается в душе. Я танцую с самым красивым мальчиком нашего курса.
— Тонечка, а чем ты занимаешься кроме работы? Муж, дети имеются?
— Нет, я в разводе. Детей тоже не получилось. А в свободное время я книги пишу и размещаю тексты на литературном сайте. Любовные романы. У меня читатели есть, мы общаемся в Сети.
— Тонь, ну, это же несерьезно все… О любви не надо писать… — бархатно шепчет Макс.
— Да, да, знаю — любовью надобно заниматься. Старая песня.
— Зато о главном. Тонь, ты сейчас, значит, живешь одна? Квартиру снимаешь? А как называется твоя последняя книжка? Почитать дашь?
— Да, я одна. Книга моя — «Азбука любви». Это иносказательно, конечно. Понимаешь, там девушка — воспитательница в волшебном мире, она учит детей. И любви в том числе. К зверюшкам, к птичкам, к цветам, к своей земле. К родителям и друг к другу… Я хотела в виде притчи рассказать о том, как важно доверие и сочувствие. Вот я и…
— Тонь, ты сама еще маленькая, я бы тебя тоже полюбил, может, бросим эту вечеринку — тут тоска и скука, давай лучше к тебе поедем. Хочешь, потанцуем еще, выпьем, закусим хорошо и поедем, а? Я такси закажу на полдевятого.
Говорит с противным придыханием, поглаживает меня по спине влажной ладонью, даже через платье чувствую, как вспотел. Как-то все не так… неприятно… липко. И еще неловко, что начала рассказывать ему о своей истории, открылась по сути незнакомому человеку. И совершенно зря. Он меня не слушал почти, думал о своем, плотском.
От Макса пахло сигаретами и алкоголем, улыбался он приторно-похотливо, попытался меня в ухо поцеловать, но я отстранилась и преувеличенно бодро сказала:
— Знаешь, у меня предчувствие, что ты не понравишься Тайсону. Он бывшему приятелю постоянно гадил в туфли. Такой конфуз!
— А кто у нас Тайсон? — промурлыкал Макс.
— Британец. Шесть килограммов живого веса. Хищный зверь с обманчиво ленивой мордой.
Я беззастенчиво соврала. Кот Тайсон прекрасно жил в огромной «упакованной» квартире подруги Ксюши. Ел и спал больше хозяев. Ксюшка смеялась, что ее муж порой жутко завидует своему питомцу. Особенно, когда «мамочка» ласково чешет Тайсону животик.
Макс Плесовских решил, что я кокетничаю.
— Тончик, это же шутки? Ну ты и проказница!
— Слушай, дорогой товарищ. Эмм… Короче, спасибо за то, что уделил время. Кушать хочу. Пойду к своим.
— Погоди! Может, выйдем, покурим, еще поговорим.
— Я не курю.
— Бросила? Ну, правильно, я тоже хочу. Мне нужен стимул, и, ка-ажется, я его нашел…
— Я и не начинала курить. Ты меня спутал с кем-то. Макс, я пойду.
— Ну давай, ага, увидимся еще…
Забавно, как изменился его игривый тон на снисходительно-разочарованный. А мне стало грустно. Максима я отлично поняла. По словам Ксюши он на грани развода со второй женой, настроение ни к черту, хотел провести время с еще миловидной «разведенкой», тем более, у нее для этого условия имеются. Хотя Макс по молодости и общагой не брезговал ради удовлетворения мужских нужд.
А ведь я хотела его увидеть. Думала о нем, когда выбирала платье, красила ресницы погуще. Хотела понравиться. Все-таки первая моя студенческая любовь. Обожание со стороны без единой попытки пойти на сближение. И вот сейчас через семь взрослой «послеучебной» жизни лет вполне можем прыгнуть в койку, так сказать, сблизиться по полной программе. А я отказалась…
Я вообще-то не ханжа. В тридцать два года, еще и после развода ханжой быть скучно. Но я искру хочу. Искреннее желание. Чтобы как в омут с головой. И закрутило. С «художником» у меня почти получилось. Иногда жалею, что не пошла с ним в гостиничный номер. Остались хотя бы воспоминания о красивом вечере. И много-много солененьких слез потом… В другие, одинокие вечера. Художники и поэты часто меняют Муз.
А мне хочется надежности и душевности. После тридцати двух особенно хочется. Когда уже не так легка на подъем, уже тяжело выплясывать наравне с молодыми, а тянет просто посидеть-поговорить в домашней обстановке. Хочется уснуть, прижавшись к родному плечу, не стараясь приучить себя к мысли, что плечо-то на время, тайком. Не надо мне краденого счастья. Может, ближе к сорока буду иначе рассуждать — я не зарекаюсь, но пока не надо.
Да, Максюша — образ твой светлый в моем сознании малость потускнел. Это ничего. Это пройдет. Дело-то житейское. Одним разочарованием меньше.
Глава 3. Лесник из Козловки
Вечер в разгаре, а я немного расклеилась. На девчонок, бывших однокурсниц смотрю — постарели, «обабились». У кого попа раздалась, у кого бока повисли. В походке нет былой легкости, в танце вертлявости. А сама я разве все та же резвушка? У меня еще и забот меньше — ни ребенка, ни котенка.
Анютка Семина уже четвертого малыша ждет. У нее муж в религию вдарился — предохраняться нельзя, аборты нельзя. Остается рожать. Анютке тяжело стоять на ногах, она так весь вечер и просидела, опираясь спиной о подоконник. Лицо опухшее, нездоровое.
— Знаешь, Тоня, я когда мимо роддома проезжаю, меня начинает резко мутить. У меня уже аллергия на роддом. Этот раз точно последний, теперь я буду втихаря таблетки жрать, чтобы больше не попадаться.
Зато Оленька Корнеева у нас завуч в гимназии. Даже на вечер встречи пришла в строгом костюме, танцевать не выходит, сидит прямо, как статуя, посматривает по сторонам с брезгливо-скучающим видом. Подруг у Оли на курсе было не много, но и тех что-то не видно, наверно, все на высоких постах и разделять наше плебейское веселье не «комильфо».
Зато мальчишки наши держатся проще. У Сани Игнатова своя автомойка, Казанцев несколько лет мотался «по северам», заработал на две квартиры в городе, опять собирается в экспедицию. «Надо детей обеспечить, у меня ж двое парней!»
Басов — риэлтор. Стоило получить диплом биолога, чтобы продавать элитную недвижимость? Но Басов всегда умел убедительно говорить. Я даже представляю, как он привозит клиентов за город и, расписывая достоинства коттеджа стоимостью под семь миллионов, делает акцент на отличной экологии участка.
Лара с Викой и раньше были «не разлей вода» и сегодня пришли на вечер вместе. Обе стройные, одеты дорого и со вкусом. Некоторые женщины именно после тридцати расцветают истинной зрелой красотой. А если еще и в семье все ладится, дом — полная чаша, детки радуют — чего ж не хорошеть. Счастье женщину молодит, а печаль старит. Почти афоризм… Надо запомнить.
У Лары — муж крупный предприниматель, совладелец сети продуктовых магазинов, Лара — домохозяйка и ради развлечения помогает Вике. А Вика создала турфирму. И бизнес, и отдых, и приятные знакомства.