Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Четверг

19 декабря 2013 года

Глава 4

Подойдя к двери кабинета, Джорджи увидела записку, прилепленную секретаршей Памелой. Должно быть, записка появилась еще вчера, а она, уходя вечером, не удосужилась взглянуть.

...

Звонил ваш муж. Вы в это время разговаривали с мистером Джерманом.

Он сообщил, что они благополучно приземлились, и просил вас позвонить ему, как только сможете.

Джорджи уже звонила ему по дороге, когда ехала сюда. Ей хотелось разогнать холод и скованность их вчерашнего разговора. Его мобильник не отвечал.

Ничего удивительного. Нил часто бросал телефон где попало: на кухне или даже в машине. Иногда отключал, а потом забывал включить звонок. Но чтобы намеренно игнорировать ее звонки… До сих пор такого еще не было.

Джорджи не стала оставлять ему голосовое сообщение. Что-то ее удержало. Но Нил хотя бы увидит, что она ему звонила. Это уже немало.

Их вчерашний разговор был очень странным…

С одной стороны, человек, которого подняли с постели, всегда говорит несколько странно. Но его ответные слова, когда она спросила про мать: «В лучшем виде. Все они». Что значит «все»? На какое-то мгновение Джорджи показалось, будто он говорит о своем отце.

Отец Нила умер три года назад. Он работал мастером в железнодорожном депо. Прямо на работе у него случился инфаркт. Когда Маргарет позвонила сыну и сообщила печальную весть, Нил потом вернулся в спальню. Он молчал. Смотрел на Джорджи и молчал. Тогда она во второй раз видела его плачущим.

Джорджи пыталась рассуждать логично. Нил, конечно же, устал от дороги и от двух девочек, за которыми постоянно надо следить. Он лег спать в родительском доме, в своей старой комнате… Это могло навеять массу воспоминаний об отце.

А может, она придумывает то, чего нет? «Все они» означало — его мать, Элис и Нуми.

Джорджи отодвинула чашку с недопитым кофе и поставила мобильник на зарядку.

Сет внимательно следил за каждым ее движением.

— У тебя что, месячные на подходе?

Возможно, в других кабинетах такой вопрос сочли бы оскорбительным. Но Джорджи не обиделась. Нельзя работать с человеком бок о бок каждый день и ни разу не заикнуться о твоем предменструальном синдроме.

Или подобные разговоры нужно было оборвать еще в самом начале, очертив границы допустимых тем. Однако Джорджи не жалела, что не очертила их.

— С чего ты взял? — вопросом ответила она на вопрос Сета. — Я прекрасно себя чувствую.

— По виду не скажешь. На тебе та же одежда, что и вчера.

Джинсы. Старая футболка Нила, в которой он ходил на концерты «Металлики». Кардиган.

— Нам пора бы иметь кабинет попросторнее. Где множество белых досок для записи гениальных идей. И где так и тянет облачиться в строгую деловую одежду.

— Точно. Ты и вчера была во всем этом, — будто не слыша ее, сказал Сет. — И еще вчера эта одежда выглядела очень уныло.

Джорджи шумно выдохнула:

— Вчера я заехала к матери на обед. Очень устала и заночевала у нее. Тебе еще повезло, что утром я приняла душ.

Она вымылась шампунем Хизер, и теперь от ее волос пахло инеем.

— Говоришь, заехала к матери на обед? И выпила лишнее, после чего не решилась сесть за руль?

— Сет, ты чем слушаешь? Я же тебе сказала, что очень устала и осталась ночевать.

Сет сощурился и посмотрел на нее:

— Ты и сейчас выглядишь усталой.

Джорджи нахмурилась. Сам Сет был образцом свежести и бодрости. Клетчатая хлопчатобумажная рубашка, золотисто-коричневые брюки с высокими отворотами, открывающими голые лодыжки, замшевые спортивные туфли. Казалось, он только что вышел из магазина сети «Банановая республика». Или ей только казалось. Джорджи уже забыла, когда в последний раз бывала в этих магазинах. Сейчас всю одежду она заказывала через Интернет, и то когда старая приходила в негодность.

А вот Сет всегда следил за собой. И с годами его внимание к своей внешности становилось все пристальнее. Удивительно, но он совсем не менялся. Не постарел ни на один день с тех самых пор, как они с Джорджи впервые встретились в далеком 1994 году.

Первый раз она увидела Сета сидящим на столе у симпатичной девицы. Он болтал ногами и поигрывал локонами хозяйки стола. Тогда Джорджи не придала этому значения. Увидев девицу, она обрадовалась. Значит, женский пол допущен в это святилище, именуемое редакцией «Спуна» [«Спун» — студенческий юмористический журнал, придуманный автором. В переводе с английского «spoon» означает «ложка».].

Потом Джорджи узнала, что эта девица бывает здесь лишь по средам, принося рекламу для размещения в журнале. «Девчонки не вписываются в комедию», — сказал тогда Сет. Эта фраза не звучала комплиментом, но была куда лучше мнения других парней из редакции. Те просто говорили: «Девки слишком занудливы».

После четырех лет работы в студенческом юмористическом журнале Сет убедил кое-кого из них в существовании исключений из правила.

Поскольку «Спун» издавался Лос-Анджелесским университетом [Этот университет придуман автором. На самом деле в Лос-Анджелесе находится Калифорнийский университет.], это определило выбор Джорджи, где ей учиться. К тому же там был неплохой театр. Наконец, учась в ЛАУ, она по-прежнему могла жить дома.

Но главной причиной все-таки был «Спун». Джорджи очень хотелось там работать.

Читать журнал она начала еще в девятом классе. Выбрасывать старые номера у нее не поднималась рука. Джорджи аккуратно отрывала их обложки и наклеивала на стену своей комнаты. Все знали, что «Спун» для Западного побережья — то же самое, что «Гарвард лампун» [Юмористический журнал Гарвардского университета. В переводе с английского «Harvard Lampoon» означает «Гарвардский пасквиль». Издается с 1876 года.] для Восточного, только остроумнее и интереснее по оформлению. Авторы многих любимых ею комедий начинали свой путь в «Спуне».

Едва поступив в университет, Джорджи в первую же неделю спустилась в подвальное помещение студенческого союза, где находилась редакция (она же — компьютерная лаборатория). Царившие здесь шум и суматоха подсказали ей: она пришла по адресу. Джорджи была согласна на любую работу, будь то приготовление кофе или вычитывание частных рекламных объявлений. Но конечно же, ей ужасно хотелось писать.

Сет был первым, кого она увидела в редакции «Спуна». Второкурсник, а уже редактор. Поначалу он был единственным, кто поглядывал на Джорджи во время заседаний редколлегии.

Но это объяснялось просто: Сету нравилось смотреть на девиц.

Тогда это было главным его занятием. Каковым и осталось. К счастью для него, девицы — и тогда, и сейчас — отвечали ему взаимностью.

Обаяние и внешность Сета производили должное впечатление. Карие глаза, густые рыжеватые волосы. Он одевался как парни из группы «Бич бойз» в начале их творческой карьеры.

Джорджи привыкла к его клетчатым рубашкам и слаксам цвета хаки.

Она привыкла к самому Сету. Он вечно сидел то на ее столе, то плюхался рядом с ней на диван. Еще со времен работы в «Спуне» Джорджи привыкла к его вниманию, потому что почти всегда оказывалась единственной девушкой в кабинете.

И потому что вместе они составляли хорошую команду.

Это стало заметным с самого начала. Джорджи и Сет смеялись над одними и теми же шутками. Вместе их индивидуальное чувство юмора сразу повышалось. Стоило одному войти в кабинет, как другой тут же начинал что-нибудь изображать.

С тех пор Сет называл Джорджи своим тайным оружием. Остальные парни в «Спуне» подчеркнуто ее не замечали. А зря. Джорджи обладала весьма своеобразным остроумием.

— Людям наплевать, кто пишет сценарии их любимых ситкомов, — любил повторять Сет. — Им все равно, будь то крутой парень с очками в маленькой тонкой оправе (это были девяностые годы) или крутая светловолосая девчонка (то есть Джорджи). Держись меня, Джорджи, и мы нигде не пропадем.

Она держалась.

После университета они с Сетом делали сценарии нескольких ситкомов, идущих получасовыми выпусками. Почему-то каждый новый сценарий был несколько хуже предыдущего.

Наконец судьба улыбнулась им, подбросив «Джефф сыт по горло». Это был настоящий хит. Зрители привыкли к новой жвачке и требовали продолжения. Уровень юмора их уже не особо волновал. Волновались лишь Джорджи, Сет и команда язвительных, циничных сценаристов. Главное, это был хит, а в команде проекта Джорджи и Сет играли первые скрипки.

Возможно, они бы считали этот проект вершиной своей карьеры, если бы не внезапное предложение от Джафари.

С тех пор как им позвонили от этого телевизионного магната, Сета не оставляло приподнятое настроение. Поначалу все выглядело не слишком радужно. На первой встрече с ними Махер Джафари смеялся до слез, однако потом наступила странная тишина. Возможно, по здравом размышлении он понял, что «Бегущее время» не вписывается в формат его каналов. Письмо, которое он им прислал, больше смахивало на отказ. И вдруг пару дней назад им позвонили и сказали, что Джафари срочно нуждается в замене одного шоу, слетевшего в середине сезона. Словом, ему срочно требовался готовый сценарий и не особо затратный.

Второго приглашения к Джафари не было. Он ограничился телефонным звонком.

— Я вспомнил идею вашего проекта, — сказал он Сету и Джорджи. — Вы управитесь за неделю?

Сет клятвенно пообещал, что за неделю они обязательно управятся.

После звонка Джафари Сет взгромоздился на стул и закричал:

— Джорджи, это наш «Клан Сопрано»! Джорджи, это наши «Безумцы»! [«Клан Сопрано» — криминальный телесериал. «Безумцы» — драматический сериал из жизни 1960-х годов.]